Лучший травник СССР (СИ)
— Были, — вздохнул старик. — Но они ушли первыми. Почувствовали, что мир умирает, и улетели искать новый дом. Я их не виню. У каждой твари — свой путь.
— А эльфы? Друиды?
— Эльфы закрылись в своих лесах и тоже исчезли. Тихо. Никого не предупредив. Друиды пытались спасти мир, но их сил не хватило. Я остался один. Вернее, почти один. Меня дед успел в жёлудь переселить и вышвырнуть в миниатюрный Пробой, который сам создал на остатках Силы. Сказал: «Жди, Ратибор. Придёт время — и новый дом найдёшь». Я ждал. Почти двести лет. Думал, с ума сойду от тоски.
— И дождался, — улыбнулся я в темноте.
— И дождался, — согласился он. — Тебя. Странного, непонятного, с пробитой башкой и вредным характером. Но с добрым сердцем. Я чую.
— Ладно, старый, — зевнул я. — Давай спать. Завтра травы разбирать.
— Спи, — разрешил Ратибор. — Завтра будет долгий день.
Я уснул почти мгновенно. И снились мне престранные сны — леса, каких я никогда раньше не видел. Города с остроконечными башнями, ушастые эльфийки и огромный дуб, стоящий посреди бескрайнего поля. А под дубом сидел старик с длинной седой бородой и смотрел на звёзды.
— Так вот ты какой, Ратибор… — пробормотал я сквозь сон.
* * *За прошедшую неделю в Свердловск мне пришлось съездить дважды.
Первый раз чтобы подать заявление со всеми приложенными документами, а второй — чтобы получить удостоверение, форму и оружие.
Должен отметить, что оба раза мне с погодой повезло. В Свердловске накрапывал дождик, и поэтому лёгкий болоньевый плащ на мне никого не удивлял. А мне он был нужен. Под ним скрывалась моя афганская форма со всеми наградами, знаками отличий и ранений. И это сразу снимало у служащих больше половины самых каверзных вопросов.
Даже кладовщик из оружейной уважительно цокнул языком, когда мой иконостас обозрел, а потом ушёл куда-то вглубь своего логова и притащил мне изрядно запылённый карабин в чехле:
— Вот этот бери, паря. Зверь-машина, — выложил он передо мной СКС-45, — Лично отстреливал.
СКС-45. Легенда, если что. Входит в нашу стрелковую триаду, знаменитую на весь мир: автомат Калашникова, СКС и пулемёт Дегтярева РПД.
Собственно, СКС все видели так или иначе, хотя бы по телевизору в руках бойцов Кремлёвского комендантского полка.
К карабину полагались две обоймы на десять патронов и четыре десятка патронов, самого распространённого армейского калибра. Того самого, что и у автомата Калашникова.
— А что с патронами и запасными обоймами?
— Только в случае утери. Либо за свой счёт, либо по отдельному заявлению, подтверждающему факт перерасхода.
— За свой счёт. Ещё парочку обойм и пятьдесят патронов, — кивнул я, — Знаешь же нашу поговорку — «патронов бывает или очень мало, или мало, но больше уже не унести».
Старик улыбнулся нехитрой шутке и отправил меня в кассу с накладной, которую тут же лихо заполнил. Мой Орден и форма сработали ещё раз, и деньги у меня приняли без звука. А там я и желаемое в оружейке получил.
Ну что, граждане — товарищи — браконьеры! Дайте мне только карабин пристрелять и произвести лёгкий напиллинг, подгоняя его под себя, и на тропу войны выйдет грозный и смертельно опасный Егерь!
Забегая вперёд, отмечу, что карабин и впрямь оказался хорош!
Когда я его пристрелял и подогнал под себя, Вовка лишь охнул, глядя, как я секунды за три вогнал пять пуль в прибитую к дереву банку из-под тушёнки. Метров со ста, если что.
А вот нечего удивляться. Год службы в Афгане ещё не тому научит…
Глава 4
К знакомствам Володя отнёсся серьёзно. Познакомил меня и с травницей, и с парой девушек из нашего районного центра, посёлка городского типа Ачит.
Обе девушки приехали по распределению, как молодые специалисты. Таня, после кульпросвет училища, а Ирина — после медицинского института. И хоть Ирина была в местной больницы единственным врачом с высшим образованием, но должность главврача ей не светила. Там давно и прочно обосновался Трофимов. Коммунист со стажем, фронтовик и орденоносец. Любой причины из этих трёх было достаточно, чтобы перекрыть такую мелочь, как её высшее образование. Карьеры ей не светило.
Кстати, прав оказался мой друг. Обе девушки, как минимум, миленькие.
Неудивительно, что Ратибора заинтересовала врачиха. Почуял родственную душу и заставил меня минут пятнадцать выспрашивать девушку про её больных, благо Вовка был занят на почте, где он переоформлял подписку на газеты и журналы.
Ирина сначала не поверила в серьёзность моих расспросов, посчитала, что я заигрываю таким нелепым образом, но потом сама увлеклась, и пусть без имён, но рассказала о нескольких интересных случаях, которые сильно заинтересовали Ратибора.
— Ирина, а как вы относитесь к лечению травами? — спросил я у медички, естественно, по настоянию вредного старика.
— Я к нему никак не отношусь. Я медик, и точка, — гордо ответила мне обладательница государственного диплома.
— Но ни с ревматизмом, ни с псориазом вы так и не справились, — позволил я себе маленькое уточнение.
— Насколько было в моих силах, и то и другое теперь протекает в более лёгкой форме.
— А если мои средства помогут их излечить, то вы поверите в травничество?
— Не смешите меня. Псориаз неизлечим. Да и с ревматизмом в нашем климате справится непросто. Чуть застудился больной, и новое осложнение. И потом — зачем это вам нужно?
— Если честно, то хочу заявить о себе, как о травнике, который лечит народными методами, — немного пафосно заявил я в ответ.
— Знахарь? Людей дурить будете и деньги зарабатывать? Так вот я вам не помощник! — сердито отчитала меня докторша, и собралась уходить.
— Да не нужны мне деньги. Если кто и захочет отблагодарить, так лишь по факту излечения.
— Тогда начните с нашей уборщицы — бабы Глаши, а то она иногда до больницы дойти не может, так её прихватывает, — бросила она, прежде, чем с треском захлопнуть дверь
— Как скажете, — ответил я ей уже в спину, точней — в закрытую дверь.
Ну чтож… Вызов принят.
— Ратибор, а твои снадобья с ревматизмом точно справятся? — немного нервно поинтересовался я у подселенца.
— Пф-ф-ф… Три дня, и скакать будет ваша бабушка, как молодая козочка! — заверил меня подселенец.
— Сорока, а ты случайно не знаешь, кто у вас с псориазом мается? — спросил я у Вовки на обратной дороге.
— Ты про начальника Афанасьевского ОРСа спрашиваешь?
— Сам не знаю про кого. А он что, болеет?
— Угу, иногда такими пятнами идёт, что смотреть жутко.
— Слушай, а ведь ОРС у нас…
— ОРС — это дефицит. Министерство лесного хозяйство часть валюты пускает на закуп импорта и распределяет по ОРСам при леспромхозах, ну, и до нас иногда крохи доходят. И из отечественного кое-что через ОРС можно раздобыть. Вон, батя у меня как раз через них себе Ниву купил. Правда больше тонны живицы сдал, чтобы талоны получить, но так и платят за неё хорошо. Считай, половину машины смолой отбил.
Пу-пу-пу… Нива… Это уже интересно. Убогий асфальт пока только от Свердловска до Бисерти проложен, а дальше идёт грунтовка, отсыпанная галечником. По весне и по осени там такие лужи случаются в низинах, что на легковушке и соваться не стоит. Если что, отсыпать эту дорогу ещё при Екатерине Второй начали, когда Екатеринбург готовился к приезду царицы. По сей день вдоль тракта огромные берёзы стоят. Екатерининские.
Но, есть проблема, и не маленькая!
Кое-кто, устроившийся у меня в голове мне не даст живицу с сосен собирать!
Он мне после стрельбы по дереву весь мозг выел, словно он взаправдашний друид, а не друидов внук. Так что сбор смолы отпадает, а жаль. Вариант был интересный, хоть и работка та ещё, нелёгкая. Глядишь, за год — полтора и наскрёб бы себе на новенькую машину.
