Не буду твоей (СИ)

Оттолкнув её, я попятилась, ухмыляясь. И всплеснула руками.
— Стюарт! Сколько усилий из-за какого-то куска дерева, мать твою!
Оправив сумочку, болтающуюся через плечо, я прерывисто выдохнула. Стюарт смотрел на меня неотрывно, чуть нахмурив брови. И не шелохнулся, даже когда к нему приблизилась Мари-Бэлль и взяла его лицо в ладони.
Она попыталась развернуть его к себе, но вампир продолжал сверлить меня ледяными глазами. Такое ощущение, будто я сделала ему больно.
  
Не думала, что у него есть чувства. Сегодня день ошеломительных открытий.
Хмыкнув, я побрела к выходу мимо охранников, обступивших стол Джозефа. Они проводили меня равнодушными взглядами. Если наша потасовка их и впечатлила, то они ничем этого не выдали.
Не оборачиваясь, я быстрым шагом прошла к выходу. Открыла дверь и убралась из рассадника зла и разврата.
Дверь захлопнулась, и ночная тишина окутала умиротворяющей прохладой. В висках стучали молоточки, сердце трепетало в горле.
Прикрыв веки, я привалилась спиной к стене. Подняв лицо к небу, несколько минут просто дышала, остывала.
Ну вот, ночь в царстве нечисти я пережила. Можно со спокойной душой отправляться домой, спать. Надеясь, что больше никому не взбредет в голову сегодня со мной иметь дело.
  
Глава 23
 
Добравшись до жилой зоны пешком, я поймала такси. Дома залезла в ванну и долго стояла под колючим, горячим душем. В попытке смыть остатки ночи, скоблила кожу жёсткой мочалкой.
Но усталость оказалась непобедимой. Швырнув мочалку в воду, я оперлась ладонями о кафельную стену, подставив спину под почти обжигающие струйки.
И вслушивалась в шум воды, стараясь ни о чём не думать. Но это было невыносимо сложно.
Ворох мыслей не давал покоя. Начинала болеть голова. Переваривая слова Антонио, я невольно возвращалась в ночь своей смерти.
Сквозь боль и страх пыталась разглядеть то, чего не замечала прежде. Но все без толку. Сколько можно мучить память?
Когда уже я закрою дверь в прошлое и буду жить настоящим? Никогда. Никогда не смогу смириться и принять то, чем стала.
Антонио считал, что дампиры эволюционировали. В этом был смысл, но как узнать наверняка? Вампир не мог меня обратить, так что произошло на самом деле? Хотелось верить, что когда-нибудь я разгадаю этот ребус и облечу душу. Душу…. А есть ли она у меня? Осталось ли хоть что-то?
Или тьма поглотила мою сущность, оставив блёклую тень той Киры, что умела улыбаться? Хороший вопрос, на который ни у кого не находилось ответа.
Вампиры…. Я должна убивать их, а не спасать от людей. Но, застряв в мире нежити, была вынуждена играть по новым правилам.
С каждой выпущенной пулей, с каждым глотком крови я убивала себя. Винить в этом было некого. Да и зачем? В моей власти порвать с вампирами и умчать в закат к такой-то матери.
Нет же, я хваталась за призрачную ниточку, связывающую с моим убийцей. Что мне даст его смерть? Отсутствие цели и более ничего.
Пока не нашла его — продолжала существовать, изо дня в день, теша себя иллюзией предстоящего возмездия. Но, чёрт побери, быть может, его давно нет⁈
Так чего же я ищу тогда?
Зажмурившись, я запрокинула голову и подставила лицо брызгам воды. День выдался насыщенный. Вспомнив лицо Стюарта, я горько усмехнулась.
Вот уже год он терроризировал меня, желая заполучить место в совете в качестве приданого при заключении брака. По нему сохла добрая половина женского населения склепа.
С его надменной, обаятельной физиономией повышенное внимание в порядке вещей. Каюсь, меня саму завораживала улыбка вампира.
Но он владел даром соблазна в совершенстве, который не работал на мне. К его сожалению. Или к нашему общему.
Быть может, Стюарт — моя судьба? На что ещё можно рассчитывать девушке, оказавшейся заложницей скверных обстоятельств?
Размеренная жизнь среди людей мне не светила, но надо же как-то устраиваться. Мы могли бы хотя бы попытаться построить что-то новое.
Проклятье, Кира! О чём ты думаешь⁈ Совсем отчаялась?
Оттолкнувшись от стены, я повернулась к ней спиной и сползла вниз. Села в ванну, охватив руками колени. Шум воды заглушал биение сердца. Но не мысли.
Я ни на шаг не приблизилась к раскрытию убийства. А ведь дала слово Джеймсу оглядеться среди вампиров. Но в голове засела идея об убийце-дампире, а других полукровок в склепе не было замечено.
Так что я могла ему сообщить? Ничего.
Подставив ладони под струи, я умыла лицо. Мокрые волосы облепили плечи и щеки. Синяк под глазом ещё побаливал, но отёк почти сошёл. Ещё вчера смотреться в зеркало было страшно. И в таком виде меня увидел Тайлер.
Хорошее же впечатление я оставила.
Стоп! А почему я о нём вспомнила? Неужели меня правда волнует, что он подумал? Мы виделись лишь однажды, и, надеюсь, больше это не повторится.
В мир смертных мне путь заказан. Так что плевать.
Ты сама-то веришь в это, Кира?
Та половина моей души, что всё ещё оставалась живой, уже не надеялась освободиться от оков мира нежити. И была бы не прочь покончить со всем этим.
Той, что мертва, было все равно. И, учитывая сложившуюся ситуацию, умом я соглашалась с ней. Однако, в каждой схватке с вампиром втайне рассчитывала на то, что меня прикончат.
Пустить пулю в висок надежнее и не так мучительно больно, но я не самоубийца. Духу не хватит нажать на спусковой крючок.
С каждым днём ненависть к себе становилась нестерпимой, а щемящее чувство пожирало изнутри мерзким зубастым червем. Моё сердце разрывалось.
Впереди не маячил свет, и не было конца и края крови и холоду. А я, как муха, увязла в них.
По щекам потекли слёзы. Я стыдливо их утирала тыльной стороной ладони. Будто смущалась боли перед самой собой. Если я сдамся сейчас, то кто поможет Джеймсу разыскать и покарать убийцу людей?
Как сложится судьба Адама?
Я жила ради других, лелеяла надежду на то, что их волнует моя несчастная доля. Нет, не жалости я искала, а утешения, теплоты простых дружеских отношений. Только это и оставалось.
Опершись на стену, я поднялась на ноги. Закружилась голова, перед глазами заплясали чёрные пятна. Припав плечом к мокрому кафелю, я дотянулась до крана и включила холодную воду.
Перегрелась, наверное. Пар начал рассеиваться, воздух быстро остывал. Но мне не становилось лучше. А когда решилась оттолкнуться от стены, сознание поплыло тошнотворными волнами, заложило уши.
Я зажмурилась, охватив плечи руками. Будто издалека доносились звуки. Как во сне, я почувствовала чей-то бешенный пульс — трепещущий солёный леденец на языке.
Мгновением позже пришло ощущение влажной плоти, зажатой в зубах. Рот наполнился вкусом крови — густой и обжигающе горячей.
Распахнув глаза, я сплюнула слюну в сток. И застыла, наблюдая за водоворотом воды. Она была прозрачной.
Осторожно вдохнув, я расплела руки и потянулась к крану. Но чей-то дикий, полный ужаса крик прозвенел в голове. Торопливо выключив воду, я прислушалась к внезапной тишине.
Ничего, только сердце моё колотилось у самого горла. Простояв с минуту в оцепенении, прерывисто выдохнула и отодвинула запотевшую стеклянную дверь.
И переступила через край ванной. В спину ударил новый вопль — ещё пронзительнее, ещё отчаяннее. По позвоночнику пронеслась ледяная дрожь.
Я медленно обернулась, прекрасно понимая, что кроме меня здесь никого быть не могло. Сознание играло со мной — во влажном воздухе запахло мужским одеколоном и свежескошенной травой.
И вдруг перед глазами мелькнуло чьё-то перекошенное от ужаса лицо, но тут же видение растаяло. Его развеяла тень, чёрной молнией мелькнувшая мимо мусорных баков.
  
Мусорных баков⁈
Снова пульс бился в горле, мешая глотать. Давясь дыханием, я выбралась из ванны и вцепилась дрожащими пальцами в голубое полотенце, болтающееся на настенном крючке.
Меня трясло, и обернуться в него получилось лишь с третьей попытки. Что же творится со мной?