Край 8 (СИ)

Я наблюдал за девушкой, что назвалась воплощением божества и в который уже раз удивился её человечности. Даже тот фрик в цилиндре из-за своего внешнего вида и некоторыми выглядел неестественным и оттого вызывал естественные опасения. А тут самые обычные реакции и движения, манера говорить и держаться. Странные ощущения, словом. Вызывающие диссонанс.
— Да и, в сущности, ничего сверхъестественного не попрошу. Просто уничтожьте пару во-о-он тех накопителей, и я смогу уйти из этого проклятого места. Клянусь вас не трону и даже награжу. Силой, артефактом каким или способностью. На ваш выбор. В пределах здравого смысла только! Я же здесь всего лишь воплощение, а не истинное божество во плоти. Лабиринт этот меня даже не заметит, как и не замечает сейчас.
Я кивнул, мысленно усмехнувшись. Как гладко говорит.
Итак, у нас очевидное преимущество. Эта тварь нуждается в нашей помощи, а значит, откровенно врать точно не станет, боясь спугнуть. Особенно не зная, какой информацией мы располагаем. Предполагаю, будет выезжать увиливании, иносказании и полуправде. Этим нужно пользоваться.
Например, можем попытаться выяснить много интересного и заодно разобраться в правдивости сказанного типом в старомодном костюме. Сравнить их истории, что называется.
— Лидер, я не думаю… — начал было Слав говорить, но я мысленной речью его оборвал, одновременно запуская «шёпот» на всю группу, за исключением Окири.
«Дайте мне с ней поговорить. В разговор не влезайте. Удивления или других эмоций не показывайте. Я знаю, что делаю, и освобождать это чудо в коконе не собираюсь. Но из самой ситуации хочу извлечь максимальную прибыль. Позже готов ответить на все вопросы, если они появятся, но только позже. Всем всё понятно?»
Члены группы нестройно кивнули. Кто-то, как Слав, нахмурившись и с явным неодобрением, а кто-то без признаков беспокойства, полностью доверяя сказанному мной.
Выйдя вперёд, я твёрдо посмотрел на воплощение, оказавшееся в клетке. Нус-с, начнём.
— Прежде всего мне интересно, как ты умудрилась оказаться здесь? Предполагаю, оказаться за этим барьером не было твоим желанием?
— Ну почему же, здесь сухо и тихо, а ещё нет никого, кто бы критиковал моё, несомненно, талантливое пение. Как вам, кстати?
— Впечатляет, — не стал вдаваться я в подробности и постарался вернуть заточённую сущность. — Если тебе так нравится здесь, может оставить всё как есть? Комфортабельный барьер, хорошая компания, сухо, опять же.
— Скажем так, это не предел моих мечтаний. Пускай основное тело свободно, мои способности тут простаивают. И это, мягко говоря, не устраивает главного.
«Факт номер раз — основное тело не может по „щелчку пальца“ создавать воплощения. Их, вероятно, несколько, но заменяемостью там и не пахнет. С чем это связано? Сложность процесса создания или копия вынуждена учиться заново всему, что связано с жизнью? Или ещё что-то, но факт остаётся фактом, Апофис за столько лет не стал уничтожать это тело, запуская ей на смену другое. Факт номер два, вытекающий из первого, — основное тело не способно отследить это воплощение. Если бы знал, уже бы освободил, значит, в этих печатях установлены какие-то ограничители. Ну или это невозможно в принципе».
— Что же, это всё, конечно, интересно, но это всё никак не объясняет, как ты оказалась здесь, — между тем продолжил я, мысленно делая все нужные пометки, — врага нужно знать как можно лучше.
А то, что все без каких-либо исключений божества для нас враги — это несомненно. В том числе и такая система, как Лабиринт. Загадочная энергия жизни, которой фактически питаются все эти твари, а также поддерживают свою силу, фактически делает нас всех кормом для них. И совершенно без разницы в какой форме они нас используют людей, — как еду или, как собирателей, что приносят эту самую еду. В любом случае мы все тут нужно только лишь для одного — прокормки этих тварей.
Девушка на мой вопрос отчётливо поморщилась, как бы говоря, насколько ей тяжело и неприятно вспоминать об этом. Но всё же ответила:
 
— Недооценка чужих способностей и переоценка собственных, частая проблема смертных и, как оказалось, бессмертных существ. Подловили местные, заманив сюда одной интересной безделицей. Что же, признаю в некоторых случаях даже таким, как я, лучше проверять окружение.
Если честно, меня эта откровенность удивила. Думал, что воплощение Апофиса будет стараться всячески увиливать, а тут прямо с ходу ответила и признала свою ошибку. И это невольно вызывало сомнения в рассказанной истории. Что же, пока допустим.
— И кто из нас, получается, узник? — грубая провокация, но расчёт в том, что у конкретно этого воплощения мало опыта общения с людьми.
— Ха-ха, хорошая попытка, человек. Да, мы в похожем положении, но я хотя бы хозяйка собственной судьбы. Пускай и ограничена в передвижении, а ты же даже умереть-то толком не сможешь. Как по мне, ответ тут однозначный.
— Что значит не смогу умереть?
— А ты как думаешь? Вон то устройство на твоей руке, думаешь, оно только контролирует твою жизнь? Помрёшь трагично, а всё тобой накопленное, в том числе и знания, тут же вернуться в жадные лапки Лабиринта. Вы все рабы и осколки из нескольких разных личностей вытащенных из водоворота душ и слепленных друг с другом, чтобы найти ключ к идеальному именованному. Зачем создавать обычных разумных, если можно экспериментами вывести идеальный инструмент? Погоди-погоди, есть у вас интересное словечко, которое полностью отражает суть. Во! Франкенштейн! Точно. Сотканные из нескольких осколков душ, лишь тени себя прошлых.
За моей спиной некоторые из отряда вздрогнули, хорошо слыша и понимая, о чём говорит воплощение.
«Спокойно! Помните, что божества говорят чаще ложь, чем правду! Ей важно, чтобы мы отключили барьер и для этого воплощение скажет всё что угодно», — шёпотом обратился я ко всем, немного приводя их в порядок, не забыл я и повторить то же самое Окири, чтобы не устроила на пустом месте истерику, если вдруг настолько глупа, чтобы сразу верить подобным существам.
— Так и всё-таки, кто же мы такие в действительности? Кто такие именованные? Кое-что мне уже рассказывали, но я хочу услышать это уже от тебя.
— Вы искусственные существа. Мета-личности, в которых закладываются разные параметры, чтобы Лабиринт смог оценить ваши возможности и силы, а после использовал эти знания для создания ещё более эффективного подопытного. У вас только одна задача — обеспечивать жизнь и развитие Лабиринту.
«И тут ключевое противоречие с тем, что говорил когда-то тот мужчина в цилиндре. Он утверждал, что мы просто души умерших когда-то людей. Причём я тогда понял, что речь идёт лишь о копиях. Эдаких клонах. А здесь уже говорится о нескольких, сшитых друг с другом личностях. Сомнительно. Особенно если вспомнить наших близнецов. Или, скажем ту же Кнопку, Какой смысл возрождать её ребёнком, если только она не закончила свой земной путь рано? Но главное для себя я уже вывел — то, что изменённые, это возрождённые после долгих лет небытия люди. В этом вопросе сходятся они оба и, скорее всего, это правда. С которой нужно будет считаться».
— И что же? — я поднял перед собой руку с браслетом. — От этой штуки невозможно избавиться?
— Почему же? Очень даже возможно, но только с помощью заёмной силы. Например, моей. Ну и надо понимать, что снять это же только половина дела… впрочем, пусть это будет сюрпризом. Ваши шансы провернуть такое самостоятельно, имею в виду убрать вон ту серебристую штуку, я бы оценила, как незначительные.
«А вот этот намёк очень тревожный. Многие в Совете, да и я сам, опасались, что Лабиринт вшил в нас что-то вроде запасного плана, на случай снятия браслета. Что там может быть? Ну, например, мгновенная смерть при отсутствии контакта с браслетом. Или уничтожение разума. Или насылаемое безумие. Вариантов куча и нужно будет как следует подумать, над всем этим. И, вероятнее всего, с кем-то из совета».
Но мне нужно было продолжать. Долгие паузы начинали выглядеть подозрительно: