Белая ворона (СИ)

— Этот ребенок потрясающий! — восхитилась тетушка Яо. — Уверена, малышка Мэйли поступит в детский сад без какой-либо помощи со стороны. Собственными усилиями и знаниями. А на маму Вэйлань не обижайся. У нее есть свои причины.
— О?
Мама это вслух сказала, а я мысленно.
— Госпожа Сюй… На самом деле ее фамилия Ма, — соседка начала излагать непонятности. — Мама Мэйли, вот у тебя какая фамилия?
«В смысле?» — я захлопала ресницами.
Все в районе обращались к маме, как к госпоже Ли. Или как к маме Мэйли. Чего-то я не догоняю… Пока я торможу, мой разноцветно-полосатый волчок перестал вращаться и чуть не упал.
— Лин, — легко ответила главная конспираторша в этом доме.
Итак, часть ребуса разгадана. Благодарю тебя, соседка!
Стоп. Лин? Лин⁈ Цвета полос юлы смазались, закрутили меня в воронку шока и потери дара речи. Я даже забыла, как дышать.
Придуманная мной китаянка — образ даже не собирательный, а целиком и полностью выдуманный мной для книги — звалась Лин Мэйли.
Я раньше удивлялась созвучию. А теперь… Даже не знаю, что и думать.
Мироздание, ты прикалываешься? Или ты тоже — плод моей неуемной фантазии⁈
Успокоилась я с трудом. Хорошо, что женщины не всполошились, были заняты разговором. Так, я явно пропустила что-то о семье Ма. Что-то не самое хвалебное, судя по опущенным бровям и уголкам губ тетушки Яо.
Теперь они говорили о дочери семьи Сюй. Дочери, а не сыне. Родив дочь, госпожа Сюй не сделала свое положение в семье крепче. И роды ей дались тяжело, она долго восстанавливалась. Господину Сюй пришлось нанимать человека для работы по дому и уходу за женой на период реабилитации.
На этом моменте соседка понизила голос, и я разобрала не все сказанное. Но вроде как больше у мамы Вэйлань детей не будет. От нее ждали сына, наследника. А она оказалась неспособна на это «простое дело».
Голос тетушки Яо стал еще глуше. Я вся обратилась в слух, но понимала теперь с пятого на десятое (тихий, но быстрый шепот, когда не все слова знакомы — это сложно для восприятия). Вроде как на папу Вэйлань давит его семья — фуму. И вроде бы у него есть женщина.
Фразу: «Редко ночует дома», — я уловила хорошо. Итого, если некая женщина даст господину Сюй долгожданного сына, положение госпожи Сюй сильно пошатнется. Как и положение Вэйлань. У той останется только статус первой и законной, но — дочери.
Звучало это прям обидно. Ну, дочь, и что, не человек теперь?
Похоже, здешнее общество еще более патриархально и замшело, чем я могла вообразить. Может, не вся нация, это я хватанула с обобщениями. Но ряд представителей, как бы так помягче выразиться… Не видит в женщине человека. Наверное, так.
Позже я чуть больше узнаю о традициях, о том, что дочь, выходя замуж, уходит из семьи. Жених при этом выкуп платит, солидные деньги причем. И что селективный аборт при определении пола в моем поколении был нередким явлением.
Надо ли уточнять, что «исключали» девочек, а не мальчиков? Причем правительство уже запретило определение пола ребенка (с редкими медицинскими исключениями), но люди находили способы.
И что все это в дальнейшем породит огромную проблему с гендерным перекосом. Так что нам с Вэйлань еще повезло: нас не «отсеяли» до появления на свет.
Нет, в тот момент мои околонулевые знания истории, культуры и традиций Китая сыграли свою роль. Мне стало обидно за малышку Вэйлань.
Дальше тетушка Яо начала строить предположения о планах госпожи Сюй на образование дочери. Поднять ценность Вэйлань в глазах старшего поколения семьи демонстрацией ее успехов, ума и незаурядных способностей.
Отсюда поиск лучшего садика, лучших репетиторов, лучшего всего, что только можно купить за деньги.
«А компания из погодок — это тоже часть того же плана?» — задалась я вопросом.
Дружба по цене бумаги. Бумага — те пресловутые тесты. Если у Вэйлань будут друзья (или свита, что вернее), это как-то облегчит ее путь?
Один прут сломать легче, чем связку из прутьев. Значит ли это, что мне стоит к детсаду готовиться, как к погружению в пруд с пираньями? Да ну, не думаю. Перебор.
  
Может, мы Вэйлань нужны для обретения уверенности. Или, что скорее, для тренировки командных действий, где она — во главе, в управлении.
Показать при этом бате из замшелого семейства, что доченька обладает лидерскими качествами. Врожденными, иначе откуда бы ей взять свиту в возрасте крохотульки. Звучит реалистично.
М-да. Ребенку год и три, а она уже часть чьих-то раскладов. Такому не позавидуешь.
— Тетушка Яо, откуда вы столько всего знаете? — удивляется мама.
— У меня есть глаза, уши и много свободного времени, — смеется соседка. — Я побегу, тебе же еще мужу готовить? Засиделась, заговорилась.
«И любовь к сбору сплетен у тебя есть», — думаю.
Впрочем, мне прожженная сплетница в соседях на руку. Так что — одобряю.
— А про нас что говорят? — улыбается мать, но глаза совсем не смеются.
— Только хорошее, — уверяет тетушка Яо.
Уходя, подмигивает мне.
Эй, женщина, что это только что было⁈
Август 1999, Бэйцзин, КНР.
Обещанный поход в парк, где познакомились фуму, состоялся только в августе. Раньше наш семейный труженик не смог выделить целый день на отдых с семьей.
Все понимали, ради чего отец вкалывает. Мама несколько раз заводила разговор о том, что у всего есть предел, и некоторые разумные должны этот предел осознавать. И что мы (жена и дочь семьи Ли) были бы рады видеть нашего мужчину чаще. И дольше.
«Мы вышли на решающий этап», — отвечал батя. — «Пожалуйста, еще немного терпения».
Так что лето, не считая дождливых дней, я проводила на стройплощадке. Там же увлеченно и прилежно занималась тренировкой письма.
Наше с пацанами строение несколько раз размывало: дожди во второй половине июля хлестали с особым усердием. Тут вообще лето жаркое и влажное, духота где-то с месяц стояла. Непривычно для меня, но приемлемо для тельца. Как уже отмечалось, местные отлично приспосабливаются к тяжелым условиям.
О, еще момент, который я заметила за летний период: местные практически не потеют. Не прямо совсем не — если ушатать до обессиливания, прям конкретно, пот проступит. Я-прошлая к тому моменту уже готовилась бы отжимать белье. Нижнее. Прямо на себе.
«Ай, ладно, дезодоранты хорошие», — скажет кто-нибудь. Но нет: в нашем бело-плиточном санузле нет таких штук. Мамуля таскает сумки с продуктами, хоть бы и в плюс тридцать (учтем и высокую влажность). Нет пота. Даже подмышки сухие.
Тут прикол с: «Дорогой, ты где был? Бегал. Странно, но футболка сухая и совсем не пахнет. Дура, носки нюхай!» — не очень бы зашел. Правда, до того, чтобы нюхать батины носки, я еще не дошла, но от рубашки его после целого рабочего дня в самом деле ничем не несет.
Неплохое врожденное пассивное умение, встроенное в организм, как по мне.
Так или иначе, замок из песка мы несколько раз перестраивали. Балбес и жираф тусили в песочнице почти каждый день. Стабильная занятость. На неполный рабочий день.
В дождь мы с ма занимались моим образованием. Новые слова, новые символы, новые идиомы.
Так, она рассказала поучительную историю о старике, потерявшем лошадь. «Старик потерял лошадь, кто знает, беда это или удача[2]».
Или, как сказали бы русские: нет худа без добра.
Однажды старик, живший на Великой стене (это та, которая Китайская), потерял свою лошадь. Соседи пришли его утешать, но старик не выглядел печальным. Тогда он и произнес эту самую фразу про лошадь своим отзывчивым соседям.
Лошадь позднее вернулась домой. С ней пришел скакун, быстрый и сильный. Снова пришли соседи, но уже с поздравлениями. «Кто знает, удача это или будущее несчастье?» — ответил соседям старик.
К этому моменту я лично уже догадалась, что старикан был тем еще троллем. Восьмидесятого уровня, не меньше.