Пропавшее завещание (СИ)

— Вот как?
Не обращая внимания на причитания взволнованной экономки и на испуганных слуг, фон Эберштейн нашел меня взглядом. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, затем граф признательно кивнул, отвернулся и подозвал дворецкого.
— Устройте госпожу Вандермер и няню маркграфа Штефана госпожу Лисл. А также нашего гостя, господина Венгеля. И будьте добры, Франц, прикажите слугам убрать то, что осталось от люстры.
  
Дворецкий почтительно кивнул, взмахнул рукой, подзывая лакеев, и менее чем через минуту я уже поднималась на второй этаж, чтобы взглянуть на отведенную мне комнату.
***
Значит, маркграф. Мальчишка унаследовал титул от отца. Нечто таинственное произошло в особняке и это напрямую касается Штефана. Не сомневаюсь, дело в наследстве. А раз Максимильян является опекуном племянника, то, по всей видимости, кому-то мешает.
«Кому-то, — подумала я, — кто тоже, скорее всего, претендует на наследство».
— Хм, — проговорила я, сидя перед зеркалом туалетного столика. Прижав палец к губам, я взглянула на собственное отражение.
Отражение тоже смотрело на меня, прижав палец к губам, а затем неожиданно опустило руку и показало мне язык.
— Что? – Я удивилась только в первую секунду, после чего спросила: — Ну и кто ты, таинственный гость? Покажись.
Зеркало пошло рябью, затем снова стало гладким и твердым. Сущность, скрывавшаяся в нем, исчезла явно не собираясь вступать в диалог.
— Как интересно, — проговорила я, поднимаясь из-за столика. – А госпожа Лисл была права. В особняке есть призраки.
Вчера по прибытии я весь день занималась тем, что готовила вместе с прислугой дома классную комнату для занятий со Штефаном. Граф настоял, чтобы мы продолжили учиться. Штефан пытался возмущаться, но, в конце концов, его светлость сказал свое веское слово, и сразу после обеда мальчишка поплелся вместе со мной выбирать подходящую комнату. Затем слуги поставили парту для юного маркграфа, стол для меня, его гувернантки, перенесли учебники, привезенные из столичного дома, и на следующее утро, сразу после завтрака, было решено начать учебный день с урока литературы.
В этот раз я была уже начеку. И до того, как в классную комнату пришел Штефан, проверила все стены на предмет потайных ходов, рассудив, что раз мальчик лично выбирал классную комнату, то в ней, вероятнее всего, есть лазейка, с помощью которой он сможет сбежать с урока. Наученная горьким опытом, я действительно обнаружила тайный ход. Он располагался сразу за низким диваном и открывался с помощью рычага в виде декоративного светильника.
Не удержавшись, я потянула за рычаг, и моему взору открылся пахнувший сыростью и мышиным пометом лаз, в который мог пройти даже взрослый человек, хотя для этого ему бы пришлось наклониться и идти в три погибели.
— Ну, Штефан, больше тебя меня не провести, — сказала я с улыбкой, возвращая рычаг в прежнее положение. Часть стены тихо зашумела и встала на место, а я подошла к письменному столу, села и стала ждать прихода маркграфа.
Мальчика привела госпожа Лисл. Поблагодарив нянюшку, я закрыла за ней дверь и обернулась к Штефану.
— Надеюсь, сегодня ты не собираешься сбежать? – спросила у ребенка.
Мальчишка сел за парту и хмуро воззрился на меня.
— Вижу, как ты просто горишь желанием учиться. – Я улыбнулась, взяла учебник по литературе и подошла ближе к парте мальчика.
— Мужчине не нужны эти дурацкие книги, — вдруг произнес Штефан. – Я должен уметь постоять за себя. Фехтование и магия, вот что мне, действительно, нужно и интересно, — припечатал он, скрестив руки на груди.
Я опустила книгу и внимательно посмотрела на мальчика. Зеленые лисьи глаза с дерзостью встретили мой взор.
— Штефан, — начала я мягко, — ты маркграф этой марки. Ты уже сейчас должен осознавать, какая ответственность ляжет на твои плечи, когда ты получишь возможность управлять всеми подвластными тебе землями и людьми. Одного владения магией и мечом слишком мало. Маркграф должен быть образован и умен. Он должен сочетать в себе таланты стратега, строителя, правителя и много чего еще.
— У меня для этого будут советники, — фыркнул мальчишка. – У моего отца они были.
— Но я не сомневаюсь, что твой отец, даже слушая мнение советников, в итоге принимал собственное решение, отталкиваясь от многих важных факторов и долга совести.
Штефан только развел руками. Кажется, пока мне не удалось убедить ребенка в необходимости знаний.
— Хорошо. Давай я тебе почитаю. Судя по закладке в учебнике литературы, вы с предыдущей гувернанткой остановились на…
Я не успела даже прочесть название темы урока, как Штефан сорвался с места, но вопреки моим опасениям, не бросился к тайному ходу, а подбежал к окну и выглянул наружу.
— Что там? – спросила я.
— А… — Мальчишка махнул рукой. – Вы же не слышите так, как я, — сказал он.
Я подошла и встала рядом, выглянув во двор и увидев огромный экипаж, запряженный двумя вороными, подъезжавший к каменной арке. На дверце серебром сверкнул родовой герб, и я поняла: это пожаловал в гости кто-то из родственников моего подопечного.
— Дядя Гельмут, — произнес мальчик, следя, как экипаж заезжает во двор, останавливается и из дома выбегает кто-то из лакеев, чтобы открыть гостю дверь кареты. – Я так и знал, что он приедет, — продолжил маркграф совершенно серьезным тоном. – Снова начнет качать права.
Тон голоса Штефана позволил мне понять, что этого родственника он не любит.
Я проследила, как из салона выбрался худой мужчина, укутанный в шарф, в высоком цилиндре и черном плаще, подбитом горностаем. Он быстрым шагом направился к дому и начал подниматься к двери.
Штефан отошел от окна, взглянул на меня и вернулся за парту. Я видела, насколько ему не хочется заниматься, но ничего не могла с этим поделать.
— Итак, Штефан, послушай. Я сейчас прочту тебе главу, а ты мне ее потом перескажешь. – Попытка отвлечь маркграфа ни к чему не привела. Он почти не слушал то, что я читала. А ведь я старалась. Раскладывала диалоги на голоса, придавала интонации голосу и выкладывалась, как только могла. Штефан сидел, скрестив руки на груди и, казалось, был погружен в собственные мысли. Менее всего его сейчас интересовала литература. Тогда я сдалась и закрыла книгу.
— Давай попробуем историю.
Он вяло кивнул, но стоило мне отвернуться и отойти к столу, чтобы поменять учебник, как за спиной раздался тихий стук, затем шуршание, и когда я, кстати, довольно быстро обернулась, мальчишки за столом не оказалось. И только рычаг в виде декоративного факела, щелкнув, встал на место.
— Э, нет, — проговорила я, вернув учебник назад. – Больше ты не убежишь, — и поспешила за Штефаном, решив во что бы то ни стало, в этот раз вернуть ребенка в класс.
Потайной ход был весь заросшим паутиной. Сгорбившись, словно старуха, я как могла быстро шла за мальчиком, то и дело убирая руками полотна паутины, встававшие на пути и уже порванные Штефаном.
Немного магии, и на ладони пробудился крошечный огонек, которого хватило, чтобы осветить дорогу. Сбиться с пути не было возможности – разветвлений не было. Только однажды я заметила два крошечных овальных пятна яркого света и, не удержавшись, приблизилась и прильнула к ним. Как оказалось, за стеной располагался чей-то кабинет, нынче пустующий.
Я не стала задерживаться и пошла дальше, а несколько минут спустя едва не налетела на беглеца. Штефан стоял, прижавшись к стене и, казалось, даже не дышал. Увидев меня и огонек, паривший над сводом хода, он вдруг испуганно прикрыл ладонью рот, а второй рукой умоляюще попросил меня погасить свет. Недолго думая, я сделала так, как хотел мальчик, и когда пространство погрузилось во тьму, разглядела такие же два отверстия в стене, какие видела недавно.
  
Штефан прижал указательный палец к губам и снова приник к отверстиям. И тут я услышала голос: громкий, подобный раскату, недобрый и раздраженный.