Зомби Апокалипсис

(На экране фотография молодой, широко улыбающейся темноволосой женщины. Фото, похоже, из выпускного альбома, так как сейчас женщине должно было быть сильно за тридцать.)
Джейсон Вильсон – ключевая фигура в курируемых президентом попытках отыскать средство спасения от чумы, истребившей население Британии и других европейских стран.
(На экране мужчина, выходящий из машины и идущий к зданию со стеклянными дверями. Камера следует за ним. Сверкают фотовспышки, как на Четвертое июля. Ведущий продолжает.)
  
После вчерашнего инцидента на рейсе самолета Американских авиалиний, следовавшего из нью-йоркского аэропорта Кеннеди в аэропорт Акрон, миссис Вильсон была доставлена в Главный медицинский центр, но полученные ею ранения, несмотря на неистовые попытки ее мужа подавить инфекцию, привели к смерти пострадавшей. Вот что сказал мистер Вильсон всего несколько часов назад.
(Мужчина останавливается и поворачивается лицом к репортерам. Он угнетен, голос срывается.)
Марианна боролась, боролась храбро, но интервал между первоначальным заражением и началом нашего лечения оказался слишком велик. У нас не оставалось иного выхода, кроме как... положить конец ее страданиям. Мой сын Джеффри и я, конечно, скорбим, но моя решительность от этого не ослабевает. Напротив, она только укрепилась. Мы найдем лекарство от болезни, уничтожающей человечество. А теперь, если позволите, мне нужно работать.
(На экране снова ведущие. Алисия Буш печально качает головой.) 
Да, и это еще не все плохие новости. На сей раз огорчение ждет любителей спорта, а равно и игроков, поскольку одна из лучших бейсбольных команд низшей лиги сегодня объявила о несомненном самоубийстве питчера «Акрон Эроз» Клива Брейтенбаха.
(На экране улыбающийся молодой человек в форме «Эроз», отрабатывающий броски на командной тренировке...)
(Дневник Джеффри Вильсона – запись от субботы, 8 июня)
▼
Суббота, 20:15 
Очень, очень странно. Лиф только что вошла в спальню, пряча лицо в ладонях. Она села прямо перед окном, наверное, там у нее стул или что-то вроде того, и посмотрела прямо на меня. Нет, я не дурачу тебя, дорогой дневник. Она смотрела прямо на наш дом, точнехонько на мое окно. Потом она помахала рукой и послала мне воздушный поцелуй. Потом, когда она как раз взялась за штору, в спальню въехала ее мама в инвалидном кресле. У Лиф стал виноватый вид, и она торопливо задернула занавески. На этот раз плотно-плотно. От стены до стены, без просветов. Я подождал немного (сейчас без десяти девять), но она не вернулась. И сегодня, похоже, я ее уже не увижу. Мне пришлось сделать музыку погромче, потому что я слышу, как пала плачет. Даже с наушниками в ушах я его слышу. Завидую Лиф, она сидит в своей спальне со своей мамой. Я хотел бы, чтобы моя мама была сейчас здесь. Пускай даже в инвалидном кресле.
(Запись на кассете в диктофоне Джеффри Вильсона – часть третья)
▼
Ладно, вернемся к нашим баранам. Значит...
И хотя Джеймс тоже был славным парнем, по крайней мере, был таковым еще пару минут назад, до того, как врезался в дерево, получив серьезное сотрясение, он изменял своей двадцатисемилетней жене. Но это не имело значения, поскольку Глория Де Фентос тоже трахалась с Карлосом Беннаултом, садовником Де Фентосов, и с чернорабочим на Стайт-роут 343, в Йеллоу-Спрингсе. А Карлос уехал в Оксфорд, в Англию, к своей сестре, Меррил... которая встречалась с женатым парнем из ссудо-сберегательной ассоциации, где она работала (проверить: кажется, там это называется строительным обществом, а не ссудо-сберегательной ассоциацией). Еще нужно уточнить у папы, как это может передаваться: со слюной, ну, что с кровью, мы знаем, с семенем, через воздух...
Де Фентос, парень, который и мухи не обидит, перебрался через рассыпавшиеся повсюду в беспорядке тринадцатидюймовые квадраты образцов линолеума синего, серого, зеленого цветов, цвета вечерней зари и нейтрального цвета, вылез из покореженного «камри» и огляделся, ища кого-то, с кем можно разделить свои проблемы. В итоге проблемы он разделил с Арти Беннетом. И даже то, что Арти успел к своей машине как раз вовремя, чтобы вынуть из бардачка «смит-вессон» и быстро всадить пять пуль в голову и грудь Джимми Де Фентоса, даже этого оказалось недостаточно. Недостаточно, пускай даже больше не молодой, но окончательно и бесповоротно мертвый Джимми лежал на земле, с лицом, превращенным в нечто вроде мясного рагу, что подается в «Боевой пицце» на Иствуд-авеню.
Надо отдать Арти должное, он размышлял о том, чтобы сунуть все еще теплый ствол «смит-вессона» себе в рот и отправить последний патрон в полет сквозь верхнее небо и в самый мозг. Но, глядя на оружие, он вдруг начал неудержимо дрожать. Все еще сжимая в руке пистолет, он рухнул назад и умер... и ожил снова, не успев удариться о землю.
Пистолет остался лежать в нескольких шагах от него, когда он неуверенно поднялся на ноги.
(Выдержка из лабораторных записей доктора Джейсона Вильсона)
▼
Реакция зомби из самолета на тазер послужила первым указанием на то, что нам удастся найти способ обуздать вирус. В Центре я работал с Марианной. Своего рода синаптическая передача возбуждения, новая для спинного мозга, была обнаружена в нейронах (М-клетка) посредством пассивного распространения их импульса через синаптическую мембрану. После стимуляции восьмой пары черепного нерва (слухового или кохлеовестибулярного нерва) потенциал постсинаптического возбуждения (ППСВ) проявился в М-клетке с очень коротким временем запаздывания (около 0,1 мсек), что, вероятно, представляет незначительную синаптическую задержку. Подобная реакция свойственна только концам колбовидных утолщений: резкое увеличение потенциала вдоль латерального дендрита М-клетки в период активности и ранний ППСВ максимален в дистальной части дендрита, где доминируют колбовидные утолщения. Изменения потенциала в М-клетке распространяются (пассивно) обратно в определенные волокна восьмого нерва (возможно, в колбовидные утолщения), указывая на наличие особых связей с малым сопротивлением между ними и М-клеткой. Одним словом, мы на пороге открытия нового способа лечения путем введения реактивного агента в синаптические нейронные комплексы, участвующие в рефлекторной деятельности. Но для Марианны уже слишком поздно.
(Запись телефонного разговора с личного номера Джейсона Вильсона, профессору Джейкобу Цейтнеру в Саратога-Спрингс, Нью-Йорк, суббота, 8 июня)
▼
Джейк?
Да, это Джейк Цейтнер. Кто говорит?
Джейсон. Джейсон Вильсон.
Джейсон! Ох, блин, Джез... Мы с Кейт соболез...
Да. Спасибо, Джейк.
Ты как?
Как? Сам знаешь.
Да. О господи, Джез, мне так жа...
Слушай, мне нужен твой мозг. Соберись.
Выкладывай.
Тот парень, что ранил Марианну? Парень из самолета?
Его уложили тазером.
Тазером?
Да. Он рухнул, как мешок с углем.
И?
Ну, я и подумал, может, нам удастся внедрить или индуцировать в жертвах своего рода электрический заряд?
Ты хочешь сказать... вроде как закоротить их?
Да, да. Попробовать.
Ты пробовал?
(Молчание.)
На ком ты испробовал?
(Молчание.)
Джез, на ком...
Ты знаешь, на ком я испробовал это, Джейк. 
Давай не будем тут груши околачивать. 
  
Я задал тебе гребаный вопрос. 
Помоги мне, ладно?
(Пауза.)
Ладно.
Итак?
Ну, может, тебе не потребуется внедрять что-либо.
Э?
Может, тебе просто нужно усилить что-то, 
что уже есть.
Конечно, что-то, что... 
что увеличит электрическую активность в нервной системе.
Стимулируя нейротрансмиттеры?