Зомби Апокалипсис
Ты же знаешь Зои. В сущности, она очень похожа на тебя – она разумная женщина, у которой всегда есть свое мнение. Впрочем, разума в ней больше нет, или, по крайней мере, он не такой, каким был прежде. Как мы с Карен говорили в детстве: свет горит, а дома никого.
Но судя по тому, что мелькнуло передо мной, прежде чем я вчера ухитрился запереть Зои в нашем подвале, в ее голубых глазах больше не горит свет.
Кажется, ты даже не видела нашего цокольного этажа. Папа вроде заглядывал туда, когда мы только-только въехали в этот дом, но смотреть там особо не на что. Просто две пустые комнаты; задняя отделена от передней дверью, которую можно запереть и которая, к счастью, весьма крепкая. Я не колеблюсь. Знаю, снаружи мне делать нечего, а то, что осталось от единственного существа, которое меня заботит, шаркает, натыкаясь на стены, взаперти, во тьме под домом. Она не дышит – я слушал, прижав ухо к двери, – но двигается. Медленно, безостановочно, как те твари там, на улице. Твари, дергающие приколоченные мною доски, твари, бьющиеся о них лицами, пока головы не расколются, и тогда другие твари наступают сзади, занимая места выбывших.
Когда экран компьютера, наконец, погаснет, я встану и подожгу что-нибудь на этом этаже (вероятно, это будут книги, что, конечно, расстроило бы папу, но проклятое Европейское экономическое сообщество сделало практически все остальное огнеупорным).
Потом я спущусь в подвал, сяду у двери и буду слушать Зои, буду находиться так близко к ней, как только могу, пока оба мы не сгорим.
Это лучшее из всего, что я могу сделать, и знаю, ты сделала бы то же самое или нечто вроде этого. Ты всегда верила в лучшее в людях, в человеческой расе. Ты привечала хорошие времена и делала их особенными и решительно восставала против плохих, когда безрассудство, глупость и насилие одерживали временные (на что ты очень надеялась) победы.
Ты делала мир лучше для тех, кого любила, и я счастлив, что тебя нет здесь, и ты не видишь, что творится вокруг теперь, когда бездумье и смерть стали вечными, когда все не так и тьма стремительно всплывает на поверхность. Еще полчаса, и меня тоже уже не будет, и я перестану видеть этот кошмар.
А еще я рад, что вы оба похоронены по ту сторону океана и вероятность того, что мы когда-либо встретимся, шаркая по одной и той же улице с пустыми глазами, в которых не горит свет, равна нулю.
Мы никогда уже не увидим друг друга, но это ничего. Ты всегда в моей памяти.
Я люб...
КОНЕЦ ДОКУМЕНТА:
ФАЙЛ ИЗВЛЕЧЕН ИЗ ЖЕСТКОГО ДИСКА ПОВРЕЖДЕННОГО ОГНЕМ ЛЭПТОПА (вещественное доказательство № 46887);
МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ СКРЫТО В СООТВЕТСТВИИ С ПУНКТОМ 19 ЗАКОНА О НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ
КОНЕЦ ЗАПИСИ.
Кому: Уильям Барнсли, Картографический институт, Мадрид
Копия: Доктор Дэниел Томпсон, начальник отделения Госпиталя университетского колледжа, Лондон
От: Профессор Маргарет Винн, ГУК, Лондон
Тема: Церковь Всех Святых
Дорогой Уильям,
департамент настаивает, чтобы я отныне пользовалась электронной почтой, аргументируя это тем, что так быстрее и отправка происходит немедленно, и в данном случае я с ними согласна, так как у меня имеется к тебе один безотлагательный вопрос, нуждающийся в обсуждении.
Жаль, что ты не присутствовал на конференции в церкви Святого Альфеджа. А может, и хорошо, поскольку там, как всегда, собрались всякие недоумки, препятствуя любому прогрессу в чем бы то ни было. Члены Католического совета снова опростоволосились, загрузив себя вопросами контроля рождаемости и проблемой женщин-священнослужителей, когда им следовало бы заняться делами насущными, и Священный синод ничуть не лучше, болтают себе о пастырях-гомосексуалистах, а результата – ноль. Посади несколько священников в одну комнату, и они примутся решать, что должен играть оркестр, пока «Титаник» идет ко дну. Их как будто и не касается то, что в наши трудные времена церкви практически опустели. Ладно-ладно, не буду заводиться. Вчера вечером я послушала речь премьер-министра о том, что все мы должны встряхнуться и дружно работать, чтобы преодолеть экономические трудности, и что Британия еще научит остальной мир, как пережить недавний кризис. Речь транслировалась по радио, а сам премьер пребывал в ознакомительной поездке по Техасу. Фунт стерлингов сейчас стоит меньше, чем ранд [5], вот он и заигрывает с нефтяными баронами.
Я явилась на это однодневное мероприятие, чтобы поднять вопрос о церкви Всех Святых, но времени не хватило даже на то, чтобы просто затронуть тему. Знаешь это здание? Весьма непривлекательное нагромождение в ранневикторианском стиле грязного, замшелого известняка, с кривыми контрфорсами и падающим шпилем, на Блэкхит-хилл, на краю Гринвичского парка.
Я ходила туда в прошлом месяце из-за странной истории с епархией, которая постоянно о себе напоминает (в моей области, по крайней мере; тебе известно, сколько времени я потратила на исследования для Лондонского археологического сообщества, копаясь в Британской библиотеке). У архитектора Николаса Хоксмора была уйма учеников, перенявших его весьма спорную манеру, принимая ее как должное. Известно, что один из его помощников, Томас Морби, участвовал в возведении церкви Всех Святых, определенно отвечая за создание склепов и сводчатого подвала, однако неясно, имел ли он отношение к строительству самого здания, а если имел, то в какой степени. Впрочем, гадать об этом нет смысла, так как наземная часть храма была полностью реконструирована в тысяча восемьсот пятидесятом.
В любом случае, едва оказавшись там, я заметила на парковке ряд ярко-желтых экскаваторов. Было там и около дюжины протестантов (в основном пожилых), ежащихся в своих дождевиках, замерзших и усталых. Один держал плакат, гласящий «СОХРАНИМ ДЕРЕВНЮ ЗЕЛЕНОЙ», будто бы мы где-то в Нью-Форесте [6].
О небо, Блэкхит все-таки пригород. Знаю, они хотели как лучше, но, думаю, им при всем при том еще и нравится быть жертвами.
Так вот, я подъехала, заглянула за ограду и убедилась, что они собираются копать непосредственно за церковью. Идея, очевидно, в том, чтобы площадка Нового Фестиваля Британии соединялась трамвайной линией с обновленной церковью Девы Марии, что, полагаю, являлось одной из причин выбора именно этого места.
В тот момент я осознала крайнюю необходимость данного письма; ты ведь картограф и разбираешься во всех этих штуках лучше меня, но разве старый правительственный указ не вести раскопок на восточной стороне парка еще не в силе? Или устроители Фестиваля просто попрали его, не посоветовавшись ни с кем?
Буду очень благодарна, если ты ответишь мне как можно скорее. Вчера я снова заглядывала туда, и, похоже, они уже начали рыть.
Всего наилучшего,
профессор Маргарет Винн.
Кому: Уильям Барнсли, Картографический институт, Мадрид
Копия: Доктор Дэниел Томпсон, начальник отделения ГУК. Лондон
От: Профессор Маргарет Винн, ГУК, Лондон
Тема: Церковь Всех Святых
Дорогой Уильям,
спасибо за быстрый ответ. Именно так я и думала. Но проверила и убедилась, что никто, ни с кем не консультировался. В субботу я посетила Лондонский музей и встретилась с твоей старой коллегой Даяной Ферми, которая, кстати, шлет тебе привет.
Там, в скудно освещенном подвале, мы откопали оригинал карты с координатной сеткой территории Блэкхита. Удивительно, но границы земель парка и церкви семнадцатого века совершенно не отличаются от тех, что существуют на сегодняшний день. Очевидно, никто даже не удосужился это проверить, что само по себе поразительно.
На самом деле пространство между парком и пустошью подвергалось малоприятным внешним воздействиям, по меньшей мере, трижды. Последний раз – огромные канавы вдоль Ледисмит-кресент засыпало обломками домов и фабрик, разбомбленных во время налета в 1940-м. До того Георг Третий приказал снести ряд богатых домов, а то, что от них осталось, закопать в этом самом месте в 1803-м (король тогда страдал от одного из своих приступов безумия, – полагаю, он считал, что поместья принадлежали мятежным папистам). А еще раньше тут, по приблизительным подсчетам, похоронили около 11 тысяч человек – это произошло непосредственно перед Великим лондонским пожаром. Хоть в приходские записи того времени и не удосуживались вносить смерти представителей беднейших слоев населения, я уверена, что погребенные под церковью Всех Святых были жертвами бубонной чумы, выкосившей город в год, предшествующий пожару. Похоже, здесь закопали более десяти процентов от общего числа погибших – а это около ста тысяч, – поскольку мягкую глинистую почву было легко рыть. Если верить Даяне, некоторых богатеев похоронили в свинцовых гробах, но остальных в лучшем случае завертывали в простыни или засовывали в мешки, и вот что я думаю – влажная глина вполне могла законсервировать трупы, верно?