В стиле Ллойда (ЛП)

— Мистер Гибсон — произнес низкий, хрипловатый голос, очень напоминающий Сарумана Белого. Тревога сжала мою грудь, когда я услышал, как он произносит мое имя. Не знаю как, но я понял, кто это.
— Доктор Бауэр? — Спросил я, и у меня слегка задрожали руки. Мири побледнела.
— Я думаю, нам пора встретиться. Вы согласен? — предложил Джонатан Бауэр. Это было зловеще и более чем подозрительно, и у меня по спине пробежал холодок.
  
  
Глава 23
 
Телефон отключился. Если мы хотели встретиться с Бауэром, то должны были следовать точным и недвусмысленным инструкциям. Встреча должна была состояться сегодня в три часа по адресу на окраине Медисин-Хат. Время приближалось к часу, и у нас оставалось достаточно времени, чтобы проделать часовую поездку, если мы отправимся в ближайшее время. Очевидно, мы должны были приехать одни и убедиться, что Фаулер или специальный агент не следят за нами. Использование им термина «специальный агент» подразумевало, что, хотя Бауэр многое знал, он не знал о личности Брэдстоуна. Он не стал, по крайней мере по телефону, рассказывать нам, откуда он узнал, кто мы такие.
Мы быстро переоделись, решив, что так одеваются для тайных встреч. Я надел свою новую рубашку цвета кетчупа и джинсы с короткими рукавами, потому что отказался воспринимать что-либо всерьез. По крайней мере, так сказала Мири, когда я в них вышел из ванной. На ней был, естественно, брючный костюм.
— Лимонно-зеленый? Почему? И сколько у тебя таких костюмов? — Спросил я.
— Это моя рабочая одежда — сказала она с ноткой раздражения в голосе — Это было последнее, что еще оставалось чистым, когда я собирала вещи.
— Вполне справедливо. Почему все знают, кто мы такие? — Спросил я — Я чувствую, что мы вели себя сдержанно, но все знают мое чертово имя.
— Нам нужно подойти к этому осторожно — рассуждала она — Мы знаем, чем занимался этот человек, и у него есть значительные связи. Он, возможно, самый опасный человек, замешанный во всей этой неразберихе, и я включаю в это дело Казимира.
— Да, я не думаю, что ты ошибаешься — сказал я, засовывая телефон обратно в карман и вставая с кровати — Будь начеку, возьми с собой пистолет, но мы мало что можем сделать, кроме как прийти на встречу.
— Надеюсь, мы получим ответы на некоторые вопросы — пробормотала она, вставая и собирая кое-какие вещи. Она убрала свой пистолет в спортивную сумку, которую теперь достала, вместе с небольшой коробкой патронов — Я никогда раньше не пользовалась этой штукой.
— Будем надеяться, что тебе это не понадобится — сказал я ей — Я не большой поклонник таких вещей. Зачем тебе это вообще понадобилось?
Она многозначительно посмотрела на меня.
— Учитывая все происходящее, чему ты удивляешься? Я думал, ты тоже принесешь что-нибудь.
— Я никогда в нем раньше не нуждался — признался я — Честно говоря, я не думал об этом и о том, смогу ли я вообще его получить. Трудно пройти проверку истории, когда ты уже вычистил свою.
— Хорошая мысль — сказала она, пряча пистолет за спину — Нам пора идти.
Всю дорогу я молчал, слишком поглощенный происходящим, чтобы вести себя как обычно, раздражающе. Я не снял кепку с опущенными полями и рассеянно смотрел в окно. Я хотел знать, что, черт возьми, происходит. Я не упоминал имя Ллойд Гибсон во всех своих действиях, оно было указано только в моих водительских правах, и я давал его только тем клиентам, которые звонили по моему номеру. Теперь оно есть в картотеке больницы Футхиллс и во всем мире. Фаулер использовал его, чтобы найти ее. Вероятно, именно так Бауэр это и понимает. Я был в ужасе от мысли, что если эти парни смогли найти меня, то и они, кем бы они ни были, тоже смогут. Они были невероятно скрупулезны, разрушив все, что я построил для себя. Никто не прилагает столько усилий, чтобы смириться с тем, что в итоге ничего не выйдет.
Мы знаем, кто ты такой.
Эти слова, написанные в пустом электронном письме, преследовали меня. Я начал думать, что меня привлекают теневые организации, поскольку слишком многие из них появлялись в моей жизни. Кто знал, на кого работал Фаулер, или Брэдли Мейсон и Мэри-Сью, которые работали на еще одну таинственную группу, обладавшую достаточной властью, чтобы прекратить расследование пожарной службы и уволить Мири.
Я боялся того, что мы там обнаружим, но очень хотел попасть туда. У Бауэра были ответы, по крайней мере, на некоторые из этих вопросов, и если бы он не захотел их раскрыть, я бы заставил его. Да поможет мне бог, если бы мне пришлось избить до полусмерти девяностосемилетнего старика, чтобы, наконец, добиться чего-то полезного, я бы это сделал. Мне было невыносимо осознавать, что я, возможно, способен на это, даже если он был предполагаемым нацистом и заслуживал этого. Было что-то неправильное в том, чтобы ударить старого, дряхлого человека, но я бы так и сделал, если бы пришлось.
Мы прибыли в указанное место на десять минут раньше и стали ждать. Перед нами был полуразрушенный дом к северу от Медисин-Хат. Окружающий ландшафт был неотличим от наших предыдущих остановок, не предлагая ничего, кроме плоской, бесконечной прерии, простирающейся до самого горизонта. Старое чувство страха всплыло на поверхность, леденящая душу мысль о том, что если мы умрем здесь, наши тела никогда не будут найдены.
Бауэр велел нам припарковаться и ждать, заверив, что кто-нибудь проводит нас внутрь в назначенное время. В полной тишине нашего автомобиля в воздухе повисло напряжение. Наконец, когда часы пробили три, из дома вышли две фигуры, мужчина и женщина, и направились к нам. Они были одеты в серые костюмы, солнцезащитные очки с зеркальными стеклами, а на боку у них висели пистолеты в кобурах. Скорее всего, это были сотрудники службы безопасности, чем секретные агенты, нанятые Бауэром. Они жестом, не вызывающим опасений, попросили нас выйти из машины и провели в дом.
Внутри дом был просторным, но совершенно без мебели, а строительство было незавершенным. Открытые стропила служили потолком, открывая деревянные балки и голую изоляцию. Фанерный пол свидетельствовал о необработанности помещения, как и наполовину отделанные стены из гипсокартона и тонкий слой опилок, покрывавший почти все.
Они вдвоем провели нас в главную комнату, где ждал Бауэр. Пожилой мужчина сидел в инвалидном кресле, к его правой руке была подключена капельница, а слева передвижной кислородный баллон. Одетый в синий шерстяной свитер, коричневые брюки и дешевые мокасины, он щеголял очками в тонкой оправе, сидевшими на носу. Его хрупкость поражала, казалось, что его кожа вот-вот обвиснет, а кости превратятся в пыль.
— Мистер Гибсон, мисс Дельгадо — поприветствовал он нас — Спасибо, что уделили нам время.
Двое охранников на мгновение исчезли, но вернулись с белыми пластиковыми складными стульями, напоминающими о школьных собраниях. Они поставили их позади нас и жестом предложили нам сесть. Их пристальный взгляд постоянно скользил по комнате, намеренно избегая прямого зрительного контакта с нами, прежде чем они вышли, чтобы охранять входную дверь. У меня было стойкое ощущение, что их зарплата за это предприятие значительно превышает нашу.
— У вас здесь хорошее место — заметил я — Мне нравится, что вы сделали с опилками.
— Избавьте меня от своих подколок — строго попросил Бауэр — Я полагаю, у вас есть вопросы. Сейчас самое время задать их. Я открытая книга.
Мы с Мири нахмурились. Это не то, чего мы ожидали.
  
— Как вы узнали, что это мы звоним? — Спросила Мири.
— Я слежу за тюрьмой. Я видел, как вы входили и выходили, и вскоре после этого зазвонил телефон. Никто не звонит по этому номеру. Было нетрудно сообразить — объяснил он.
— Почему вы говорите не по немецки? Я ожидал услышать акцент.
— Я здесь уже почти семьдесят лет. Сразу после войны людям не понравился немецкий акцент, поэтому я избавился от него, изучая английский — сказал он довольно нетерпеливо — Конечно, есть вопросы поважнее.