В стиле Ллойда (ЛП)

— Ага. Люк — заявил я, не впечатленный.
Закатив глаза в ответ на мой комментарий, Фаулер достал из кармана большой четырехзарядный ключ. Он вставил его в замок, повернул по часовой стрелке до щелчка, набрал шестизначный номер на клавиатуре, раздалась серия звуковых сигналов, а затем повернул ключ еще правее. Еще один щелчок и жужжащий звук, за которым последовало шипение выпускаемого воздуха, когда люк открылся. Он схватился за штурвал обеими руками, четыре раза повернул его против часовой стрелки, и с очередным громким шипением дверь распахнулась, открыв крутую бетонную лестницу, спускающуюся в пропасть внизу.
  
Затем Фаулер достал из кармана маленький фонарик. 
— Свет выключен. Не думаю, что кто-нибудь из вас догадался захватить его с собой? — спросил он с иронией. Ответом было отсутствие реакции — Тогда следуйте за мной.
Он направился вниз, почти бегом, не заботясь о том, чтобы мы не отставали. Для своего роста он был на удивление проворен. Я жестом велел Мири держаться позади меня, и мы последовали за ним. Он оказался глубже, чем ожидалось, спуск занял почти целую минуту, и мы обнаружили, что он ждет нас внизу. В свете его фонарика перед нами простирался длинный коридор, туннель из гладкого бетона с неработающими люминесцентными лампами на потолке.
— Постарайтесь не отставать — посоветовал он, одарив нас самой обаятельной улыбкой, отчего мне захотелось влепить ему пощечину, когда он бодро зашагал прочь.
Мири вытащила свой телефон и включила фонарик, так как его свет был впереди, оставив нас в темноте. Для меня это не было проблемой, но у Мири не было ночного видения. Мы последовали за ним, двигаясь по тому, что оказалось смехотворно длинным коридором, миновав несколько комнат, некоторые из которых все еще были закрыты, с почерневшими отметинами на дверях, а другие были взорваны внутрь.
В воздухе витал запах паленых волос и одежды, а также что-то еще. В воздухе чувствовался металлический, медный привкус, с нотками переваренной печени, сладковатым, но тошнотворным ароматом подгоревшей свинины и тяжелыми оттенками серы. Мири выглядела встревоженной, но на её лице отражались скорее отвращение и болезненные воспоминания, чем то отвращение, которое отразилось на моем собственном. Я поднес руку к носу и вопросительно посмотрел на нее, и она одними губами произнесла: "сжигание тел". При этой мысли мой желудок скрутило, и я подавила рвотный позыв. Я никогда не забуду этот запах.
— Я думала, ты говорил, что твой офис рядом с выходом? — С подозрением спросила Мири у Фаулера.
— Так и есть. Это огромное место — крикнул Фаулер в ответ — Мы почти на месте.
Он сказал правду и вскоре остановился перед покореженной, почерневшей металлической дверью. Он посветил фонарем в нашу сторону, на мгновение закрывая мне обзор, прежде чем я закрыл глаза, защищаясь. Я постарался скрыть свою реакцию, не желая, чтобы он понял, как мне больно, и быстро заморгал за темными очками, про которые Фаулер так и не успел спросить, почему я до сих пор ношу. Я стряхнул пятна и провела Мири в комнату следом за ним.
Прямо перед ним стоял большой письменный стол с широкоэкранным компьютерным монитором, клавиатурой и одной из тех танцовщиц, которых люди носят в своих хипповских фургончиках. Внизу располагалась компьютерная башня, оставлявшая достаточно места для ног черного офисного стула, а стена над ней была заставлена мониторами. Слева от нас была коробка с выключателями, которую он открыл и начал щелкать выключателями. Он попробовал несколько из них в разных комбинациях, прежде чем был удовлетворен настолько, что включил главный выключатель. Послышались жужжание и звон, когда медленно зажегся свет, и на мониторе замигал красный индикатор режима ожидания. Мири уже потянулась к башне и нажала на кнопку включения.
Вся система ожила. Стена с экранами засветилась, заставив меня прищуриться, пока глаза не привыкли к темноте. Я нажал кнопку включения на мониторе и наблюдал, как он оживает. Это был черный фон с мигающей белой линией, умоляющей кого-нибудь начать печатать.
— Эта штука играет в настольный теннис? — Спросил я, когда Мири выключила фонарик и сунула телефон в задний карман.
Фаулер выдвинул стул и сел, не обращая на меня внимания. Он начал набирать какие-то случайные цифры и буквы.
— Не могу поверить, что электричество все еще работает — объявил он — Давайте посмотрим, работают ли еще какие-нибудь камеры.
Только четыре монитора сменились, показывая пустые комнаты. На одном из них была полностью почерневшая камера в форме человека, где бетонный пол был защищен от огня. Я подавил дрожь. На двух других были показаны пустые камеры, не пострадавшие от пожара, вероятно, уже свободные заранее. Четвертая представляла собой кабинет с несколькими шкафами для хранения документов, расставленными повсюду.
— Вон та комната — сказал я, указывая на четвертый монитор — Где это?
— Кабинет начальника тюрьмы — пояснил он — Это на другом конце здания.
— Отведи нас туда — попросил я, но Мири схватила меня за локоть.
— Подожди — сказала она — Фаулер, камеры, которые больше не работают. В системе все еще есть записи?
— Возможно. Как я уже сказал, только начальник тюрьмы имел доступ что-либо удалять — напомнил он — Что вы хотите посмотреть?
То, что Мири сделала дальше, было полным безумием и не входило в её план. Она достала маленький, до смешного крошечный карманный пистолет, спрятанный у нее за спиной, и направила его прямо ему в голову.
— Что за чертовщина? — Мы с Фаулером ответили одновременно.
— Мири, что ты делаешь? — Осторожно спросил я — Никто не обсуждал, брать ли с собой оружие.
— Ты бы меня отговорил — заявила она, не сводя с него пистолета — Мы ему не доверяем, помнишь?
— И что, ты собираешься застрелить меня? — спросил он, широко раскрыв глаза.
— Посмотрим — предупредила Мири — Прокрути запись побега Казимира.
— Мири
— Ллойд, нам нужно подтвердить его рассказ. Все, что мы знаем о случившемся, это то, что он нам рассказал — объяснила она — Я хочу убедиться, что эта история была правдивой. Прокрутите запись.
После недолгих колебаний он повернулся обратно к монитору и начал печатать. Мгновение спустя все мониторы ожили, на них появились видеозаписи. Перед нами предстали все помещения тюрьмы, в основном пустые камеры, но по меньшей мере десять заключенных сидели на своих кроватях. Одна камера показывала комнату отдыха, а две — спальные помещения — вероятно, одно для охранников, а другое для обслуживающего персонала. По крайней мере, четыре коридора и камера, направленная на выход. На экране был кабинет начальника тюрьмы, за столом которого сидел упитанный мужчина, раскладывающий пасьянс.
— Когда это было? 
— За несколько мгновений до побега Казимира.
— Это... — начала Мири, указывая на один из мониторов кончиком пистолета. Дородный, почти маленького роста мужчина сидел на своей кровати, глядя в камеру, прямо в объектив. Он был худощавее, у него были гораздо более длинные, чем раньше, волосы, теперь седые, и густая, неухоженная борода, и он был выходцем с Ближнего Востока. Прошло по меньшей мере шестнадцать лет с тех пор, как кто-либо видел это лицо в последний раз, но ошибиться в том, кто это, было невозможно.
— Э-э, да, я так думаю — тихо сказал я, холодок пробежал по моему телу.
— Я думал, они его повесили?
— Они кого-то повесили — заявил Фаулер — Смотрите, вон там — Он указал на нижнюю левую камеру, показывающую крупного мужчину, стоящего лицом к двери своей камеры. Это был Казимир — Шоу вот-вот начнется.
  
На маленьком экране мы увидели, как в дверную щель просунули поднос, и Казимир взял его в руки и поставил на кровать. Он осмотрел содержимое, и его плечи задрожали. Смеясь, он повернулся к двери, поднес зажигалку к руке, и тут начался настоящий ад.
После яркой вспышки изображение стало статичным.
Он переходил от камеры к камере, уничтожая все на своем пути. Охранники и обслуживающий персонал разбегались, огненные шары ударяли их в спины, заставляя с криками падать на землю. Камеры гасли вслед за ним. Он вламывался в двери, охватывая камеры пламенем. Мы наблюдали, как один политический заключенный умирал в муках, что сделало все теории заговора, связанные с ним, более не актуальными. Мы наблюдали, как надзиратель выскочил из-за стола и, спотыкаясь, выбежал из кабинета, его большой живот подпрыгивал, когда он пытался убежать. Он умер, крича в коридоре. Мы последовали за Казимиром, который, крадучись, направился к выходу. Он остановился лицом к комнате, в которой мы в данный момент находились, и распахнул дверь. Через мгновение остальные камеры отключились.