Дубовый Ист

Воан пожал плечами. До видеокамер он еще доберется.
– А пересменку отменила сама Устьянцева, – добавил охранник. – Это наш директор. Идите лучше ее дербаньте.
Воан посмотрел в сторону полицейских и женщины с зонтом:
– Мудрая женщина. И я бы отдал такое распоряжение, будь я убийца. – Воан сел в машину и высунул голову в окно. – Здесь есть какие-нибудь неучтенные ходы?
  
– Неучтенные?
– Да, именно что неучтенные. Будешь вешать мне лапшу, малой, и враз получишь дверцей. На этот раз садану по яйцам. Я найду способ.
Охранник замялся и потер лоб, счищая с него капли.
– Ну, такие периодически появляются. Тут есть калитки – их иногда забывают запереть. И еще подвал.
– Подвал? А что подвал?
– Вроде говорят, что через него можно как-то выбраться за периметр.
– Вроде? То есть ты не уверен?
– Ну, я так слышал. Сам-то не лазил.
– Ясно. Что еще слышал?
– Ну, иногда детишки роют подкопы. Забираются в кустарник и копаются там, как жуки. Подкопы делают. – Охранник приосанился. – Это, знаете ли, не остановить, как и не остановить молодость.
– Ошибаешься, – сказал Воан, – этой ночью молодость таки остановили.
Сглотнув, охранник кивнул и отошел.
Воан направил «дефендер» к трехэтажному учебному корпусу.
Здание было огромным и необъяснимо зловещим. Небо и лес брали его в жутковатую призму из серой зелени. В прочих зданиях угадывались оранжерея, пара общежитий и, конечно, медицинский центр – с таким-то неоновым крестом. Как будто детишки сняли городок в глуши.
Вдалеке расстилалось озеро с причалом. Там качались на волнах парусные шлюпки.
Припарковав «дефендер», Воан выбрался наружу и уставился на лес. Что-то не клеилось. Воану казалось, что убийца прячется снаружи, в этой мешанине из темно-зеленых цветов и влаги.
– Коллега? Вы там не заснули?
Воан обернулся.
Полицейские и женщина с зонтом ждали его на ступенях учебного корпуса.
Разумеется, окликнул Воана старпер с погонами полковника. Этот носил повседневную полицейскую форму, подразумевавшую работу в здании. С палитрой безнадеги разительно контрастировали его усы. Они были ярко-медными и пышными, как трубы праздничного оркестра.
Молодой и подтянутый лейтенант носил форму сотрудника патрульно-постовой службы. При виде нее у Воана сразу же зачесались руки.
– Вряд ли мы такие уж коллеги, – наконец проскрежетал он.
Подойдя ближе, Воан достал удостоверение и раскрыл его.
Взгляды троицы сошлись на буквах, а потом поднялись к лицу Воана. Лейтенант приоткрыл рот.
– Любишь поддать газку, сынок? – поинтересовался Усач. – Я видел, как ты наседал на бедного парня у КПП.
– Так пусть не играет на проезжей части. – Воан протянул руку женщине. – Можно просто Иван, если мое имя сбивает вас с толку. Мне без разницы.
– Как пожелаете, господин Машина. Устьянцева Галина Мироновна, директор «Дубового Иста» и ваш мозговой центр. Распоряжайтесь в свое удовольствие.
– А ведь я туда загляну, в этот ваш центр.
– Всегда рада. Только не заплутайте.
Воан с интересом посмотрел на нее.
Устьянцевой было под шестьдесят. Она напоминала Джоди Фостер. Но не из «Молчания ягнят», а скорее из последнего сезона «Настоящего детектива». Вдобавок эта женщина явно ценила каждую свою морщинку и умело подчеркивала их строгой улыбкой.
Как отметил Воан, ее одежда отличалась практичностью. Сюда входили тренчкот, кардиган из кашемира, бутылочно-зеленая водолазка, брюки расширенного кроя и модненькие ботиночки на невысоком каблучке. Зонт в ее ручке лучился радиоактивной желтизной.
Воан первым зашагал по ступеням. Остальные пошли за ним.
Лейтенант за его спиной шепотом спросил:
– У него что, и вправду фамилия «Маши́на»?
– Так уж сошлись пьяные звезды, или пьяные тела. В итоге родился Воан Машина, веселый и находчивый садовник. – Лицо Воана само кривилось в улыбке. – Ваши имена, «коллеги», я спрашивать не буду. Вы их, скорее всего, и не вспомните.
Воан ничего не мог с собой поделать. Он ненавидел лентяев и посредственность.
Усач представился: Плодовников Аркадий Семёнович, начальник отдела охраны общественного порядка. Тем же ледяным тоном отрекомендовал лейтенанта – Шустрова Дениса Олеговича.
Воан оставил это без внимания, чем, вероятно, разозлил полицейских еще больше.
Затянувшуюся паузу разорвали динамики пансиона. Транслировалась какая-то органная музыка. Мелодия словно вызвала к жизни дух смрадного кладбища. Налетел ветерок, неся запах тухлятины. У Воана сложилось впечатление, что это звучит дьявольская каллиопа, соединенная трубами с моргом, в котором сломалась система кондиционирования.
– Чем это так пахнет, госпожа директор?
– О, здесь много болот, господин Машина. Иногда ветер доносит их испарения. Близится лето. Уж поверьте, это куда лучше вони птицефабрик.
– Кому как. Я бы предпочел, чтобы болота не пахли трупами.
– Вы зря проделали этот путь, господин Машина. И вы, господа полицейские, тоже. Не исключено, что в самое ближайшее время вы убедитесь, что всё это – розыгрыш с какой-нибудь ультрареалистичной секс-куклой.
Воан внимательно изучил позу директрисы. Устьянцева стояла так, будто у нее под ногой находилась голова убитого медведя, а не обычная мокрая ступенька.
– У вас так часто бывают подобные розыгрыши? Может, вы их сами устраиваете, госпожа директор? Какой инвентаризационный номер конкретно у этой секс-куклы?
Усмехнувшись, Устьянцева поднялась по ступеням.
– Сюда, пожалуйста. Тело… или розыгрыш… всё в спортзале.
Они прошли за ней в вестибюль.
Среди колонн терялись коридоры, из которых вырывался тихий гул. На второй этаж уходила широкая парадная лестница. Воан приметил информационные стенды. Наткнулся глазами на объявление о регате парусных шлюпок, намеченной на конец мая. Другое объявление зазывало на курс кройки и шитья. Снизу шла мелкая приписка: «Я крою бабки и шью телок».
Воан широко улыбнулся. Даже чересчур широко.
– Кстати, Галина Мироновна, относительно проделанного пути. Там на гравийку рухнуло дерево. Вы ведь знаете, что такое гравийка?
– Разумеется, знаю. Не обязательно изображать свинью, чтобы донести какую-то мысль.
– Мне трудно не быть собой, знаете ли. Пошлите кого-нибудь расчистить завал. Полагаю, мы трое – единственные правоохранители, кто успел сюда добраться?
– Ну, других я не видела. – Устьянцева повела их в один из коридоров. – И не хотела бы видеть. Где угодно, но только не в «Дубовом Исте». Или у себя дома.
– Вы боитесь закона. Это хорошо.
– Почему же?
– Потому что не боятся его только глупцы.
Впереди заслышались возбужденные голоса.
4.
Толпа явно желала отужинать телом мертвой бедняжки. У закрытых дверей спортзала дежурили охранники в том же нейтрально-педагогическом хаки. Пространство перед дверьми было заставлено разнообразными тренажерами. Но сейчас, как видел Воан, всё это богатство во славу здоровья использовалось как скамейки.
Тренажерный зал заполняли ученики старших классов и взрослые. Они галдели и шумно обсуждали инцидент. Смерть, дремавшая за дверьми, не пугала их. Воану это не понравилось. Они как будто не понимали, что такое мертвец. Или не верили в них. Беда в том, что у жизни этих мертвецов – целые пачки.
С появлением Воана и остальных повисла зловещая пауза. Он буквально кожей ощутил, как набирает обороты какой-то административный счетчик.
Лицо Устьянцевой побагровело от напряжения.
– Я что, недостаточно четко выразилась? Я, по-вашему, утратила способность ясно излагать мысли? – Она окидывала всех грозным взглядом, но обращалась к охранникам. – Почему здесь учащиеся? Почему, вашу-то мать, все собрались именно здесь?
  
– Так они же не с телом, Галина Мироновна, – возразил один из типов в хаки. – А тудась, в зону смерти, ходу как бы и нет, ага?
– Чтобы и рта не раскрывал при мне, – прошипела Устьянцева. – А этот свой периферийный, деревенский, выбл…