Дом с химерами

– Он видел тут диггеров, – сообщил Кононов.
Тело уставилось на него вопросительно.
– Шахтёров, проходчиков метростроя, гномов?
Тело кивнуло утвердительно.
Оно принадлежало мужчине лет достаточных для цирроза печени, соответствующей наружности и выводов патологоанатома. Но на капитана Точилина мужик глянул глазами неожиданно чистыми и наивными, как у младенца. То ли впервые протрезвел со дня окончания ПТУ, то ли, наоборот, только сейчас понял, от чего столько лет отказывался.
  
Пахомыч, нетвердо сидя на табурете, один за другим натягивал болотные сапоги.
– Что, всё так плохо? – глянув на них, нахмурился Арсений.
– Полный Йеллоустон!.. – обрадовался почему-то Пахомыч, затягивая подвязки на брезентовом монтажном ремне.
– Там, внизу, – пояснил Ильич. – Пресня. Река, запертая в трубу. Коллектор иногда переполняется, и вода идёт в подвал…
– Это Месопотамия… – также беспричинно, как только что радовался, огорчился теперь Пахомыч, бросив подвязки и охватив руками голову.
– Месопотамия? – насторожился капитан.
Ильич, похоже, установил с сантехником какой-то невербальный контакт, потому что, не задумываясь, расшифровал:
– В речку теперь канализацию спускают со всего района.
– Иссык-Куль… – оживлённо закивал матерчатым шлемом Пахомыч.
– Я уже понял, – проворчал Точилин, невольно оглядываясь в поисках другой пары болотных сапог.
Как назло, никакой другой болотной пары не усматривалось. Арсений недовольно поморщился. Его гримасы Пахомыч понял по-своему: порылся на антресолях шкафа и, шумно обдув пыль, протянул ему респиратор:
– Что да, то да. Стратосфера…
– «А уж амбре там, милостивый государь…» – по-своему перевёл сантехника капитан и покачал головой. – Учился бы у народа целомудрию… Оклахома.
– Ну, прямо пик Коммунизма! – ощерил редкие гвозди зубов сантехник. Похоже, что растворяющееся в C2H5OH сознание Пахомыча цеплялось за более-менее значительные географические объекты. Он снова, но уже как дар уважения, протянул капитану респиратор, ковырнув пальцем несвежий фильтр: – Озонный слой.
– Да обойдусь, – с сомнением заглянул Арсений в сморщенный лепесток с порыжелым фильтром.
Пахомыч, порывшись за пазухой, подал старый механический фонарик с рычажком динамо на жестяном корпусе.
– А вот это, то самое, – согласился Арсений.
  
С парадной стороны дома
 
– Ну что там, начинаем?.. – без особой, впрочем, надежды спросил майор Урусбеков генеральского адъютанта. Тот, хоть и тоже не более чем майор, воззрился на него с надменным недоумением: что, мол, за амикошонство?
– План операции согласовывается, – наконец соизволил процедить немолодой генеральский паж.
– Господи, с кем ещё, – вздохнул Тимур, – с госрыбнадзором, что ли?
Со всеми прочими, по наблюдению командира спецназа ЦСО, начальство уже проведение операции согласовало. Скрупулёзно и во всех подробностях. Вывод напрашивался неутешительный. Судя по всему, разрешение патовой ситуации виделось начальству традиционным: «Как-то само собой рассосётся». Зыбкое равновесие противостояния разрушит какая-то случайность, на которую потом спишутся все необдуманные решения и команды, отданные на бегу. «Но виновные будут наказаны!»
И стать этим случайным фактором, – понял Урусбеков, когда генерал направился к нему с выражением детоубийцы на лице, – правильно, придётся ему, Тимуру Урусбекову.
– Не могу тебе такое приказывать, майор, – с отцовской дрожью в голосе пробормотал Пётр Андреевич. – Но пока они там наверху… – Генерал закатил глаза под обрез папахи. – Пока они там… мозги парят, мы тут до беды досидимся. Надо бы нам как-то, деликатно так, – генерал полиции проникновенно заглянул в азиатский прищур майора, но увидел там не больше, чем в прорезях глухого самурайского шлема. – Я имею в виду террористов…
– Как-то спровоцировать старуху на действия? – внезапным гулом ожило забрало.
– Что ты! – шарахнулся от него генерал. – Не провоцировать, ни в коем случае! Вдруг жертвы… – передёрнул он плечами. – А вот если как-то так, – Пётр Андреевич неопределённо помахал зажатой в кулаке перчаткой. – Чтобы, вот…
Поняв, что ничего более определённого он так и не услышит, майор Урусбеков понимающе кивнул:
– Попробуем. Как-нибудь этак…
  
Глава 7. Глубинные злоключения
 
– Саргассово море, – не оборачиваясь, хохотнул Пахомыч, когда Кононов, поскользнувшись на слизистом налёте бетонного дна, тянувшегося желобом, с минуту расплёскивал чёрную жижу ботинками, ловя равновесие. Шум, произведённый этой пляской, многократно отразился в кирпичных сводах тоннеля, разбежался в его укромных закоулках невидимыми троллями эха, зашуршал намытой лиственной трухой.
Точилин даже поёжился.
Уголков и закоулков тут было предостаточно, несмотря на нехитрую, в общем-то, архитектуру коллекторного тоннеля: подземный ход с арочными сводами, мелководный канал протоки. Но, видимо, за сто лет врезок, ремонта, латания и реконструкций, старинная кирпичная кладка перемежалась то древесным рисунком бетонной заливки, то чугунным узором тюбинговой крепи, то створами огромных труб сверху и снизу…
– И где ты тут видел следы диггеров?.. – придержал капитан Пахомыча за плечо.
Пахомыч вскрикнул что-то невнятно-матерное и осел на автомобильную шину, неведомо как закатившуюся в эти тартарары. Должно быть, больше привык лазить тут в одиночку.
– Кроманьон… – наконец, успокоившись, пробормотал он.
– Сам ты… Неандерталец, – удивился Арсений и поскрёб в затылке, соображая, к чему это сантехник вспомнил пещерных предков.
– У неандертальцев пещерной живописи не было, – первым догадался ст. лейтенант Кононов и посветил фонариком своего мобильного телефона по сторонам. – А вот у кроманьонцев была. И как раз в одноименной пещере…
– Загнали уже эти его ребусы, – проворчал Арсений, присоединяясь к поискам настенной живописи энергичными жимами динамо. – Прямо олимпиада по географии.
– Вот, пожалуйста! – обрадовался подтверждению своей догадки Ильич.
Баллончиковая живопись, изрядно примелькавшаяся на поверхности, здесь, во мраке, полном гнетущих предчувствий и звуков, о происхождении которых не хотелось даже догадываться, интриговала. Хотя нехитрые пиктограммы в стиле наскальной росписи изображали всего лишь двух персонажей, идущих гуськом. Первой шла фигурка вождя не то с индейским гребнем перьев на голове, не то в римском шлеме. Следом, несмотря на эмансипированное отсутствие внешних половых признаков, шла рабыня и несла на горбу тушу мамонта, с ушами, спрятанными под легко узнаваемой немецкой каской.
«Хотя, вполне возможно, это не мамонт, а жирный пленник, пойманный вождём и несомый женой на кухню. С мамонтами теперь туго», – подумал капитан. Противогазное рыло рабыни его нисколько не смутило, наоборот, – именно его он и посчитал половым признаком. Наслушался этих их «фе, да фу!..» на прокуренной своей кухне.
Путевая стрелка, ведшая охотников с трофеем, довольно замысловато путалась и в конечном итоге, загнувшись куда-то вверх, упиралась в знак «Metro Rat» и с припиской по-русски: «Хода нет!» Знак представлял собой злобную крысу с шахтерским фонарём во лбу, закусившую собственный хвост.
– Что ещё за уроборос? – недоуменно обернулся Кононов.
Что-то могла прояснить надпись, сделанная, как и рисунок, алой, издали видной, краской: «Внимание, сталкеры! Горлум, Анна “Tomb Raider” и дрон Крыс вскрыли этот ракоход и забили за собой Эльдорадо. Заброс 24. 09. 23.00. Анна TR», – школярски ровно вёл почерк, несмотря на обычное неудобство пульверизатора.
  
«Она значит, “Tomb Raider”, а я дрон?! – нервно расхлестал печатными буквами другой почерк, трясущейся от гнева рукой. – Я, между прочим, такой же диггер, как и ты. У тебя самой это третий залаз…»
«Какой ты, на хрен, диггер? Ты пиггер, а если и дрон, то первого поколения, – пренебрежительно поставил точку в споре третий почерк, уверенный, хоть и без особого искусства владения баллончиком. – Ладно, пошли…»