Зомби Апокалипсис

– Возьми меня с собой, Джордж. Мне тут плохо, – выдохнула я злым шепотом. 
Он не ответил, но сжал меня крепче. Мне было жутко и здорово одновременно. Но, в конце концов, я, втянув носом воздух, оторвалась от Джорджа. С минуты на минуту вернется мистер Дрейк, а я не хотела, чтобы он видел меня плачущей. Я вообще не хотела, чтобы он видел что-то важное для меня, и от этого делалось еще печальнее. Все мы здесь как в ловушке, и лишь раздражение и страх держат нас вместе. 
  
Глаза Джорджа были красные, зрачки – малюсенькие, словно он не спал толком много недель. Он выглядел таким грустным и побежденным. 
– Я люблю тебя, ты это знаешь, правда, Мэдди? 
Из-за слез все вокруг выглядело размытым, и он тоже. Я смогла только кивнуть, я думала, что сейчас взорвусь от невыносимого желания, чтобы все было по-прежнему, когда были Барби, и Я, и Джордж, и моя влюбленность в Алекса, и мама, и папа, и то, как они не обращали внимания на бабушку и ее глупые истории. Все это горело в моем онемевшем горле. 
Его холодная рука коснулась моей щеки, а потом он поцеловал меня. Я плачу сейчас, просто думая об этом. Это был не такой поцелуй, какой я воображала, мечтая об Алексе. Его губы были холодными, с каким-то железным привкусом. Но это был мой первый поцелуй, и я счастлива, что это произошло у меня с Джорджем. Он был нежным, мягким, и его язык коснулся моего языка только раз. Но это был поцелуй. Взрослый поцелуй. 
– Я не могу остаться, Мэдди. Это небезопасно. Мне нужно идти. 
Он не стал ждать, когда вернется мистер Дрейк, он начал спускаться по лестнице. Думаю, он тоже плакал. Я схватила его за руку и попыталась втянуть обратно, я так рыдала, что ничего не видела, и его ногти царапнули по моему запястью. Тогда я этого даже не почувствовала. Я чувствовала только, что сердце мое разрывается. 
Мистер Дрейк явился как раз вовремя, чтобы не дать мне ринуться за Джорджем. 
– Не глупи, девочка! – прошипел он. Его рука стиснула мою, и он уволок меня вглубь квартиры. Он сжимал мою руку так, словно ненавидит меня. Может, так оно и есть. 
Царапина на руке саднит. Позже посмотрю, может, найду пластырь. Когда Сильвия перестанет плакать. Джордж уже не вернется. Я в этом уверена. Я вдруг почувствовала себя такой одинокой. 
7 ИЮНЯ
Еще рано. Не могу спать. Не хочу спать. Мне холодно. Мир серый. Не замечала. Все серое с красноватым оттенком. Странно. Должно казаться диким. Не кажется. Просто чуть необычно. Может, это лихорадка. Я не чувствую жара, но, думаю, я заболела. Кажется, мне надо бояться. А я не боюсь. Просто все как-то... расплывчато. Сегодня не могла вспомнить, как выглядела мама. Я очень старалась, но не смогла увидеть ее лица. Я уснула. Теперь спать не могу. Неспокойно мне. Из-за лифчика чешется спина. Может, грудь, наконец, растет. Кажется, мне все равно. Почему должно быть не все равно? 
Мне нравится ночь. 
Мне нравится ночь. 
Я написала это дважды. Вижу. Лихорадит. 
Странно. 
Недавно грохнуло, точно взорвалось что-то большое. Думаю, это где-то у моста Блэкфрайерс. 
Я подняла штору, чтобы посмотреть. Мне плевать, что подумает мистер Дрейк. Они все в соседней комнате. Они «там», я «тут». 
Смешно. ХА-ХА. Хотя я не смеюсь. ХА-ХА выглядит забавно. Слова выглядят забавно. 
Ручка в моей руке влажная от пота, но кожа холодная. Они там говорят обо мне. Я знаю. Я слышу их шепот. Чуть не написала, что чую их шепот, но это было бы неправильно. Шепот не пахнет. 
Заразилась. 
Я не боюсь. Боятся они. Я не боюсь. 
Штора поднята. Вижу, что снаружи. Небо рыжее. Это не закат. По эту сторону реки город горит. 
Сейчас слышу гул самолета. Прямо над головой. 
Я все еще вижу башню с часами. Алекс там. 
И Джордж. И Барби. Они смотрят вверх. Думаю, я улыбаюсь, хотя лицо точно одеревенело. Все там внизу. Почти как раньше. Они ждут меня. 
Я что-то чувствую. Хорошо. Не одиноко. Хочу выйти наружу. 
Подняла руку чтобы они знали я вижу их. 
Не думаю что еще напишу сюда. 
Я голодна. 
«Христианская радиовещательная сеть, 6 – 7 [44]»
Конечно, это трагедия... то, что происходит в Великой Англии, но нужно понять, Кристи, что это не природный феномен. Это плод длительных, глубоко укоренившихся вложений в сатанинские ценности.
Кое-что случилось в Англии давным-давно. Люди не желают говорить об этом. После римлян христианство было попрано. Они были Язычниками, теми, кого сейчас мы бы назвали сатанистами. Они жаждали, как всегда жаждет Сатана, – власти, они вгрызлись в плоть Англии, совсем как долгоносики, проедающие себе пути в хлопчатнике. Они скрывались, но оставались у власти. Короли и королевы Англии всегда были сатанистами. Они приносили в жертву христианских девственниц во время выноса знамени и коронации, и дьявол говорил: «Отлично, продолжайте, отворачивайтесь от Христа, будьте моими последователями, и ад позаботится о вашем благополучии. И примет вас с распростертыми объятиями». Конечно, дьявол ужасный лжец, как мы видим сейчас. Мне не доставляет удовольствия говорить это, но народу Англии теперь известны последствия. Сделка аннулирована. Пора платить волынщику [45]. Знаете, это интересно. Мы все слышали фразу «пора платить волынщику», но кому из нас известно, кто этот волынщик и чем ему надо платить? Немногим, уверен. Волынщик – это дьявол, и, если вы слышали английские волынки, вы не удивитесь, ибо их завывания кошмарны, как стоны мучающегося проклятого, – и платить ему надо плотью. Разлагающейся плотью!
Отцы-основатели знали это, вот почему добрые христиане, такие как Джордж Вашингтон, были вынуждены поднять праведную богоугодную революцию. Сбросить сатанинское ярмо старой доброй Англии. Георг Третий, Черный Папа Вельзевула, послал демона в обличье Бенедикта Арнольда задушить нашу великую нацию в ее колыбели, совсем как Ирод, пославший убийц уничтожить новорожденного Иисуса Христа. Как и Иисуса, Соединенные Штаты защитило вмешательство Вседержителя, и лишь воля Его противостояла силам зла. С тех самых пор Англия проклята. Сие есть истина.
Все церкви Англии, в сущности, посвящены дьяволу. Так называемая Англиканская церковь – тайное общество педерастов, содомитов и прочих всевозможных нечестивцев. Они совокупляются с козлами и топят христианских детей в своих купелях. Если посмотреть на перевернутую пятифунтовую купюру в зеркало, подпись на ней читается «Сам Люцифер». В девятнадцатом столетии, когда власть Англии простиралась по всему земному шару и на картах ее владения закрашивались багряным, великая паутина сатанизма опутала мир. Официальные религии Великой Англии – вуду, туги, оби, друидизм, викка, дарвинизм и пресвитерианство – все ветви великого семиглавого змея сатанизма. Слышите, что я говорю, Кристи? Сатана, враг рода человеческого, великий искуситель. Он хитер. Мы все знаем это. Он может являться нам в непритязательной, занимательной форме, вкрадчиво и располагающе, как Мистер Бин. Но это Сатана! Он может принимать миловидный облик, как Хелен Миррен. Но это Сатана!
  
Все, что сделано в Англии, сделано дьяволом. Четверка Битлов – это война, голод, мор и смерть. Стюарт Сатклифф [46], добрый христианин, понял это и отрекся от банды. И был убит за это. Повешен за ногу, с выпущенными на пол, в перевернутую пентаграмму, внутренностями. Об этом можно прочесть в книгах. Это все правда. Уинстон Черчилль курил ту сигару, чтобы президент Рузвельт не учуял запаха серы, когда они встретились в Ялте. Черчилль явился на эту конференцию прямо из ада, где получал приказы от своего истинного хозяина. Несколько месяцев, и Рузвельт мертв. И Великая Англия не вышвырнута из сообщества наций, как намеревался Рузвельт. Королева Елизавета махровая феминистка, поддерживающая социалистические, антисемейные политические движения, поощряющие женщин бросать своих мужей, убивать своих детей, колдовать, разрушать капитализм и становиться лесбиянками. Она дает женщинам, сделавшим три или больше вещей из этого списка, медаль под названием орден Английской империи и приглашает на оргиастические сборища в свой дворец погибели.