В точке кипения

Будучи хорошим менеджером, Регина сразу же подумала о том, чем она готова пожертвовать ради достижения желаемого. Как втиснуть эти задачи в свой календарь. Да и что именно туда вписать? Как выглядит день хорошей жены? Ведь не закроет же она одним росчерком свою компанию.
Регина начала с того, что открыла базу всех проектов, которую просматривала каждую неделю. В большой разноцветной таблице предстал список всех дел, которые сопровождала ее компания: напротив каждого был кратко указан статус. Так Регина сразу могла понять, где требуется ее участие. Чаще всего она вовлекалась сама, даже без необходимости: контроль давался ей легче, чем доверие. Пролистав страницу до конца, Регина с раздражением заметила нового клиента, которого внесли только в конце прошлой недели. Это был первый раз, когда новая строчка расстроила, а не обрадовала Регину. Судя по заметкам в таблице, с клиентом уже пообщался директор. Он не так давно пришел в компанию из государственной структуры – амбициозный и многообещающий парень. «Доверие или контроль?» – подумала Регина, мысленно взвешивая эти слова как на весах, и вызвала его к себе в кабинет. Он вошел спустя десять минут, и, едва взглянув на директора, Регина вспомнила, почему его наняла. Собранный, тонкий, затянутый в черный костюм, с черными же глазами, непроницаемыми, как у животного. Если бы не задача стать хорошей женой, она бы даже могла его захотеть.
  
– Расскажи мне про нового клиента, – потребовала Регина.
Клиентом оказался Захар Суворов, крупный предприниматель. Он обращался от имени территорий, выделенных под бережное природопользование, в том числе под те самые «сибирские фермы». Согласно его данным, часть этой земли используется не по назначению: вместо выращивания овощей, чая и специй, а также вместо бережного животноводства недобросовестные собственники застраивают угодья отелями и ведут экологически безответственное производство.
Регина кивнула: клиент хороший – и дело выглядит многообещающим.
– Ты проверил его иск? Каждый факт – правда?
Она исподлобья посмотрела на подчиненного так, словно видела его насквозь.
– Да, проверил. Земли имеют особый государственный статус как экологически чистые и ценные территории. Если использовать их не по назначению, есть все основания для конфискации в пользу государства.
– Это нужно еще раз тщательно проверить до заключения договора, – перебила Регина.
– Понял.
«Что же выбрать – доверие или контроль?» – снова подумала она и решила быть последовательной. Все же понедельник – не тот день, чтобы сворачивать с намеченного пути.
– Бери это дело на себя, – произнесла Регина. – Доверенность у тебя есть. Если что, привлекай меня, но вообще я рассчитываю, что ты проявишь себя здесь.
Она не раз наблюдала, как ее слова окрыляли людей. Это был как раз такой случай: Регина почти со скучающим видом наблюдала энтузиазм нового сотрудника.
– Я не подведу, обещаю! – заверил он и вышел из кабинета.
Регина откинулась в глубоком кресле, подумывая спуститься в кофейню на первом этаже за ароматным напитком. Теперь ее жизнь будет такой – спокойной и размеренной. И по вечерам она будет возвращаться домой не усталой и опустошенной, как раньше, а энергичной и наполненной. Спуститься за кофе самой, а не послать помощника – подумать только, какая роскошь.
 
Глава 12
 
Сортировочный центр изнутри напоминал Илоне единый живой организм. Пища в виде мусора поступала через приемную зону: туда заезжали муниципальные фургоны, полные отходов со всего города. Дальше пищеводом тянулась длинная сортировочная лента, от которой в обе стороны расходились желоба разной ширины, похожие на вены. Каждый желоб тянулся к своему кластеру – туда поступал пластик, металл, бумага и прочее. Внутри такого кластера желоб распадался еще на несколько более мелких сосудов – каждый вел к сложному контейнеру, в котором и собирался мусор одной фракции. Всего в сортировочном центре насчитывалось около пятидесяти таких фракций: от гигантских (например, для одноразовой пластиковой тары) до мелких (для зубных щеток или бритвенных лезвий).
И хотя процесс был более-менее автоматизирован, без ошибок не обходилось и мусор внутри одного кластера порой распределялся неоднородно. Как раз в этом и заключалась роль сотрудников и волонтеров – контролировать чистоту фракций. При необходимости они вручную исправляли эти ошибки, перекладывая мусор в нужный контейнер. Для этих целей каждый контейнер был сконструирован в форме ступеней и делился на три уровня. На первый, самый высокий уровень мусор прибывал после автоматической сортировки. Затем по команде волонтера-оператора партия мусора из первого уровня опускалась на второй – закольцованный конвейер. Он приходил в движение, и партия отходов распределялась по его поверхности. В центре конвейера находились волонтеры, выбиравшие случайный мусор, предназначенный для других фракций. После «чистая» партия спускалась на нижний, третий уровень – к накопителю. Здесь собиралась уже очищенная фракция, которую впоследствии развозили по перерабатывающим заводам.
И несмотря на то что изо дня в день Илона работала с одной и той же фракцией, плечом к плечу с одними и теми же людьми, ее не покидало чувство собственной инородности. Она ощущала себя чужой, даже перекидываясь с коллегами новостями или шутками. Испытывала неловкость, делая вид, что спешит в метро, хотя на самом деле проходила несколько улиц до машины: казалось неуместным парковать прямо возле ангара дорогой автомобиль, который ей подарил Захар. Обеды Илона пропускала и брала перекусы с собой, поскольку сортировочный центр располагался в промышленной зоне города. Здесь не было ни одного кафе или столовой, которые вызывали бы у нее доверие в плане качества продуктов. Порой ей казалось, что она вот-вот наиграется в этот спектакль и чувство отверженности заставит ее и в самом деле заняться рисованием. Но когда она приходила домой после рабочего дня, ей снова хотелось сюда, в настоящую жизнь без навязчивого присутствия супруга.
– Подстрахуешь меня сегодня на полчасика? – спросила Илону Маргоша, волонтерка младше ее. – У меня экзамен.
Маргоша еще училась в университете, и подработка в сортировочном центре засчитывалась ей в качестве практики. С ней Илона общалась больше всех, хотя на конвейере работали еще две женщины постарше.
– Да не вопрос, беги, – сказала она.
Маргоша сдержанно приобняла Илону и перемахнула через конвейер. Тем временем из верхнего отсека поступила новая партия и медленно закружила вокруг. Рукой в резиновой перчатке, длинной, до плеча, Илона принялась распределять по поверхности конвейера пластиковые формочки, выискивая другие фракции. Так продолжалось несколько минут, пока вращение вдруг не остановилось.
– Что случилось? – крикнула женщина рядом с Илоной.
– Накопитель переполнен. Сейчас отправлю машину и продолжим, – крикнула дежурная куратор, регулировавшая поступление новых партий.
Она не возвращалась по меньшей мере полчаса, и Илона успела заскучать. У нее оставался всего час до конца рабочего дня. Когда дежурная все же пришла, то удивила всех присутствующих:
– Пока стоп, машина не едет.
– Почему не едет, сломалась?
– Нет, какая-то ерунда. Завод не подтвердил приемку. Ждем.
– Может, мы пока поедим? – спросила одна из женщин.
– Идите, – безразлично махнула рукой куратор.
По дороге в небольшую зону отдыха, где Илона обычно перекусывала, волонтерки вполголоса обсуждали причины остановки.
– Я в новостях слышала, что некоторые производства сокращают выработку. Может, из-за роста цен на топливо.
  
– А может, из-за пожаров?
– Да черт их разберет из-за чего.
Илона похолодела. Ей показалось, что она находится в салоне автомобиля без тормозов, на полной скорости несущего ее куда-то в неизвестность. Сначала странный разговор с гостями. Потом эта нелепость с овощами. И вот сегодня – проблема с переработчиками мусора. Ощущение поломки заставляло ее сердце биться часто и рвано, как после некоторых разговоров с мужем.