Последний бой (СИ)
Вот теперь все стало на свои места — нормальный такой заговор военных, главным «двигателем» которого являются панцерваффе. Когда появляются танки на улицах, оппоненты сразу принимают «единственно правильную точку зрения», все закономерно. Тут немцы «перекрашиваются» на счет раз-два — свою роль играет знаменитый «орднунг», стремление к пресловутому порядку. Им главное вождь в таких ситуациях нужен, тот, который покажет «правильную дорогу», и достаточно решительный, чтобы моментально пресечь любые дискуссии сомневающихся в «генеральной линии». К тому же у них традиционное уважение к военной форме с детства заложено, особенно у пруссаков — а когда еще на плечах погоны с перекрещенными жезлами, то уважение к ним беспрекословное. А тут трое таких, да еще несколько человек притянуто — в вермахте еще до начала войны были желающие Гитлеру лицо на место затылка поставить.
— И как ты все это видишь в реальности? Это ведь не шутка убить Гитлера, но гораздо труднее после этого так перехватить власть, чтобы не началась внутренняя война, жестокая и бескомпромиссная. Да, у тебя под командованием танковые войска, возможно часть авиации и инфантерии с артиллерией, ты ведь говорил о поддержке. Но есть другие фельдмаршалы, у них тоже войска под рукою — начнутся уличные бои. Имеются СС, у них свой рейхсфюрер Гиммлер, есть люфтваффе с рейхсмаршалом Герингом, гауляйтеры на местах, правительство с его министрами. Да и вообще как можно провести в таких условиях Эрнста Тельмана к власти, который вообще не легитимен ни с какой стороны, как ни крути⁈
Бюллетень выборов рейхспрезидента Германии 1932 года — там всего трое кандидатов — Пауль Гинденбург, монархист и крайне правый, поддержанный буржуазией. И два «левых» политика — лидер нацистов Адольф Гитлер и глава коммунистов Эрнст Тельман, за которого отдал свой голос «официально» каждый девятый немец, но фактически каждый восьмой, а то и седьмой — манипуляции даже в «честных выборах» имеют место. Хотя в союзе с социалистами он бы «перекрыл» не то что будущего фюрера, но и престарелого фельдмаршала…
Глава 29
— Главное, товарищ Листер, всячески укреплять влияние коммунистов и социалистов в вашей стране, также как и республиканскую партию. Но не открыто, а исподволь, потихоньку — рассудочно и не торопясь. При этом всячески поддерживать курс молодого короля Хуана III, направленный на реформы. И особенно обратить внимание на те, которые со временем приведут к установлению в вашей стране социализма.
Странно было слышать подобное от «старших» советских товарищей, но Энрике Листер уже многому не удивлялся. Да и сам прекрасно понимал всю сложность внутренних проблем в собственной стране, которые до сих пор не были решены ни революцией, ни республиканским правительством, ни Франко, ни воцарившемся в результате реставрации при поддержке англо-американцев королем, что был раньше графом Барселонским. Раньше бы он даже не поверил в подобные слова, счел бы их провокацией, но теперь, «поварившись» в клокочущем распрями «политическом котле», стал много сдержанней, отчетливо осознав, что желание «немедленно, здесь и сейчас», как действовали радикалы в тридцать шестом году, и он тогда вместе с ними, является вредительским. Как и призывы некоторых «безответственных товарищей» устроить вторую гражданскую войну и снова свергнуть монархию. Тут он сам, как главнокомандующий армией выступил против анархистов, и на корню задавил подобные акции, расправившись так, что даже генералы-монархисты удивились, и стали к нему относится с уже нешуточным почтением. Да и победная война, которая привела к освобождению Испании от франкистов и гитлеровцев, упрочила его положение при короле, тем более он постоянно демонстрировал полную лояльность. Еще бы ему не выказывать монархические «симпатии», если на то был прямой приказ советского руководства, при полном «карт-бланш».
Зато он сейчас главнокомандующий испанской королевской армией, и на этом посту сделал немало. Обе танковые дивизии и четыре из девяти дивизий инфантерии, укомплектованы бывшими республиканцами, а три из них напрямую подчинены командующему 2-м армейским корпусом генералу Хуану Модесто. Одному из самых авторитетных полководцев Республики, недавно получившему, хм, графский титул. Впрочем и сам Листер стал маркизом, и это ни у кого не вызвало гласного осуждения, наоборот — перед ним были открыты двери в «высший свет», туда, куда другим хода не было. Свою роль сыграла и советские военные академии, в которой Листер отучился дважды — все же они дали массу знаний, оказавшихся очень полезными. Да и здесь пообтерся определенному этикету, и теперь не путался на званных обедах со столовыми приборами. Однако никакой былой помпезности уже не имелось, вымело напрочь — все жили очень скромно, страна бедствовала, и лишь благодаря американской помощи держалась на «плаву» — не хватало жизненно важного продовольствия, введены карточки на многие товары, включая хлеб, мясо и материю.
— Я понимаю, Климент Ефремович, но тягостно все это — смотришь на морды, понимаешь, что враги народа перед тобой, хочется достать кольт из кобуры и перестрелять всех.
— Терпи, ничего другого не остается. У нас так и говорят по таким случаям — «поспешишь, людей насмешишь». Мы ведь в тридцать шестом году решили нахрапом взять, лихой кавалерийской атакой власть капитала сокрушить, вот только в расчет его силы не взяли, ни мы тогда в Москве, ни генерал «Купер» здесь. А сейчас маршал Кулик правильную линию гнет — понимает, с какого конца репку чистить нужно. Ведь всех этих корольков крупный капитал под себя подминает, как богатый купец бедную барышню раскладывает, — «первый маршал» зло хохотнул, глаза недобро сверкнули.
— А барышня не хочет подстилкой быть, вот этим и нужно пользоваться. Разъединять противостоящие нам силы, а форма управления неважна, король там, царь или персидский шах — важно кому реальная власть принадлежит. А это как бутафория, картинка — нравится кому, да ради бога, пусть на стене висит, и даже в парадной. Да хоть в «красном углу» как икона — нужно для дела, так сами поклоны отбивать будем. Так и тут — наделили тебя маркизом, вот и радуйся открыто, пусть думают, что тебя этим не просто подкупили, а с «потрохами купили». Главное, от реальной власти крупную буржуазию, банкиров с помещиками отодвинуть, им любые реформы поперек души. А вот полков, тысяч штыков и танков нет, смекаешь, что к чему.
— Дождаться нужного момента, когда на поводу пойдет, и реформы отменять начнет, тогда и выступить?
— Рано, надо парламентскую «говорильню», кортесы ваши нашими по духу людьми наполнить, и королю там «крылышки подрезать». И следить за ним неусыпно, чтобы в сговор с фабрикантами не вошел. А так пусть правит дальше — нам он уже не помеха, ну висит картина, так и пусть висит.
Все было сказано предельно четко и ясно — Листер только кивнул, показывая маршалу Ворошилову, что все прекрасно понял. Король ведь как уж крутится, стране реформы нужны, он их и проводит. Также и Франко, несмотря на победу, с влиятельной буржуазией и помещиками тоже в «контрах» был, понимал, что бедное крестьянство всегда восстать может. А так каждому по куску земли выдали, в мелкие собственники превратили, потому Республика и рухнула, что их чаяния не удовлетворила. Ведь тогда решили по «советскому пути» идти, а он не учитывал интересы мелких собственников. А сейчас король просто оформил своим указом то, на чем Франко остановился — потому массу подданных получил. Да и анархисты с троцкистами, которых каудильо всячески третировал, снова «мутить» стали, «социализации» требовать, не понимая, что в стране англичане и американцы всеми делами заправляют. Пришлось им «укорот» сделать показательный, теперь его «цепным псом короля» именуют.
— Ты думаешь, вашему Ивану и румынскому Мише я просто так ордена привез из рубинов, бриллиантами усыпанные? Нет, это знак им, чтобы не дергались, никто их с престола свергать не будет. В этом пока нет необходимости — время на нас работает, тут лучше не торопиться. И ордена из платины, золота и серебра тут жменями не просто так раздавали — с нами считаться начали, прислушиваются — а разве раньше так было? Боятся они нас страшно, а потому спешить нельзя, ни к чему это.
