Белая ворона (СИ)

Се-се, ма!
Итак, ма принесла сшитую и вышитую ей вещь. Приложила ко мне. Показала, как делает иголкой стежки, озвучила: «Шить». Палец указательный на меня: «Ты». Приложила раскрытую ладонь к моей спинке, да и сама приосанилась: «Осанка». И затем еще раз показала на рубашку: «Одежда».
«Шить одежду тебе по осанке», — это моя версия перевода. Даже не перевода, а некоторой адаптации под себя.
Но моя адаптация не вполне корректна. И ма это доказывает историей высказывания. «С учетом осанки», — действительно, более верно отражает суть.
Поскольку времени свободного у нас с ней в тот день предостаточно, она не скупится на довольно подробный и медленный (чтобы детка могла вникнуть) рассказ.
Высказывание принадлежит портному из Бэйцзина, жившему много лет назад. В конце эпохи династии Сун, что бы оно ни значило (надо заняться историей, кровь из носу!). Портной был известен тем, что одежды, им сшитые, всегда превосходно сидели на владельцах.
И когда к нему пришел судья с просьбой сшить мантию, портной спросил, сколько лет тот занимает пост. Вопрос удивил судью, он потребовал объясниться.
Портной ответил, что молодой чиновник, впервые получивший пост на государственной службе, гордится собой и ходит, выпятив грудь. Платье такому чиновнику следует делать длиннее спереди, короче сзади.
Тот же, кто много лет занимает пост, ходит ровно. Ему уже нет нужды выпячивать свою значимость. И платье шьется ровным.
После долгих лет службы, к закату карьеры, чиновник с унынием думает о возможности скорой отставки. Он опускает голову и сгибает спину. Тогда одежду стоит шить покороче спереди и подлиннее сзади.
Мораль сей басни… кх-м, поучительной истории в том, что действовать следует с учетом постоянно изменяющихся обстоятельств.
К таковым относятся и эти разноцветные бумажки — юани. Их курс к валютам других государств пока не столь важен для меня. А вот то, что можно купить на эти «фантики» внутри страны, знать критично. Обучение сколько стоит, продукты, одежда.
Для начала — как они выглядят вообще.
Что я буду делать дальше с этими знаниями в теле годовалой малютки? Глупый вопрос. Дети быстро вырастают из малышковых одежек…
Мораль басни, помните?
— А-Ли, отдай, — просит ма.
Конечно, я делюсь с ней цветными бумажками. Но перед этим запоминаю, как они выглядят. Благо, цифры на них вполне привычные.
Кстати, мне повезло с попаданием: именно в этот год начали менять устаревшие банкноты на новые. И уже те просуществовали в более-менее схожем виде до массовой цифровизации денежных средств. До поры, когда в обиход пошли QR-коды, а не купюры из банкомата.
Банкнота в один юань оливкового цвета. На обороте — озеро. Про то, что это озеро называется Сиху и находится оно в городе Ханчжоу, я узнаю попозже. Но расскажу сразу, чтобы потом не вспоминать. Председатель Мао на лицевой стороне с орхидеями.
Пять юаней фиолетят. Нарцисс и Председатель с лица, на обороте гора Тайшань.
Купюра в десять юаней голубая. К Председателю Мао добавлена роза. Уточнение: китайская чайная роза. На обороте Три ущелья реки Янцзы.
Двадцатка коричневая, из цветов на ней лотос. Пейзаж Гуйлиня, реки Лицзян.
Полтинник приятно-зеленый. Там хризантема и дворец Потала. Это в Лхасе, столице Тибета.
Абрикос на красной банкноте в сто юаней с Домом народных собраний визуально нравится мне меньше всего. У любого нормального китайца, уверена, реакция противоположная.
На то я и девочка, да к тому же маленькая, чтобы швыряться сотенными. И любоваться дворцами и реками.
— Шалунья, — ласково гладит меня по волосам ма, когда цветные бумажки возвращаются в портмоне.
Прелесть в том, что это же слово на чирикательном имеет еще и значение «бес», «чертенок».
Ты не подозреваешь, ма, но в твою дочь и правда бес вселился.
Мироздание, это всё твои шуточки.
Отставить хандру! И мысли о всяком потустороннем. Это еще успеется, жизнь длинная.
Смеюсь и хлопаю в ладоши, а затем бойко повторяю выражение за ма. Ей приятно (умная дочка, все легко схватывает), мне приятно (новые знания — это всегда хорошо), все в плюсе.
  
Чувство нарастающей благодарности к этой женщине с каждым новым прожитым днем все усиливается.
Кому-то может показаться черствым мое отношение к ма-ба. Так уж вышло, что в момент попадания в тело их дочери личность прошлой Мэйли пропала. Безвозвратно, как я полагаю.
И с нею пропало безусловное чувство любви к родителям. Видимо, лимит на это безусловное — один раз, и мой исчерпан. В прошлой жизни.
Господи и госпожа Ли для моего сознания — чужие люди. Причем люди, с которыми мне предстоит жить долгие годы. И я желаю им здоровья и долголетия, прямо по китайским традициям.
Но для начала мне пришлось к ним привыкать. Понемногу узнавать их привычки, манеры, характеры. Для нормального детеныша мама и папа — это весь мир, любовь к ним — константа.
Я в этом плане детка с дефектом.
И характер мой скверный, из другого мира привнесенный, не ускоряет процесс появления и закрепления привязанности.
К ма привыкнуть легко. Она теплая, добрая, учит новому. Да она офигенная! Знать бы еще, как зовут эту офигенную китайскую женщину… Но это мы еще выясним. Никто не забыт и ничто не забыто.
С ба тяжелее. Я вижу-то его исключительно вечерами. И по утрам, но кратенько. Он перед работой редко засиживается за столом. Позавтракал — побежал.
Выходной у него один раз в неделю, в воскресенье, и в этот день родители обычно занимаются покупками. Продукты на всю семью, какие-то нужные вещи. Для меня одежка с обувкой, я ж расту, как на дрожжах.
Ценен факт того, что он вкалывает ради жены и дочки.
Его манеры могут желать лучшего, но он — опора семьи. Кормилец. А еще он так порой смотрит на нас с ма, что у меня мурашки по коже бегут — столько в этом взгляде искренности.
Так что пусть он чавкает, громко говорит с набитым ртом, разбрасывает свои вещи и все такое прочее. Это не делает его плохим человеком. Ради семьи он из кожи вон вывернется. Он надежен и крепок, как Великая Китайская стена.
И эти его качества достойны уважения.
Думаете, я приукрашиваю?
А вот и нет.
Ровно через неделю после того знаменательного дня, когда ма подняла вопрос про детсад Солнышко, она приготовила на ужин крахмальную остро-кислую лапшу. Мука из сладкого картофеля превращается в лапшу — это была почти магия для меня, я глазела немигающими глазенками.
Лапшу едят с бульоном. В него идут: соевые бобы, острый соус, уксус и чили-масло. Это такая приправа из растительного масла с перцем чили. Даже со стороны и на запах это было страшное адское месиво, но предки остались довольны ужином.
Вырасту, постараюсь распробовать. А то жить в Китае и не есть острого — это как-то… хочется сказать: «Не по-русски». Но из геолокации исходя — не по-китайски.
С утра на лбу моей китайской женщины блестели капельки пота.
«Это все от острого», — подумала я, но поглядывать на родительницу стала чаще.
Батю прихватило тем же вечером, перед сном. Его брови встали домиком, а глазки-щелочки даже немножко расширились.
— Хороший перец жжется дважды! — выпалил почти на бегу он китайскую народную мудрость и умчался в сторону санузла.
А ма, похоже, до утра в себе носила перечные остроты.
«Полегчает зато», — решила я, когда и ей пришла очередь засесть в семейном уголке задумчивости.
Про уголок: это очень маленькое помещение. Стены и пол — белая плитка. Внутри буквально белый друг и лейка. Лейка — это душ. В полу зарешеченное отверстие — слив. Принял душ, заодно и пол помыл. Между белым другом даже занавесочки не висит.
Ванну в этом доме принимаю только я. Детскую, пластиковую. По сути, большой таз. Как только перерасту, придется с леечкой мыться, как взрослой.
Держу пари, в доме семьи Сюй (это где тигр, панды и журавли на картинах) санузел поудобнее. Но ради того, чтоб самолично убедиться, в гости к Вэйлинь напрашиваться не стану.