Пропавшее завещание (СИ)

В помещении находились стол и широкая парта. На ней аккуратной стопкой лежали несколько книг. Здесь же стояли чернила и тетради. В общем, в классной комнате было все, что нужно для уроков.
Я пришла почти за час до первого урока, предварительно позавтракав в своей комнате. Немного позабавилась с картой, еще львиную долю времени провела, изучая учебники и плакаты, отыскала в выдвижных ящиках письменного стола записи, оставленные предыдущими гувернантками, и прочла последние, чтобы приблизительно знать, на чем остановились уроки Штефана.
  
Когда часы на каминной полке пробили восемь, я перевела взгляд на дверь, ожидая, когда приведут моего ученика.
Было немного волнительно. Я впервые буду учить ребенка! Прежде училась только сама и никогда не учила никого, тем более, детей. Придется постараться, так как мой юный подопечный — не промах.
Улыбнувшись, вспомнила как, прежде чем лечь в постель, на всякий случай, проверила белье, прощупав одеяло и простынь. Заодно заглянула под кровать – под ней тоже вполне мог оказаться сюрприз. Конечно, Штефан ко мне не заходил, но кто знает, какие тайные ходы скрывает старинный дом фон Эберштейнов? А помня взгляд мальчика и предупреждение графа, я готовилась к худшему.
Но опасения не сбылись: ночь прошла спокойно и меня тревожил разве что ветер, шаливший за окном.
От размышлений меня отвлекла распахнувшаяся дверь. Рыжий мальчишка влетел стрелой, не потрудившись поздороваться, а следом за ним, едва дыша, ворвалась растрепанная женщина средних лет.
— Штефан, доброе утро. – Я спокойно взглянула на мальчика.
Он шлепнулся за стол, раскрасневшийся после бега. Волосы взъерошены, глаза горят вызовом. Наверняка ждет, что я его сейчас отчитаю по полной. Но я лишь улыбнулась ребенку, а затем посмотрела на женщину, уже догадавшись, что предо мной няня Штефана.
— Доброе утро, госпожа Вандермер, — отдышавшись, проговорила няня.
Мы обменялись приветствиями.
— Мое имя Барбара Лисл, госпожа, — представилась женщина.
Я скользнула взглядом по ее уставшему лицу. Могу поспорить на что угодно: бедняжка не справляется с сорванцом. Даже жаль ее.
— В ближайшие три часа можете отдохнуть, мы будем заняты, — сказала я госпоже Лисл.
Она искренне улыбнулась, затем присела в книксене и поспешно удалилась, явно счастливая, что хоть ненадолго сможет отдохнуть от своего подопечного.
Едва за нянюшкой закрылась дверь, я повернулась к мальчику. Штефан сидел, сложив руки на парте, и серьезно смотрел на меня. Признаться, я была готова к его капризам, да к чему угодно, кроме этой готовности к занятиям. Наверное, следует ожидать подвох.
— Вчера мы не смогли нормально познакомиться, — сказала я. – Предлагаю сегодняшний день провести в игровой манере. Как тебе эта идея?
Штефан прищурил зеленые глаза, внимательно изучая меня. Затем согласно кивнул.
— Заодно ты расскажешь мне, что уже успел узнать из книг и чем хотел бы заниматься.
Мальчик снова кивнул, и я поняла, что точно надо быть настороже.
— Давай начнем с истории, — предложила я и взяла учебник, лежавший на столе. – Не подскажешь, на чем вы остановились с прежней гувернанткой?
— Ее звали Лизл, и она была глупая, как курица, — выпалил юный господин.
Я посмотрела на мальчика.
— Штефан, о женщинах, да и не только о женщинах, нельзя говорить так грубо, — попеняла ребенку. Я еще не знала, какой тон выбрать в общении с ним и пока прощупывала почву.
— Почему нельзя? Отец учил меня говорить только правду. А она, действительно, была глупой! Хотя, — Штефан почесал макушку, — она одевалась куда лучше, чем вы в этом унылом платье. У нас даже Зелда, которая чистит камины, одета лучше.
Я удержалась, чтобы не опустить взгляд и не посмотреть на свое платье, доставшееся от настоящей Элоизы.
— Никогда не оценивай по одежде, Штефан, — сказала мальчику. Да, прав был Уве, когда попенял фон Эберштейну об отсутствии должного воспитания у его племянника. Что же, придется поработать и над этим вопросом.
— Как-то у нас не завязывается разговор, — вздохнул мальчик. Я даже улыбнулась: он рассуждал очень по-взрослому. – Вы уже успели дважды сказать мне, что можно, а что нельзя. Давайте уже учиться.
— Давай. – Я с готовностью открыла книгу. – Что вы проходили последней темой?
— Изучали южную марку (здесь и далее «марка» — провинция, прим. автора) Клармонд, — милостиво подсказал Штефан. – Знаете, где она находится? Я могу показать, — вызвался он с ленцой в голосе, словно делал мне одолжение.
— Если можешь, покажи, пожалуйста, — попросила я.
Штефан встал из-за стола, взял указку и направился к карте. Прижав к груди учебник, я принялась следить за мальчиком. Он безошибочно показал нужную марку, затем посмотрел на меня, улыбнулся и…
Проклятие!
Ругательство едва не сорвалось с губ, когда этот рыжий сорванец принялся тыкать указкой во всех животных, изображенных на карте. В итоге, они ожили, сорвались кто в прыжке, кто в полете, заполнив классную комнату своими истинными, пусть и призрачными, фигурами. В какой-то момент в поднявшемся кавардаке я потеряла из вида своего ученика. А услышав, как хлопнула входная дверь, опрометью бросилась догонять мальчишку. Но выскочив из класса, удивленно моргнула: Штефана и след простыл. Ни звука шагов, ни смеха. Длинный коридор был пуст, а ведь я выбежала за ребенком довольно быстро и должна была увидеть, как он убегает!
Сразу появилось ощущение, что меня обвели вокруг пальца.
Ай да Штефан! Проверяет меня. Ищет слабину.
Понимая, что упустила нечто важное, я вернулась в класс. Животные и птицы уже мостились на своих места на волшебной карте, а вот мальчика в комнате не оказалось. Напрасно я искала его и под партой, и за своим столом. Я выглянула даже в окно, сама не знаю зачем. Во дворе стоял черный экипаж. Я мельком скользнула взглядом по высокому господину, выбравшемуся из салона, и перевела взор на класс, думая только о мальчике. Штефан пропал.
Я, конечно же, уже сообразила, что ребенок не покидал класс и дверью хлопнул только с целью отвлечь меня, что ему, кстати, удалось. Не сомневаюсь, подобный фокус он проделывал уже не раз, вот только не учел, что его новая гувернантка — колдунья и довольно неплохая.
— Посмотрим, где ты прячешься, — проговорила я и, сняв перчатку с левой руки, пошла вдоль стены, едва касаясь ее пальцами. Кажется, я знаю, куда делся этот пострел. Точнее, догадываюсь.
Я дошла до угла класса, когда пальцы приятно защекотало. Улыбнувшись, оглядела стену. Ага. Значит, где-то здесь находится тайный ход! Еще одно прикосновение к деревянной панели указало на пустоту за ней. Тогда я постучала кулаком, и догадка подтвердилась. Вот и ответ. Мальчишка улизнул через потайной ход. Ну, второй раз со мной такая шутка не пройдет!
Я ощупала панель, под которой была пустота, и соседние, и нашла. Крошечный рычажок легко поддевался пальцем и выдвигался на расстоянии сантиметра от стены. Потянув на него, я опустила взгляд, заметив, как бесшумно часть одной панели отошла в сторону.
Лаз оказался узким. В него ребенку точно не пролезть. И все же, мальчишка улизнул именно этим путем.
Хмыкнув, я поддела пальцем несколько рыжих волосинок, оставшихся после беглеца. Подняла, поднесла к глазам и улыбнулась.
Это не волосы. Это звериная шерсть.
А вот и ответ. Ребенок в лаз бы не пролез. А вот зверек, размером, скажем, с лисицу, вполне. И ведь все совпадает: характер, цвет волос, странное поведение и желание графа видеть на должности гувернантки именно оборотня…
Я закрыла лаз, вернув на место панель, и распрямила спину.
  
Подопечный оборотень – это интересно. Конечно же, я не расскажу фон Эберштейну о проказе его племянника. Жизнь научила не ябедничать, а решать проблемы. Вот этим и займусь. Но для начала следует отыскать ученика, потому что у меня сегодня на него планы. И пусть не думает, что побег сойдет ему с рук.