Не буду твоей (СИ)

— Она всегда была крайне высока. Видишь ли, Кира, таких, как ты, довольно сложно вычислить. Если дампира не ранить, то у него потребность в крови почти отпадает. Искать полукровку среди людей, равносильно поискам капли воды в море.
Кажется, у меня внутри что-то оборвалось.
— Но чем-то же они должны отличаться⁈ Рано или поздно их тёмная суть выползет наружу.
— У каждой линии вампиров особенный дар. Я уверен, что и у дампиров что-то должно быть в рукаве.
  
— У меня ничего нет, — понизив голос, сказала я.
— Ты ещё не нарастила или не разглядела свою истинную силу. По нашим меркам, ты пока младенец, Кира.
— В таком случае, если бы у дампиров имелась своя отличительная магия, то они бы перестали быть легендой.
— Вероятно. Но либо их ничтожно мало в Хайенвилле, либо мы слепы, — в голосе его прозвучала горечь.
Проведя рукой по волосам, Антонио откинулся на спинку и сложил руки на животе.
Я повернулась так, чтобы видеть его лицо.
— Разве у них нет связи с мастером?
— Чисто гипотетически — должна быть. Любое превращение — это магия. А магия оставляет след и тянется за хозяином, цепляясь за тех, кого он отметил. Однако, между тобой и вампиром, укусившим тебя, связи не было. Я считал, что повидал всё возможное и невозможное в этом мире, но заблуждался. И не могу дать здравого объяснения твоему случаю. Так что, не будем делать ставку на ментальные узы между мастером и обращённым, пока не увидим недостающего фрагмента этого пазла.
Закусив губу, я посмотрела на свои руки и снова на Антонио. И прерывисто выдохнула.
— Выходит, меня мог обратить дампир? — слова дались с трудом.
Он внимательно посмотрел на меня без тени улыбки.
— Если бы тебя обратил вампир, ты была бы такой же мёртвой, как я, Кира. Но ты живее всех живых.
— Подобного ответа я и боялась, — прошептала я и опустила глаза, разглядывая узор на обивке.
— Но ты не выпускала его из головы, верно?
— Верно, — эхом отозвалась я.
Антонио подался вперёд и легко коснулся моего плеча. Энергия, исходящая от вампира, заплясала у меня на коже точечными разрядами.
— Не унывай. Мы не единожды обсуждали с тобой эту тему, но прежде ты не была готова услышать правду. Сегодня что-то произошло…. Что-то надломило преграду, неосознанно воздвигнутую тобой. Неужели надежда?
— Надежда отыскать ещё одного дампира? — я посмотрела на него исподлобья. — Лишь для того, чтобы убить — возможно. Он — убийца, и ничем не смыть кровь с его рук. Даже происхождением. И моя рука не дрогнет, когда я буду спускать курок, приводя в действие приговор.
— Или надежда отыскать «того-самого-дампира»?
Я открыла рот, глубоко вдохнула и снова его закрыла, не найдя слов. Качая головой, я стала отодвигаться от Антонио. Но он поймал меня за руку. Я застыла и медленно подняла на него глаза.
Во взгляде старейшины отразилось огорчение, на лице пролегли морщинки, оживили его.
— Извини, Кира. Не хотел тебя задеть.
Я вымученно улыбнулась.
— Нет, вы правы. На протяжении пяти лет я ищу возмездия. Лелею в сердце ненависть, презрение, жажду крови своего убийцы. Но иногда ловлю себя на мысли, что просто хочу увидеть глаза того, кто со мной это сделал. Не нужна мне его смерть, он уже мёртв. Во время подобных проблесков начинает казаться, будто я отпустила своё горе, закрыла дверь в прошлое…. Но стоит случиться чему-то в духе сегодняшнего убийства, как вся моя уверенность рассыпается к чертям, — осторожно выдохнув, я поглядела в глаза Антонио. — И я снова хочу всадить пулю ему в лоб, полагая, что это принесёт облегчение.
— Ненависть — холодный огонь, Кира. Он не греет. Но я отлично понимаю тебя и не стану давать мудрых советов. Он должен поплатиться за содеянное, ведь, по сути, бросил тебя умирать страшной смертью. Если бы не Алекс, даже представить боюсь, во что бы ты превратилась, воскреснув….
— В одичалую, вечно голодную тварь, — прошептала я, таращась невидящим взглядом мимо Антонио.
Он сжал мое плечо, и я вздрогнула. Заморгав, посмотрела ему в лицо.
— Не представляй себе то, что уже никогда не произойдёт, — тихо сказал он и улыбнулся улыбкой доброго дядюшки. — Не заставляй сердце понапрасну болеть.
— Я постараюсь, — кивнув, я мягко отстранилась и поднялась с дивана.
Антонио подался вперёд и сел ровно.
— Держи меня в курсе расследования. Я буду ждать от тебя новостей.
— Разумеется, Антонио. Когда что-то прояснится, я снова загляну к вам на огонёк, — приблизившись к двери, я выдала ему усталую улыбку.
— Мне было бы куда приятнее, если бы поводы для встреч у нас были более… радужные.
Кивнув, я взялась за ручку, но не успела открыть дверь.
— Кира?
— Да? — я обернулась.
— Всё же, без совета я тебя не отпущу, — голос его прозвучал тихо и серьёзно. Выражение лица стало непроницаемым. — Стюарт настроен крайне решительно. Ты знаешь, он в себе уверен и, безусловно, хитер. Я ничего не имею против вашего союза, но только в том случае, если ты сама того желаешь. Но ведь ты не планируешь быть со Стюартом, или я ошибаюсь?
— Нет, Антонио. Не ошибаетесь, — ответила я с холодной интонацией.
— Тогда дай ему это ясно понять. Он давно жаждет занять кресло одного из членов совета. И я бы не хотел, чтобы это было твоё кресло.
— Я стараюсь, но пока его не проняло.
— Если тебе необходима поддержка, то я вмешаюсь.
— Благодарю вас, но, правда, в этом нет необходимости. Я разберусь со Стюартом.
— Тогда я спокоен, — Антонио улыбнулся своей добродушной улыбкой. И, оправляя пиджак, плавно поднялся с дивана.
— До встречи, — попрощалась я и, открыв дверь, вышла из кабинета на негнущихся ногах.
В тишине холла мой пульс оглушал. Прислонившись спиной к стене, какое-то время я пыталась успокоиться. Прикрыв глаза, сосредоточилась на дыхании.
Когда сердце замедлилось, и стало не так больно глотать, я отлипла от стены и побрела к выходу.
Мне оставалось преодолеть последний поворот, как вдруг дверь приёмного зала распахнулась и ударилась о стену. Я сбавила шаг, но слишком поздно.
Мне на встречу вылетела Мари-Бэлль — разъярённая бестия. Я застыла на месте и, кажется, даже задержала дыхание.
  
Глава 22
 
Выглядела она, как положено вампиру: длинные волнистые чёрные волосы рассыпались по плечам. Узкое жёлтое облегающее платье с глубоким вырезом, атласные туфли с высокими каблуками.
Лицо у Мари-Бэлль тонкое, изящное. Губы кроваво-красные, глаза — светло-карие, почти медовые. Обычно медовый цвет ассоциируется с теплом и мягкостью. Её глаза были пустыми и холодными, словно коричнево-жёлтое стекло.
Лишь в глубине зрачков разгорался гнев.
Ей было слегка за сто, но она успела набрать силу, достойную мастера вампиров. От её мощи сдавливало виски.
Мари-Бэлль умела призывать гулей и прочую плотоядную нежить. За этот дар она и попала в совет.
Двигалась она с грацией кошки, изгибы безупречного тела покачивались в такт походке. Мари-Бэлль уперла руки в талию, как капризная девчонка.
На тонких бледных пальцах сверкали золотые кольца, колье с бриллиантами отягощало хрупкую шею. Вампирша плыла на меня, сияя изнутри — сила от неё расползалась по холлу медленным ветром.
— Вот и ты, Кира. Сука, которую выбрал Стюарт.
Настолько её слова были пропитаны злобой, что я не удержалась от улыбки. Мари-Бэлль это не понравилось. Размытой чёрной молнией она рванула ко мне и схватила за руку чуть выше локтя.
У меня кости затрещали. Из зала вышел Стюарт и застыл у неё за спиной. Слегка вскинув голову, он глядел в затылок вампирше, держа руки в карманах брюк.
  
— Мари-Бэлль, отпусти её немедленно, — голос его был тих и спокоен.
— Рядом с тобой женщины звереют, Стюарт, — сказала я, глядя разъярённой вампирше в глаза.
Лицо её побелело, кожа истончилась и обтянула кости. Изогнув губы в оскале, она обнажила кончики белоснежных клыков.