Вендетта. Том 2 (СИ)
— Я не хотел, чтобы кто-то погиб, кроме тебя. Даже твоего щенка я не хотел задеть! — он попытался вскочить, но я не позволил, просто и без затей зарядив кулаком в челюсть.
— Пасть закрой. Ещё одно слово про моего сына, и я даже поступлюсь своим долгом, ради сиюминутного удовольствия, — прошипел я, подтягивая поближе костыль. Я его сам лично отхожу, как Петр Первый нередко делал, если он позволит себе ещё раз нечто подобное вякнуть.
В карете воцарилось молчание. Я уже думал, что прижавший кружевной платок к разбитым губам Фредерик, решил отмолчаться, но он внезапно отнял от губ кровавую тряпку, глянул с ненавистью и процедил.
— Так почему я всё ещё жив?
— А я думал, что протрезвев, ты хоть немного поумнеешь. Зря надеялся, — я покачал головой. — Как думаешь, твой парламент согласится на все условия, которые я со своим двоюродным дядькой — королем Швеции ему выкатим?
— Нет, конечно, — Фредерик фыркнул. — Они на эту-то поездку согласились, чтобы время выиграть и потом, хорошо подготовиться и отбить наши земли.
— Идиоты, — я пожал плечами. — Вы вместе бухали что ли? — мне было плевать, что он не мог понять неизвестное слово, переводить его я не намеривался, тем более, что его и так можно понять из контекста.
— Я не понимаю…
— Да ты в любом случае не вернулся бы пока на родину, — я снова улыбнулся. — Пока бы они ершиться не закончили. То, что произошло в переговорном зале всего лишь ускорило то, что планировалось. И это просчитывается на раз. Поэтому я и спрашиваю, каких кретинов ты набрал в свой парламент? Или их не ты набирал? Понимаешь, в чём дело, Фредди, — я намеренно сократил его имя. Король Дании даже дернулся от такого обращения, но промолчал. Похоже, правду говорят, что хорошая зуботычина способна вернуть разум даже самым заблудшим. — Так вот, понимаешь, в чем дело? Я прекрасно знаю, что парламент отвергнет все наши предложения, даже подписанные тобой лично. Наотрез откажется их выполнять. Но, для этого им придется отречься от тебя и посадить на трон нового короля. Неважно, кто это будет. Главное другое. Они могут кого угодно короновать, но ты-то законный богоданный король Дании — вот он, жив и почти здоров, и даже полностью трезв. Ну, а мы с королем Швеции настолько богобоязненные личности, что просто не сможем пройти мимо такой жуткой несправедливости, и всячески попытаемся вернуть трон его законному владельцу.
— Но это будет означать войну!
— Да, и что? — я насмешливо смотрел на него. — Вот, положа руку на сердце, твоя страна способна сейчас что-то противопоставить шведской армии? А если ей еще и русская армия поможет? Как тебе такой расклад? И, согласись, разве то, что я тебя якобы простил, сохранив жизнь, хотя, видит Господь, мне было чрезвычайно трудно это сделать, да ещё и помогу вернуть трон, не характеризует меня как самого кроткого сына Божьего?
— Ты — сам дьявол! — Фредерик указал на меня трясущимся перстом.
— Тебе виднее, это ты у нас с чертями на короткой ноге, — я замолчал. Он же снова прижал платок к вновь закровившей губе.
Дальше до самого Ораниенбаума проехали молча. Я даже смог задремать по дороге. Фредерик больше тупых попыток на меня напасть не делал, всё-таки зуботычина слегка прочистила ему мозги, и до места мы доехали относительно спокойно.
Был уже поздний вечер, когда меня вытащили из кареты и сопроводили в мои комнаты.
— Я не думала, что ты вернешься ко мне так быстро, — обернувшись, я посмотрел на Марию.
— Почему? — она промолчала, я же снял перевязь и положил её на столик. — Я знаю, можешь не отвечать. Побудешь послушной женой, а не императрицей?
— И что я должна сделать, муж мой? — она слабо улыбнулась.
— Для начала помоги мне раздеться, не зовя слуг, и помыться. Учитывая мою ногу тебе придется меня вымыть, поливая водой, сама понимаешь.
— Для начала? — она подошла ко мне и принялась расстегивать пуговицы на сюртуке.
— Да, для начала. Потому что меня в твоё отсутствие пытались соблазнить и даже опоить, но я держался, собрав всю свою волю в кулак. Только вот плоть слаба, и мне теперь за проявленную стойкость требуется компенсация. — Я обхватил её лицо руками и прошептал в губы. — Бо-о-ль-шая компенсация, чтобы я понял, что не зря страдал. — В ответ она тихонько рассмеялась и стянула сюртук, швырнув его куда-то на пол, в очередной раз поверив в меня.
Глава 15
Мордвинов схватил лежащую на столе бумагу, свернул как бабий веер и принялся обмахивать мокрое от пота лицо. Лицо было не только мокрое, но и настолько загорелое, и он боялся, что даже Сибирские снега не смогут эту черноту с кожи убрать.
— Как же я завидую тебе, просто белой завистью, Фёдор, что поедешь с очередным грузом домой. Ты уж за всех нас Петербургские салоны обойди. — Мордвинов снова обмахнулся веером. — Думаю, твой загар и рассказы об Африке сведут барышень с ума. — Вихров не ответил, только зубами сверкнул, расплывшись в довольной улыбке.
— Не завидуй так громко, Семён Иванович. Сам поди уже несколько раз так точно дома побывал за эти годы. А я впервые еду, после того, как пристал к этому берегу, — и бывший капитан, а ныне уже полковник снова улыбнулся. Но вскоре стал серьезным и, наклонившись к Мордвинову проговорил, понизив голос. — Что-то неспокойно мне. Как англичане эти в Капстад заявились, так и мутят воду среди местных.
— Это понятно, — Мордвинов задумался.
Бунт подавлять ему никак не хотелось. Тем более, что нет никакой гарантии в том, что бриты не попытаются снова кораблями напасть на Алмазный, разросшийся уже в полноценный город. Форт стоящий максимально близко к береговой линии стоял на защите, ну, а вдруг Капстад полыхнёт и в спину ударит? Тогда у бритов будут все шансы взять город, потому что часть кораблей уйдёт в сопровождении. Шутка ли, целых пять кораблей с золотом медью и алмазами пойдет в далекую Россию. За такой барыш и флотилию организовать не зазорно. А Саймонов на пару с Кондратьевым так увлеклись освоением Индийского океана и пощипыванием англичан, что уже и дорогу поди сюда забыли, черти окаянные. И ладно Кондратьев, молод он ещё, а Саймонов-то куда лезет? Волк морской плешивый, так и помрёт, видать, старик за штурвалом своего флагмана. Но разумом ещё не оскудел, и руки да ноги крепки, авось, повоюет.
— На севере какие-то непонятные шевеления начались, — как бы невзначай отметил Вихров. — То ли племена кочевать удумали, а может бегут от кого… Говорят людоеды встречаются.
— Ну, ты с местными на короткой ноге. Пока конвой полноценный не подошёл, будь другом уточни, — Мордвинов в упор посмотрел на полковника. — Бриты-то моменты умеют угадывать, а как нападут на нас с трех сторон? Приедешь к руинам догорающим. А ведь среди нас и женщин уж много, да ребятишек полно. Вот кто жару эту переносит как родную.
— Я узнаю, — кивнул Вихров. — Но, что же это получается, Семён Иванович, дюже это место нужно англичанам. А что, если… — он замолчал, закусив губу, прищурившись, глядя на генерал-губернатора Южно-Африканской губернии, которая разрослась и окрепла. И ведь всё равно, англичане как коршуны вокруг вьются. Не по нутру им, что русские так далеко от дома забрались, да ещё и на них внимания почитай не обращают. — А насчет ребятишек, так ведь родились они здесь. Домом своим считают эти жаркие земли. Для них Петербург будет таким же чудом чудным, как для тамошних жителей наш Алмазный.
— Ты что-то говорить начал, Федя. — Мордвинов уже не спускал с него глаз. — Вижу, придумал ты что-то.
— Придумал, Семён Иванович, ой придумал. Только боязно, дюже, но, если сработает… — Вихров задумался, а потом заговорил ещё тише, почти шёпотом. — Англичан же Саймонов и Кондратьев совсем от рук отбившиеся почём зря бьют. Уже с двух сторон повадились на флотилии нападать. А те, кто вырваться от индийских берегов может, так домой на всех парусах прут, ни в жизнь не догонишь. Уже даже приказ пришёл, половину груза брать, чтобы осадка не проседала, скорость чтобы не потерять. А тут у нас такой куш. Да любой адмирал за такой удавится. А ведь, если к нему то присоединить, что безбожники эти, морскому дьяволу поклоняющиеся, припрут, так и вовсе несметными сокровищами может кому-то показаться. У бритов колонии, говорят чудить начали, вякать на метрополию. Им сейчас сильно и корабли нужны, да и солдаты их красномундирные, чтобы все колонии к порядку призвать.