Зомби Апокалипсис
Да простится мне личное наблюдение, за последние годы уличное патрулирование претерпело странные изменения. Не так давно ночные дежурства считались гораздо менее хлопотливыми, чем дневные, и в то же время были значительно опаснее. Теперь, хотя наоборот и не стало, изменения налицо. Новейшие тенденции в преступной деятельности, особенно в плане общественных беспорядков, отражают увеличение случаев нанесения вреда полицейским в дневные часы. Ночами, хотя преступления, конечно, случаются, на улицах стало куда спокойнее, чем раньше.
Непостоянная атмосфера современной Британии, которую Новый Фестиваль, кажется, намеренно игнорирует, похоже, разубеждает всех, кроме уж самых закоренелых правонарушителей, бродить после заката.
В 22:07 к нам поступил первый вызов за вечер. Некий служащий вернулся домой с работы и обнаружил, что его квартира на Кроксли-корт ограблена. На место происшествия отправилась патрульный констебль Флетчер.
В 22:14 нас вызвали на Горналл-стрит, где, по сообщениям, дрались трое мужчин. Я выехал, но по прибытии обнаружил, что констебль Гейтвуд меня опередила. Она арестовала трех бродяг за хулиганство в пьяном виде.
В 22:22 меня известили о том, что патрульный Баркворт выехал на разбор ДТП на Морден-хилл.
В 22:38 на Горналл-стрит прибыл фургон-автозак. Констебль Гейтвуд отправилась в Гринвичский полицейский участок оформлять документы на арестованных.
В 22:47 я прибыл на Камберпатч-авеню, так как поступило сообщение о том, что два юнца дергают дверцы припаркованных автомобилей. На вызов откликнулась и констебль Флетчер. Она подъехала с южного конца Камберпатч-авеню – и вспугнула парочку молодых людей, которые побежали на запад, по Фриш-лейн. Патрульный констебль Флетчер приступила к преследованию, но из-за большого количества расставленных кое-как мусорных контейнеров ей пришлось бросить машину и кинуться в погоню на своих двоих. Я свернул к западному концу Фриш-лейн, но оказалось, что подозреваемые на полпути перелезли через ограду и спустились по насыпи в так называемую Выемку (заброшенный и заросший железнодорожный тупик).
Мы с констеблем пытались продолжить преследование, но Флетчер запуталась в колючей проволоке. Я обыскал дно Выемки, однако подозреваемых не обнаружил, после чего отправил запрос на собаку-ищейку, но, поскольку никакого преступления совершено не было (позже подтвердилось, что ни одна машина не повреждена и не вскрыта), мне сообщили, что в настоящий момент кинологическая служба недоступна.
К этому времени полицейский констебль Флетчер уже освободилась, но железные шипы оставили на ее руках и ногах несколько глубоких ран.
В 23:13 я отвез констебля Флетчер в Университетский госпиталь в Льюишеме. Лишившись двух человек, смена 5 существенно ослабла. Однако пока наше дежурство ничем не отличалось от любого другого, такого же будничного, и я не счел нужным требовать у муниципалитета еще людей. Я просто вызвал констебля Стопфорда и предоставил ему патрульную машину констебля Флетчер.
В 23:20 я запер автофургон, поставил его на сигнализацию и возобновил патрулирование.
В 23:25 диспетчер сообщил мне, что констебль Стопфорд вызван на урегулирование домашнего конфликта на Редвуд-гров, 15.
В 23:29 я связался с диспетчерской, запросив текущие сведения о патрульном констебле Макинтоше. Неделю назад вокруг раскопок проходили митинги протеста, хотя в последние дни все поутихло (вероятно, вследствие слухов о том, что некоторые люди «исчезли»).
В 23:30 диспетчер сообщил мне, что рация констебля Макинтоша не отвечает. Я попросил не оставлять попыток связаться с ним.
В 23:33 диспетчер доложил, что констебль Стопфорд запросил подкрепление. Я ответил, что все заняты, но попросил объяснить, в чем дело. Мне сказали, что «бытовая ссора» на Редвуд-гров, 15, оказалась яростной дракой между мужчиной и его молодой женой, в результате которой весь их коттедж был разгромлен.
Оказалось, что молодая пара, о которой шла речь, – это Кори и Фрида Данхилл. Они нам хорошо известны как воришки и пьяницы, регулярно дерущиеся во время попоек. Кори Данхилла несколько раз арестовывали за нанесение побоев жене, но и Фриду Данхилл тоже несколько раз арестовывали за нанесение побоев мужу. Впрочем, до суда дело ни разу не дошло. Их неоднократно предупреждали, что полиция не желает тратить на них время, и советовали обратиться в консультативную помощь по вопросам семьи и брака.
Диспетчер сообщил, что констебль Стопфорд пробовал поговорить с супругами о нарушениях общественного спокойствия, но те накинулись на него и выставили из своего дома.
В 23:41 я прибыл на Редвуд-гров, 15, где и обнаружил взъерошенного констебля Стопфорда с заметными синяками на лице. Он сказал, что оба Данхилла затеяли драку в гостиной их коттеджа. Я постучал в дверь, и мне тут же ответил Кори Данхилл. Получив предупреждение, Данхилл признал, что они с женой продолжали спорить в присутствии патрульного Стопфорда и что Фрида Данхилл не стеснялась в выражениях. Тут вмешался констебль Стопфорд и заявил – с моей точки зрения, совершенно напрасно, – что если бы его дочь когда-нибудь произнесла такое, он задал бы ей взбучку, которую она запомнила бы на всю жизнь.
У современной полиции существует «старая школа» и «древняя школа». Патрульный констебль Стопфорд определенно относится ко второй категории. Ему около пятидесяти, но на вид все шестьдесят. Сомневаюсь, что он водил патрульный автомобиль, а уж тем более шагал в дозоре после принятия Закона о контроле за исполнением уголовного законодательства, так что он не подготовлен к общению с необузданной, темпераментной молодежью наших дней. Когда он достал Данхиллов своими увещеваниями и к тому же, по их словам, угрожал им насилием, они объединили силы и вышвырнули старика из дома.
Возможно, конечно, что констебль Стопфорд, который, при всех своих недостатках, все же бывалый служака, спровоцировал конфликт и не стал сопротивляться побоям, поскольку по правилам при наличии «лицевых травм» полицейский должен сидеть дома, по крайней мере, две недели. Но мне не хотелось задавать ему подобные вопросы, особенно сейчас.
В 23:48 я услышал от диспетчера, что констебль Макинтош все еще не отвечает на вызовы. Очевидно, мне придется отправиться на его поиски.
Невзирая на мое отношение к тактике констебля Стопфорда, я согласился с его утверждением, что Данхиллы напали на офицера полиции. Таким образом, патрульный Стопфорд получил повод арестовать их. Я вызвал автозак, но мне сообщили, что в Гринвиче произошла стычка двух бандитских группировок и все машины заняты перевозкой задержанных. В итоге я решил сам доставить арестованных в участок.
В 23:59 я прибыл в Гринвичский полицейский участок, и констебль Стопфорд повел своих пленников в камеру. Я посоветовал ему после оформления документов обратиться за медицинской помощью.
****************
01-05
В 00:06 я вернулся к церкви Всех Святых.
Шпик Один и Шпик Два все еще сидели в машине перед зданием. Они дружно уплетали взятую навынос пиццу. Я знаками показал, что хочу поговорить с ними.
Шпик Один – дородный мужчина, заросший бородой. Тогда, как и во всех остальных случаях, когда я видел его, он был в кожаной куртке-косухе. Он вообще больше походил на байкера, чем на правительственного агента. Шпик Два – моложе, светловолосый, аккуратно одетый. Было в нем что-то от пай-мальчика из частной закрытой школы, но авторитет ощущался.
Я спросил у них, не видели ли они патрульного констебля Макинтоша, обходящего периметр раскопок. Они ответили отрицательно, хотя Шпик Два заявил, что если они не заметили полицейского, это еще не значит, что его тут нет, и вообще они сосредоточены на вещах поважнее. Я поинтересовался, понравилась ли им пицца и заказали ли они заодно чесночный хлеб, на что они хмыкнули и воздержались от комментариев. Тогда я сказал, что собираюсь посмотреть возле церкви. Это, кажется, немного протрезвило их. Они предупредили меня, что я не должен пытаться войти в здание, поскольку оно закрыто. Я напомнил им, что перед офицерами полиции открыты все двери, когда речь идет о защите жизни и здоровья.