Вендетта. Том 2 (СИ)
— Заждались меня поди, — радостно гаркнул он, становясь возле Салтыкова. — Держи, господин фельдмаршал, послание от его императорского величества.
Ласси едва не вырвал из рук Фермора послание, взломал личную печать государя и принялся читать. Пока фельдмаршал был погружён в чтение, Салтыков наклонился к шотландцу.
— Как вы через Польшу прошли? — тихо спросил он, поглядывая при этом на Ласси.
— Буром пёрли, всеми стволами ощетинившись. Никто не посмел задержать. Так сейчас такое творится, вообще не понять кто за кого воюет. Словно стая псов за течную суку сцепились. Тьфу, — и он сплюнул, выразив тем самым своё презрение.
— Ты знаешь, что нам предстоит? — так же тихо спрашивал Салтыков, которому уже надоело ждать. Он рвался в бой, пока Ведель не нашёл самое удачное построение для своих войск.
— В общих чертах. Со мной полки, которые обучались стрелять из новых винтовок. Его величество долго думал, а потом решил обкатать новое оружие в бою, прежде, чем планировать его дальнейшее использование. Так что можешь начинать выстраивать из своих полков фланги и резерв, мы всё одно вперед пойдём. — Сказал Фермор.
— Да, ваше величество, за доверие такое, буду служить до самой смерти, до самого последнего вздоха. — И Ласси подозрительно всхлипнул, а потом показал Салтыкову и Фермору грамоту на получение ордена Святой Елизаветы. Новый орден, утверждённый императором, за боевые заслуги. И Ласси становился первым его кавалером. Орден этот помимо всего прочего подразумевал десять тысяч рублей, да и сам он был выполнен из драгоценных металлов и усыпан африканскими алмазами. — Так, господа, начинаем нашу последнюю битву с пруссаками. Граф Фермор вы со своими полками и новыми винтовками будете выступать сразу за артиллерией, я прикрываю фланги, граф Салтыков в резерве. Кавалерии — попытаться зайти с тыла, но пущай на рожон не лезут, видят, что никак не прорваться, лишь с великими потерями, сразу отступают и усиливают фланги. Как там эта деревня называется?
— Лейтен, Пётр Петрович, — Салтыков улыбнулся, он в жизни бы не поверил, что Ласси забыл, как называется деревня.
— Да, точно, Лейтен. Здесь Фридрих Карла Лотарингского разбил, тут мы разобьём остатки его армии. С Богом, ребятушки, — и Ласси пнул табурет, и направился строевым шагом, в котором не чувствовалось ни возраста, ни болезни к своим солдатам, чтобы сказать им напутственные слова.
* * *
Юзеф Скумин-Тышкевич гетман Великого княжества Литовского играл свадьбу с Анной Поцей, дочерью воеводы трокского Александра Поцея. И это невзирая на те беспорядки, которые творились в Речи посполитой. Магнаты Литовского княжества пока умудрялись оставаться в стороне от этих дрязг. А так как короля у польского королевства на сегодняшний день не было, то и снять Юзефа с места гетмана никто не мог.
Свадьбу гуляли в Бердичеве, славном тесными связями с семейством Тышкевичей.
— Довольно странный выбор места бракосочетания, — произнёс стоявший у стены Турок, скрестив руки и глядя на невесту, которая совсем не выглядела счастливой.
— Выбор места не случаен, Андрей Иванович, — граф фон Кайзерлинг покосился на молодого барона, которого недолюбливал, как и другого любимца императора Гюнтера Криббе.
— И чем же это место примечательно? — Турок перехватил взгляд невесты, и мягко улыбнулся.
— Тем, что сейчас Бердичев практически принадлежит магнатам Радзивиллам. И, ходят слухи, что Анна Поцей и младший сын Николая Фаустина Радзивилла, Станислав, вон он, напротив нас стену подпирает, испытывают друг к другу весьма романтические чувства. — Ответил Кайзерлинг на вопрос Турка.
— Да что вы говорите, как интересно, — Андрей прищурился и посмотрел на бледного молодого человека, который явно не веселился на этом празднике жизни.
— При этом, самому Станиславу обещана Каролина Поцей, младшая сестра Анны. Их брак должен был состояться ещё два года назад, но по каким-то причинам он был отложен.
— Может быть, потому что эта девушка два года назад была и вовсе ребенком? — Турок кивнул на невысокую блеклую девицу, которая украдкой посматривала на своего будущего мужа. Вот она точно была не против выйти замуж за Станислава.
— Ей было столько же, сколько её величеству императрице Марии, когда она выходила замуж за его величество. — Возразил Кайзерлинг.
— Это да, только вот, проблема в том, что их величества ровесники, а Станислав старше эту куколку лет на десять. Хотя, когда это было препятствием для заключения выгодного брака? — добавил Турок, подумав.
— Вот именно, — кивнул Кайзерлинг. — Тем не менее, свадьбу отложили. Сегодня е было объявлено, что они сочетаются законным браком через месяц.
— Я этого не слышал, — Турок теперь внимательно смотрел за Юзефом, который опрокидывал в себя один бокал вина за другим. — Он вообще в курсе, что у него брачная ночь, и женщину лучше не оставить неудовлетворенной, иначе рискуешь получить в кашу приличную порцию крысиного яда?
— По-моему, ему всё равно, вздохнул Кайзерилнг.
— Это заметно невооруженным взглядом. — Турок прищурился и снова посмотрел на Станислава. Затем подхватил два бокала с вином, со столика, стоящего рядом с ним у стены. — Пойду, поддержу Станислава в его утрате. Ведь нет ничего более печального, чем быть приглашенным на свадьбу любимой с другим мужчиной, не так ли?
* * *
— Папа, смотри что у меня получилось, — Пашка бежал ко мне по длинному коридору, а за ним гнался Ломоносов, от которого непоседливый наследник, похоже, умудрился удрать.
Я присел на корточки и расставил руки, чтобы поймать разогнавшегося сына. Подхватив его, я встал, я Пашка удобно устроился у меня на руках.
— И что тут у тебя, показывай, — он развернул лист, и я честно попытался угадать, что там нарисовано. Поняв, что проигрываю, я повернулся к ребенку. — Показывай, что тут к чему.
— Вот, видишь, это человек под водой, вот рыбки плавают, а он идёт по дну и на них смотрит. — Сын тыкал пальчиком, перепачканном в чернилах то в одну кляксу, то в другую, я же только кивал, поражаясь про себя его фантазии.
— А как он дышит? Ведь человек не может дышать под водой, у него нет жабр, как у этих рыб? — я запомнил, где здесь рыбы и ткнул пальцем, судя по реакции ребенка, угадав правильно.
— Так ведь он через эту трубку дышит, видишь, — от кляксы, обозначающей человека куда-то вверх действительно тянулась полоса. Я-то сначала подумал, что это чернила размазались. — А там лодка, и в лодке сидит человек, и качает воздух, как мехами в кузне.
— Так трубка у человека, который под водой, не в рот вставлена?
— Нет, — Пашка покачал головой. — Она в шлем вставлена.
— А скажи, мне, сын мой, откуда ты вообще всё это взял? Про трубки, про меха? — я задумчиво покрутил лист.
— Мне Михаил Васильевич рассказал.
— А Михаил Васильевич не рассказал тебе, он сам это придумал, или подсмотрел где? — при этом я смотрел на самого Ломоносова, который остановился чуть в стороне, перевёл дыхание и теперь слушал каждое слово.
— Такие костюмы многие пытались разработать, включая прославленного Леонардо да Винчи, — ответил Ломоносов. — Наверное, многим удавалось.
— Ты можешь сделать такой? Рабочий подводный костюм?
— Сделать его не проблема. Проблема будет заключаться в трубке. Я не представляю, из чего её можно сделать, чтобы она и гнулась, но не ломалась.
— Так подумай, — резко ответил я. — Как придумаешь, сообщишь. — Теперь ты, молодой человек. Нельзя убегать от учителя во время занятий. Ты вот убежал, а Михаилу Васильевичу тебя ловить пришлось. Но, за это время он мог уже закончить урок, и начать думать над трубкой, которая очень сильно нужна папе.
— Я больше не буду, — тут же ответил ребёнок.
— Конечно, не будешь, потому что, если будешь, то мы не пойдём вечером гулять с Лизой. Точнее мы с мамой и Лизой пойдём, а ты будешь в это время сидеть на уроке, с которого сбежал.