Барон из МЧС-3 (СИ)

Почти час мы потратили, ползая по округе. Выводы неутешительные. Твари так обложили единственный вход в подземную лабораторию, что даже невидимка не проскочит в любом направлении. Полноценная армейская дивизия зелёных в округе, а то и две.
— Вера, — после долгих размышлений начал я небольшой ликбез. — Чах поставил мощную защиту из Пояса Хаоса. Рано или поздно, но харки его пробьют. Есть два вида пояса: Пояс Хаоса, к которому относятся некоторые твари и некоторые люди с минус Даром. И Пояс Порядка, к которому склонны существа с положительным Даром. Оба Пояса имеют разные взаимоисключающие свойства. Мы с тобой путешествуем с помощью Хаоса, ибо оба с минусом. Можно, по идее и положительно одарённого с собой прихватить, только это огромные затраты энергии.
К чему клоню? Со мной всё понятно, но я не знаю, как отреагирует защита Чаха на тебя. Где гарантия, что ты не отцепишься во время переноса? И последствия этого непредсказуемы. Хотя тут и ежу понятно, что ничего хорошего ждать не приходится. Поэтому предлагаю не рисковать.
— Хочешь оставить здесь? — недовольно спросила Вера. — Плохая идея. Тем более ты сам сказал, что твой Пояс Хаоса — это моя стихия.
— Не в этом дело. Просто я не знаю, что наумб наворотил в защите.
— Ничего. Узнаем вместе. Да я теперь даже спрашивать тебя не стану. Хоть связывай, но всё равно присосусь пиявкой при переносе и всё. Лучше возьми меня добровольно… В смысле, не возьми, а перемести. Остальное, и тоже очень добровольно, потом наедине сделаешь.
— Смотрю, что ты всё никак не отойдёшь? — улыбнулся я, хотя моей улыбки из-под забрала шлема и не видно.
— Не лыбься! — каким-то своим женским чутьём угадала Верка. — Под впечатлением, конечно, до сих пор нахожусь. Но сейчас разговор не об этом. Повторю: идём вместе.
— Уговорила. На всякий случай, приготовиться к бою! Удачи нам, сержант!
  
Глава 26
 
К счастью, перемещение прошло удачно, и защитный барьер Чаха не принёс нам неприятных сюрпризов. Но облегчённо выдохнуть не пришлось. Как только мы оказались в том месте лаборатории, где по моим ощущениям должен находиться наумб, то в мою сторону сразу же полетел кулак, облачённый в перчатку доспехов. Увернулся легко и, одновременно перехватывая руку вражины, вошёл в ускорение. Серп уже в полной боевой готовности. Почти рубанул им тварь по шее, когда дошло, что передо мной человек. И судя по очень знакомому знаку на бронежилете с цифрой «два» это… Жир!
— Ромалы! — ору не своим голосом, привлекая к себе внимание. — Всем отставить! Верка тоже!
Всё-таки хорошо, когда люди приучены к приказам. После правильной дрессировки в экстремальной ситуации солдат вначале исполняет его, а потом начинает думать, на фига он это сделал. А у нас школа за плечами серьёзная. Бой, толком не начавшись, моментально прекратился. Все застыли, недоумённо глядя друг на друга.
— Барон? — недоверчиво спросил Морячок, держа меня на прицеле.
— Ты ослеп? — облегчённо интересуюсь у него.
— Баро-о-о-он!!!
И тут мне пришлось пережить ещё одну битву, уворачиваясь от обнимашек неожиданно найденных товарищей. Я им, конечно, тоже рад, но ведь насмерть могут затискать, гады счастливые. Бурные проявления чувств улеглись быстро. Сейчас не лучшая обстановка для них.
— Какого хера вы тут делаете? — спрашиваю у табора.
— А вы с сержантом Палкиной?
— Борзый, а ты не оборзел игнорировать вопросы старших по званию?
— Виноват, господин старшина. Только мы сами не знаем, как тут очутились.
— Именно, — подтвердил Морячок. — Шли в составе группы. Внезапно в головах помутнело и — хлоп!- знакомые стены гоблинской лаборатории. Зелёные твари кругом копошатся. Но они либо следователями местными, либо всезнайками научными были, так как мы очень легко зачистили объект по новой, грохнув и этих, и немногочисленную охрану.
И ещё… Помнишь ту галлюцинацию, что под Брестом и Тюменью нас навещала? Тоже тут валяется! Кажись, во плоти и…
— Где он ⁈ — перебил я Морячка.
— За стенкой. Мы ему тряпок принесли, чтобы лежалось лучше.
  
Я тут же рванул в соседнюю комнату. Чаха не узнать. Он лежит с розовой пеной на губах, весь покрыт синяками. Кажется, одно крыло сломано. И исхудал так, будто бы только что из концлагеря прибыл. Даже его всегда выпирающий рахитичный животик втянулся и прилип к позвоночнику.
— Чах! Дружище! — воскликнул я, потрогав его пульс и убедившись, что наумб живой. — Очнись! Чах!
— Дай силы, — не открывая глаз, прохрипел он. — Надо. Срочно. Рука. Кровь.
Наумбу нужна кровь? Да пусть берёт. Неважно, как это аукнется для меня, но смотреть без горечи и ужаса на некогда фонтанирующего энергией товарища не могу. Чах явно умирает.
Быстро скинул броню и, закатав рукав куртки, поднёс руку к его рту. Но наумб не реагирует. Такое ощущение, что на общение со мной потратил последние силы и отключился. Нет, дружок! Я тебя так просто смерти не отдам!
Полоснув себя по запястью серпом, разжал челюсти Чаха и вставил руку ему в пасть. Вначале ничего не происходило, но потом я почувствовал, как наумб впился зубами в кожу. Тут же энергия стала уходить из меня. Отлично! Значит, её перекачка началась. Через пять минут уже стало не до радости: голова кружилась, и силы таяли на глазах. Но я всё равно терпел, понимая, что наумбу нужно заполнить свой полностью истощённый резерв, прежде чем начать регенерацию.
— Хватит. Могу убить, — проговорил он, открыв глаза. — Но нужно ещё немного. Негде взять.
— Может, моя подойдёт? — спросила Вера. — У меня тоже минус Дар.
— Давай, — прошептал Чах. — Теперь можно. Твою можно.
Процедура с откачкой энергии повторилась. Я наблюдал сквозь туман в глазах, как Вера пытается воскресить наумба. Тот уже стал немного лучше выглядеть, хотя до сих пор краше в гроб кладут. В какой-то момент Чах оторвался от Вериной руки и то ли приказал, то ли пояснил.
— Спать…
Остатки силы воли окончательно покинули меня, и я вырубился, перед этим заметив, что Вера уже без сознания.
Побуждение было тягостным. Ноет всё тело и ощущаю себя беспомощным младенцем. С трудом разлепив веки, огляделся. Весь табор неподалёку в тревожном ожидании. Бледнющая Вера лежит рядом со мной с закрытыми глазами. Чах тоже. Он хоть и далёк от нормальной формы, но дыхание ровное.
Попытался подняться, но ноги не слушаются. Хорошо наумб энергии хапнул. Это что же пришлось ему пережить, раз так себя высушил?
— Сложно было, — неожиданно пришёл от него мысленный ответ. — Джин, сука сильный. Чуть не угробил меня. Чтобы не пойти к нему на корм, в последний момент перед смертью дотянулся до твоего табора. Я же когда-то у твоих ромал энергетические потоки перестраивал, поэтому привязка осталась. Думал чуть-чуть взять энергии, а оказалось, что с собой утащил. Так все здесь и оказались.
Почувствовав, что организм, несмотря на отступление, всё равно повреждён сильно и скоро рассинхрон энергетических потоков начнётся, принял меры. Единственное, на что сил хватило — тебя позвать. Ну и ещё барьер защитный от тварей выстроить. А дальше помню только боль… Ты вовремя пришёл. Скоро процессы в моём теле стали бы необратимыми. Я верил в тебя, Данила. Знал, что не бросишь. Спасибо…
— Что делать-то дальше, Чах? — задал я единственный пришедший в мою чумную голову вопрос.
— Ждать. Барьер держится. Время до завтра у нас ещё есть. И нам нужно вниз. В самый низ лаборатории. Там ощущается одна из осей Силы этой Реальности. Именно поэтому лабораторию не перенесли в другое место.
Стон Веры прервал нашу беседу. Она тоже пришла в себя и, как я недавно, попыталась безуспешно подняться на ноги.
— Ты как? — спросил, взяв девушку за ледяную руку.
— В дерьмо. Пыточная камера внутри, а не органы.
— Если болит, значит, жива. Верочка, нужно поспать. Не напрягайся. Всё будет хорошо.
Она что-то попыталась ответить мне, но стала снова вырубаться. Я обнял Веру, прижал к себе и ушёл в беспамятство следом, напоследок приказав табору.