Не буду твоей (СИ)

Вампирша опустилась в кресло с озадаченным видом. Каждый сидящий в зале следил за её движениями. Главную садистку совета заткнули!
— Кто ещё выскажется?
Со своего места поднялась Мари-Бэлль, держа Стюарта за руку. Эта крыса жадна до крови, но больше её заботил факт любви между человеком и вампиром.
Окажись я в подобной ситуации, в альтернативе, Мари-Бэлль разорвала бы мне глотку, а не Стюарту.
  
— Я считаю, наказать следует обоих, — звенящим голосом произнесла она, ледяные слова капали, как с сосульки. — Помиловав одного из них, мы не пресечём нарушения закона по данной статье.
— Сколько раз наказывали, а толку, — безразличным тоном сказал Грегори и закинул ногу на ногу.
Глаза Мари-Бэлль вспыхнули яростью. Стюарт крепко сжал её руку.
— Значит, недостаточно жестоко наказываем! Хотите, чтобы нас перестали бояться и уважать?
— Что же нам делать? Переубивать всех к чёртовой матери⁈— склонив голову набок, почти пропела Андреа.
— Ну почему же… Можно найти иное наказание!
— Какое? — не унималась Андреа.
Грегори, не моргая, глядел на Мари-Бэлль.
— Да, действительно. Какое? — я повернулась к Мари-Бэлль. — Что ты можешь предложить? Добиваться уважения путём причинения страданий и запугиваний — не лучший способ заслужить уважение. Ты можешь меня бить о стену головой, пока не вспотеешь, но ничего не добьёшься.
Алекс до боли сжал моё плечо. Сейчас начнётся!
  
Глава 29
 
— Как ты смеешь в суде… — раскатом грома разразился голос вампирши.
Стюарт одернул её и усадил на место. Она обеими руками схватила его за запястье.
— Я задала тебе всего лишь вопрос, Мари-Бэлль, — с милой улыбкой перебила я и сложила руки на коленях. — Мне ли тебе напоминать, что с легализацией вампиров мир изменился, а законы совета — нет. Как и сто лет назад, вы прячетесь под землей и думаете, что правите балом. Ничего подобного. Вас приравняли в правах с людьми, а вы продолжаете считать их своей пищей, дичью. Смирись, Мари-Бэлль. Твоё время прошло. Когда-нибудь твоя голова будет висеть над камином в доме какого-нибудь богатея.
По залу поползла сила. Я перегибала, но не могла остановиться. Она заслуживала гораздо худшего. Жар стелился по полу, воздух густел и переливался. Стало трудно дышать.
— Ты ответишь мне или стесняешься кого-то?
Грегори, сидевший рядом, приподнял вопросительно брови, глядя на Мари-Бэлль. Его определённо забавляла ситуация.
— Я тебя на куски разорву и скормлю собакам! — плюнула ядом Мари-Бэлль, долго копившимся в её мертвом сердце.
Оттолкнув Стюарта, она вцепилась руками в подлокотники. С такой силой, что дерево запищало и треснуло.
Я поднялась со своего места.
— Считаешь, этого будет достаточно?
— Для меня — вполне!
— Для тебя, — подчеркнула я и устало вздохнула. — Всё дело в твоём личной отношении ко мне, Мари-Бэлль, а эти двое, — я указала в сторону прикованных к стене, — всего лишь способ лишний раз пнуть, показав, что я тебе не ровня. Каждый из вас видит во мне ошибку… природы, угрозу своему существованию. И никто не считается с мнением. Моё слово в совете не имеет веса и влияния.
— Ты ошибаешься, — возмутилась Стефания.
Я поморщилась, не глядя на неё.
— Мы не о тебе сегодня говорим, Кира, — прошипела Мари-Бэлль. Взгляд её давил на мою кожу, словно пресс.
— Всё, что относится к смертным, касается и меня, Мари-Бэлль. Здесь я представляю интересы людей. Вы водите их за нос, клянётесь в дружелюбии, изображаете из себя безобидных созданий, в то же время представляя, как посасываете их кровь. Я устала принимать участие в этом.
Мари-Бэлль отошла от своего кресла, спустилась с пьедестала. Шлейф платья тащился следом, как сверкающий хвост. Выдав мне восхитительную улыбку, она направилась к осужденным, покачивая бёдрами и что-то мурлыкая под нос.
При виде неё, Изабелль воспрянула духом и бескостным движением встала с пола, будто её за ниточки подняли. Я догадывалась, что сейчас может произойти, и мне совершенно не хотелось этого видеть.
Мари-Бэлль, проходя мимо Эмили, остановилась, словно увидела любопытную вещицу в витрине магазина. Склоняя голову итак, и эдак, она разглядывала женщину, обнюхивала её.
Небрежно касалась руками, собирала тонкими когтистыми пальцами складки на платье.
— Мари-Бэлль, что ты задумала? — хмурясь, спросил Антонио. В голосе его послышались гневные нотки.
— Я хочу поиграть, — прошелестела она в ответ и взяла лицо женщины за подбородок длинным изогнутым ногтем.
Несчастную трясло от ужаса, глаза были расширены и полны непролитых слёз. Мари-Бэлль рассмеялась — радостно, звонко, хищно.
— Такие слабые, такие беззащитные. И что вы в них только находите, не понимаю… Стюарт? — она резко повернулась к своему любовнику. Он неотрывно глядел на неё с пустым выражением на лице. — Что ты нашёл в Кире⁈
Он сложил руки на животе и изящно пожал плечами.
— То, чего нет у тебя — душу, жизнь, тепло.
Что-то треснуло у меня в груди, я задержала дыхание. И медленно повернула голову. Стюарт ощутил мой взгляд — на миг опустил глаза, а потом посмотрел в упор.
Показалось, что между нами что-то промелькнуло — некое понимание, искра энергии. Стюарт как никогда выглядел живым, настоящим. Он играл с моим сознанием?
Я нахмурилась и отвернулась, не в силах избавиться от странного чувства. Щиты были на месте, так в чём же дело?
— Мы находим в человеческих женщинах то, чего нам не хватает, — согласился Роберт.
Мари-Бэлль метнула в него разъёренный взгляд. Слова Стюарта зацепили её. Ещё немного откровений, и Мари-Бэлль удар хватит.
Вампирша подошла к Роберту и легко взмахнула рукой. На его лице появились царапины, из них проступили капельки крови. Стюарт слетел с пьедестала с непринуждённым изяществом, свойственным по-настоящему старым.
— Мари-Бэлль, довольно! — голос Антонио заполнил зал низким, дымящимся злостью звуком.
— А что я такого делаю⁈ — игриво пожав плечами, удивилась она и вновь обратилась к Роберту. — Ты сильнее Эмили, а значит, ты её защитник?
— Да, — нахмурившись, настороженно сказал вампир.
— Тогда посмотрим, как ты сейчас ей сможешь помочь.
Погладив его по щеке, Мари-Бэлль размытым от скорости движением мелькнула к женщине. Я едва уследила за ней глазами.
Она содрала с Эмили платье — затрещала ткань и сползла на пол. Эхо вопля женщины долго гуляло по просторному помещению.
Изабелль захихикала.
Роберт зарычал и дёрнулся, но цепи крепко держали его руки. На самом деле, кандалами вампира не сдержать. Если, конечно, не заговорить их или сковать из заколдованного серебра.
Именно такие кандалы и были на Роберте.
Стефания, Андреа и Грегори сгрудились за спиной у Антонио, как голодные, но пугливые гули. Их голод выплеснулся в воздух, от него зашевелились волосы на затылке.
Стюарт поглядел на них, на Мари-Бэлль, и на меня. Я одарила его ледяным взглядом. Пока Роберт бессвязно орал, Изабель и его любовница обступили Эмили.
Они гладили её кожу, руки, плечи, перебирали волосы, а она пыталась сопротивляться. Моё терпение лопнуло, когда Мари-Бэлль ноготком провела по правой груди Эмили, пуская кровь.
Алая капля скатилась по бледному впалому животу. Вампирша придвинулась к жертве и стала вылизывать ранку.
— И что, никто не вмешается? — спросила я и поглядела на шайку гулей. — Вы будете бездействовать, пока эти две извращенки убивают женщину?
Вампиры, молча, обратили ко мне пустые лица. Поджав губы, я спустилась с пьедестала, придерживая подол платья. Изабелль обернулась и зашипела, оскалив клыки.
  
И рванула на меня размытым вихрем силы.
Я не успела отреагировать — она повалила меня на пол и заползла сверху. Хотелось плюнуть в это бледное лицо, но я боялась того, что она могла со мной сделать.
По лбу скатилась капелька пота. Я уперлась ладонями в плечи Изабелль, не давая ей приблизиться к горлу.