В стиле Ллойда (ЛП)

— Мистер Гибсон — поприветствовал он — Меня зовут Брайан Фаулер.
Я значительно усилил пожатие, что застало его врасплох.
— У вас отличная хватка — похвалил он, умудрившись высвободить руку — Я вижу, вы знаете, кто я.
— Во всяком случае, я знаю, как вас зовут — сообщил я ему — И я видел ваш дом. Довольно милая квартира. Отличная коллекция книг, потрясающие статуэтки драконов, не говоря уже об очень любезном и разговорчивом заложнике.
  
Он прочистил горло.
— Ах, да. Это была, к сожалению, необходимость.
— Вы больше месяца привязывали его к стулу и пытали — ровным голосом заявил я.
— Я, э-э, действительно сожалею об этом, уверяю вас — сказал он, слегка заикаясь — Я не знал, что еще можно было сделать.
— Вы могли бы попробовать не пытать кого-нибудь — твердо предложил я, пристально глядя на него.
— Что ж, боюсь, что сделано, то сделано. Если мы сможем, э-э, оставить в стороне эту маленькую деталь, мистер Гибсон, я пришел сюда с миром — объяснил он — Мне, э-э, нужна ваша помощь
Я нахмурился. 
— Например, как вы помогли Моро? Может быть, мы просто пройдем мимо его обгоревшего трупа? Возможно, вам есть что сказать по поводу помощи.
— О, нет! Нет, вы ошибаетесь — быстро сказал он, и в его голосе послышалось беспокойство — Я не имею к этому никакого отношения, клянусь. Это был Кас. Меня даже не было там в ту ночь. Я узнал, что произошло, после того, как место преступления было очищено. Меня, э-э, не было в городе.
— Удобно — Я взглянул на Мири, которая встретилась со мной взглядом, но ничего не ответила, поэтому я снова повернулся к Фаулеру — Чего вы хотите?
— Мы можем присесть? Пожалуйста? — спросил он, указывая на стулья. Я закатил глаза, но мы все подчинились. Как только мы все расселись, он наклонился вперед, опершись на локти — Я потерял Казимира, и, боюсь, он может убить меня, если я найду его.
— Почему? — Спросила Мири.
— Потому что он сумасшедший! — заявил Фаулер — Я думал, он справится с жизнью в большом мире, но я ошибался.
— Ладно, вам придется все объяснить — сказал я ему — Если вам нужна моя помощь, начните с самого начала. И лучше, чтобы это было интересно, иначе я ухожу отсюда.
— Это вполне справедливо — согласился он, поправляя очки. — Я работал на, скажем так, организацию...
— Нет — твердо сказала Мири.
— Извините?
— Мы не собираемся оставаться в тени. Мне надоело не знать, что происходит, и если вы не скажете нам название этой организации, вы можете уйти.
Она не дурачилась, и я был с ней полностью согласен, готовый схватить её и уйти, прямо здесь и сейчас, если мы не получим достоверной, вразумительной информации.
Фаулер вздохнул через нос, пристально глядя на меня, но кивнул «Вардо Индастриз энд Консультантс».
Мы с Мири обе удивленно заморгали.
— Эта американская охранная фирма? Что они делают в Канаде? — спросила она с любопытством в голосе. Она нахмурилась, глядя не совсем на него, а куда-то в сторону. Вероятно, наблюдая за его аурой.
— Они не только американские. Они действуют по всему миру — объяснил он — Они наняли меня на шестимесячный контракт для работы охранником в сверхсекретном месте в Бесплодных землях. Это была работа, за которую я бы никогда больше не взялся, так как у меня не было выходных, и мне не разрешалось уходить. Если это поможет вам хоть немного поверить мне, то, что я говорю вам об этом, нарушает важное соглашение о неразглашении, которое я подписал при приеме на работу. Если они узнают, что я разговариваю с вами...
— Тогда тебе лучше говорить быстрее, потому что у меня немного отвисают губы — предупредил я.
Его глаза расширились.
— Ах, да. Послушайте, это не такая уж длинная история. Я проработал там несколько месяцев, в основном, обслуживая камеры наблюдения в маленькой кладовке для метел, но я видел все происходящее со своего рабочего места. Это место было тюрьмой, и о нем почти ничего не сообщалось. Я даже узнал некоторых из находившихся там людей, и, не говоря уже о том, что некоторые из них, э-э, считались мертвыми. В частности, это были политические заключенные, э-э, определенной диктатуры по всему миру. Большинства остальных я не знал, но я слышал их допросы через камеры и могу подтвердить, что большинство, скажем так, заслуживали того, чтобы быть там.
— А Казимир? — спросил я — Не имеет значения, кто еще там был.
— Да, он был там. Он сразу же вызвал у меня любопытство, потому что из всех заключенных он единственный, кого они никогда не допрашивали, единственный, кто казался не на своем месте. Никто никогда не подходил к нему, чтобы поговорить, и он общался с живыми людьми только тогда, когда ему подавали еду — Он замолчал, глядя вниз. Казалось, это его искренне беспокоило, но это могло быть притворством.
— Пожалуйста, продолжай — уговаривала Мири.
— Однажды мне было, э-э, очень скучно — продолжил он — и я, э-э, сделал то, чего не должен был делать. Я покопался в настройках безопасности, отключив звук в его комнате. Никто никогда не проверял его, и я был единственным, кто наблюдал за ним, поэтому я знал, что могу сделать это так, чтобы никто не узнал. Я установил соединение и, э-э, начал с ним разговаривать.
— О чем вы с ним говорили? 
— О, разных вещах. Я спросил его, кто он, и он назвал мне только свое имя. Он сказал, что с детства был заключенным, и над ним ставили эксперименты. Наверное, мне стало его жалко. Я начал пытаться скрасить его дни, читая ему о последних событиях из газет. Их приносили ежедневно, чтобы мы могли быть в курсе того, что происходило, пока мы отсиживались в подполье. Я начал тайком приносить ему книги, художественную и документальную литературу, ничего слишком драматичного. Ему действительно нравился Толстой. Я поддерживал эту связь некоторое время, большую часть своего пребывания там, и мы сблизились. Он, э-э, разволновался, когда я сказал ему, что мой контракт скоро заканчивается и я ухожу. Я был его другом, и он не хотел снова остаться ни с чем. В тот момент я боялся, что причинил больше вреда, чем пользы, пока... — Он замолчал, его взгляд был рассеянным, когда он вспоминал прошлое.
— Пока, что? — спросила Мири.
— Он сказал, что замерз и хотел бы немного согреться. Он, э-э, попросил у меня зажигалку — сказал он нам, и я сразу понял, к чему он клонит — Я не видел в этом ничего плохого. Его комната была бетонной, а дверь металлической. Единственной огнеопасной вещью была его кровать, так что я тайком принесла ему ее, спрятав в книге.
— Да, это было ошибкой — вмешался я. Мири нахмурилась еще сильнее.
Он взглянул на меня и продолжил рассказ. 
— Он дождался своего ужина. Служащий постучал в его дверь, чтобы привлечь его внимание, открыл окошко для приема пищи и фраза "развязал ад" звучит несколько резковато, но именно это он и сделал. Сила того, что он бросил, сорвала дверь с петель, сразу убив помощника, а затем он прошелся по коридорам, врываясь во все двери, которые мог найти, и просто убивал их. Рабочих, других охранников и других заключенных. Ему было все равно. Я запер дверь в свою комнату, но это не имело значения. Я был в последней комнате, в которую он зашел, так как я был ближе всех к выходу. Моя дверь распахнулась, едва не задев меня, и он вошел с поднятыми руками, готовый, ах, убить меня. Я закричала, сказала ему, что это я, и чтобы он этого не делал. Он услышал меня и остановился. Пламя исчезло, а Казимир стоял там, обнаженный, как в день своего рождения, и все волосы у него были обгоревшими.
Его руки дрожали, когда он вспоминал эти события.
  
— Что случилось потом? — спросила Мири, пытаясь говорить мягко, но не сумев скрыть презрения в голосе.
— Он попросил меня, э-э, помочь ему, что я и сделал. Думаю, он убил бы меня, если бы я этого не сделал. Я вывел его на улицу, усадил в свою машину, и мы поехали сюда, в Калгари. Я отвез его в свою квартиру в центре города, и мы залегли на дно — Он замолчал, раздумывая, как продолжить — Мне удалось на некоторое время успокоить его и занять чем-нибудь. Показал ему город, дал несколько уроков вождения и тому подобное. Он никогда не был доволен. Он просыпался с криком от ночных кошмаров, заново переживая то, что они делали с ним в детстве. Я помог ему найти собственное жилье и подработку на складе, и я думал, что все налаживается....