В стиле Ллойда (ЛП)

Фуд-корты были привычным местом встреч. В переполненном зале, где одновременно происходило столько разговоров, вы могли громко признаться в убийстве, а люди за соседним столиком не услышали бы ни слова. В других местах можно было найти кафе, закусочные и автобусные остановки. Однажды это был настоящий кулер для воды в чьем-то офисном здании, что было странно и, вероятно, вызвало некоторые сплетни на рабочем месте. Часто это происходило на скамейке в парке, потому что люди любят скамейки в парках. Как и Боб, они приходили с газетой и прикрывали ею лицо во время разговора, потому что... фильмы. Им и в голову не приходило, что это выглядит чертовски подозрительно, но кто я такой, чтобы судить? Они платили мне, а у меня было так мало наличных, что я был готов им потакать.
  
Я сел за маленький столик напротив «Сабвея» и коротал время, разыскивая в Интернете Мирейю Дельгадо. Потребовалось несколько попыток, прежде чем поисковые запросы подсказали мне правильное написание её имени (Meer-E-Ah не сработало), но вскоре у меня на экране появились её социальные сети. Социальные сети отлично подходят для быстрой проверки биографических данных, и разведывательному сообществу это понравилось. Наличие всей информации о ком-либо в одном месте упростило им жизнь, и они признали это. К сожалению, в её аккаунтах были приняты меры по обеспечению конфиденциальности, но мне не нужно было углубляться в подробности.
Судя по фотографии в профиле, она была привлекательной женщиной. Ей было около тридцати с небольшим, и, как следует из её имени, в её бледных чертах лица чувствовалось явное латиноамериканское влияние. Вероятно, у нее был отец-латиноамериканец, а мать белая, судя по её фамилии Дельгадо. Родилась в Линвуде, выросла в местной общине и училась в средней школе Сентрал Мемориал. Семейное положение: не замужем. Из её различных записей я узнала, что она работала следователем в пожарной части Калгари, которая находилась за пределами Главного управления. Она также работала волонтером в приюте для женщин.
Это привело меня к более важному вопросу: с какой стати пожарному инспектору понадобились услуги частного детектива?
У меня сложилось впечатление, что она была очень целеустремленной женщиной, поскольку в тот момент, когда на моем мобильном было 14:00, я заметил её входящей в ресторанный дворик. Я случайно отвел взгляд, чтобы позволить ей найти меня, не желая, чтобы она поняла, что я узнал её по слежке за ней в Интернете. Она заметила меня лишь на мгновение, так как в кафе было не так уж много народу из-за обеденного перерыва, который уже час как закончился. Я был единственным, кто сидел в одиночестве, все еще одетый в ту же одежду, что и на моей последней встрече, и в моих фирменных очках.
У нее были длинные темные волосы, собранные на затылке в тугой хвост, светло-голубой брючный костюм, практичные белые кроссовки, на которых не было заметно ни единой потертости, и черная кожаная сумочка. Не спрашивайте, какой марки, — из множества вещей, которые я крал на протяжении многих лет, а крал я много, сумочек и женских аксессуаров среди них не было. Она была спокойна и профессиональна, но её глаза выдавали её нервозность, она оглядывалась по сторонам, оценивая все. Если бы я крикнул "Бу!", она, наверное, выпрыгнула бы из своей кожи.
Она подошла к моему столику и спросила:
— Вы мистер Гибсон?
— Здравствуйте! Да, сеньорита Дельгадо. Тома асьенто, прошу прощения — произнес я четко и недвусмысленно, стараясь правильно расставлять акценты. Сняв солнечные очки, я встал и протянул руку для рукопожатия.
По своей природе я чувствителен к свету, и мне приходилось немного щуриться из-за флуоресцентных ламп в торговом центре. Если бы я увидел слишком много света, я бы временно ослеп, у меня началась сильная мигрень или даже рвота. Именно поэтому я обычно ношу солнцезащитные очки, самые темные из представленных на рынке, специально разработанные для защиты от ультрафиолета и синего света. Я снимал их только для того, чтобы смотреть людям в глаза, чтобы они чувствовали себя непринужденно, поскольку понимал, как странно выгляжу в них в помещении. Обычно мне все равно, но в таких обстоятельствах, как встреча с потенциальными клиентами, мне приходилось чем-то жертвовать.
Она была примерно на голову ниже меня, ростом около пяти футов пяти дюймов, плюс-минус, и, взяв меня за руку, пожала её с удивительной твердостью. Я не имел в виду ничего сексистского, но это было общее замечание. Она привыкла работать с мужчинами, и это отразилось на её хватке.
— Я не говорю по-испански — решительно заявила она.
— Боже мой, простите! — Я запнулся — Я предположил это из-за вашего имени.
— Я пуэрториканка в третьем поколении, живу в Канаде. Нас здесь не так много — её голос был строгим, с нотками раздражения.
Ладно, щекотливая тема. Должно быть, она получает много комментариев. Замечено.
— Вполне справедливо! Я все равно не говорю по-испански. Я перевел это онлайн и совершенно не потратил минут тридцать на репетицию, — я прочистил горло — Пожалуйста, присаживайтесь.
Пока мы сидели, она оглядела меня с головы до ног, положив свою сумочку у ног. Я это прекрасно понимал, потому что никогда не ожидал от себя такого, когда встречался с частным детективом, но сейчас все было как-то по-другому. Она смотрела не на меня, а вокруг. Это произошло быстро, её взгляд скользнул по контурам моего тела. На долю секунды она нахмурилась в замешательстве, дважды моргнула, и выражение её лица снова стало нейтральным.
— Чем я могу вам помочь? — Бодро спросил я.
— Какие у вас расценки? — спросила она.
— Сразу к делу! Я ценю это, но, к сожалению, не могу дать вам точную оценку, пока не узнаю, что это за работа. Каждая работа уникальна и предъявляет свои требования. Если речь идет только о фотографировании вашего бывшего мужа, это обычно стоит две сотни долларов. Если мне нужно следить за ним повсюду, это связано с заправкой, поэтому цена немного повышается.
Пристально глядя на меня, она наблюдала за выражением моего лица и языком тела, изучая все, что касалось мужчины, сидящего перед ней. Она прекрасно понимала, что я делаю то же самое в ответ.
— Скажи мне, Мирейя, как я могу успокоить тебя?
Она нахмурилась, услышав, что я назвал её по имени.
— Скажите, Ллойд, почему я не могу найти вас в Интернете?
— Я частное лицо, мисс Дельгадо — Я был рад, что не я один проводил онлайн-исследования. Мне стало не так жутко.
— У вас вообще нет социальных сетей или веб-сайта с подробной информацией о вашем бизнесе. Я не нашла ничего, подтверждающего вашу легитимность в качестве следователя. У вас вообще есть лицензия?
Не было, но не собирался признаваться в этом. 
— У меня есть веб-сайт. А также объявление в газете и телефонную книгу.
— Пустая страница с названием и номером телефона, который я нашла, только посмотрев на ваш номер. Почему вы боитесь указать свое имя?
О, она хороша. И, возможно, параноик. 
— Как я уже сказал, я частное лицо. Но, учитывая, что вы ищете частного детектива, вы, похоже, заинтересованы в расследовании моего дела.
Она закатила глаза и потянулась за своей сумкой. 
— Я думаю, мы закончили.
— Подожди! — Я терял её из виду и решил рискнуть — Послушай, я знаю, что я не идеален, но я хорош в своем деле. Прошу прощения за прямоту, но если вы сидите здесь со мной, значит, вы в отчаянии. Вы, похоже, не из тех, кто просто находит номер телефона и смотрит, что произойдет. Вы не нашли меня в Интернете, и я очень сомневаюсь, что вы искали меня в телефонной книге, значит, кто-то дал вам мой номер. Я специализируюсь на делах, которые не нужны другим, и они не направили бы вас ко мне, если бы не были уверены, что я хотя бы частично компетентен. Это был Джонас Вонг? Джейкоб Карпентер? — Произнося имена, я изучал её лицо, заметив, как слегка дернулся её глаз — Оба хорошие следователи, но чрезвычайно разборчивы в своих клиентах. Кто из них направил вас ко мне?