Лучший травник СССР (СИ)

Я побежал. Не потому, что испугался второго круга, а потому, что понял: Ратибор не шутит. И это только начало.
… когда я, еле волоча ноги, вернулся во двор, наставник что-то прокряхтел — то ли одобрение, то ли жалость.
— Хорошо, — сказал он. — Теперь завтракать. Через полчаса — занятие с резервом. А после обеда — зелья.
— Какие зелья? — простонал я, рухнув на траву.
  
— Те самые, на которые ты так легко согласился. — Ратибор отправил меня к дому, — И запомни: сегодня был самый лёгкий день. Завтра будет хуже. А послезавтра — ещё хуже. Пока твой резерв не начнёт расти с каждым днём, а не стоять на месте, как сейчас.
Я лежал на холодной земле, смотрел в серое небо и думал о том, что где-то там, в городе, мои ровесники сейчас досматривают сладкие сны, а я ввязался в это безумие по собственной воле.
С Вовкой мне удалось договориться. Попросил у него неделю на индивидуальные занятия и озвучил просьбу — временно занять баню, которая у него находится на дальнем конце огорода, около ключа.
Видно было, что Сороке крайне любопытно, что со мной происходит, но видимо он всё списал на знакомство с Агриппиной и нехотя, но согласился.
… через неделю я понял, что Ратибор был прав — каждое завтра было хуже. Намного хуже. На третьи сутки меня начало тошнить от одного запаха зелий. На пятые — мышцы болели так, что я не мог поднять руки, чтобы помыть голову. Но резерв… резерв рос. Я чувствовал это. С каждым днём он становился шире, глубже, податливее.
На восьмой день, когда я, шатаясь, вышел на утреннюю пробежку, Ратибор остановил меня.
— «Хватит на сегодня бегать. Теперь будем учиться держать поток под нагрузкой».
Он подвёл меня к трактору, который Василий завёл, но оставил во дворе прогреваться.
— «Подними», — коротко приказал наставник.
— Что — подними? — не понял я.
— «Трактор. Спереди. За раму. Чистой Силой. Без артефактов».
Я завис, пытаясь понять, шутит он или нет. Но нет, Ратибор не шутил.
— Ты сдурел? — выдохнул я. — Он же весит больше трёх тонн!
— Ты просил ускоренную прокачку, — спокойно ответил наставник. — Я тебе её даю. Берись за раму и поднимай. Силу пускай из резерва, не жалей. И не вздумай задействовать мышцы — они только направляют поток.
Я подошёл к трактору, обхватил холодную металлическую балку. В голове крутилась только одна мысль: «Неужели я принимаю столько мук ради сраного тракторного прицепа⁈»
Закрыл глаза, сконцентрировался. Сила потекла из резерва — мощно, тяжело, как расплавленный металл. Я направил её в руки, в спину, в ноги. Трактор дрогнул. Я почувствовал, как передние колёса оторвались от земли на палец, на два, на три…
А потом резерв дал обратку. Удар был такой силы, что меня отбросило на несколько метров. Я приземлился на спину, выбив приземлением из лёгких весь воздух.
— «Плохо, — прокомментировал Ратибор. — Ты держал поток только в одном направлении. А нужно было создавать постоянную петлю. Встаём и повторяем».
— Не могу, — прохрипел я. — Дай отдышаться.
— «Можешь. У тебя резерв ещё на две трети полон. Вставай».
Я поднялся. В глазах темнело, руки тряслись, но я снова пошёл к трактору.
… к концу второй недели я перестал чувствовать своё тело. Я жил в каком-то тумане, где были только бег, зелья, трактор и бесконечные упражнения на удержание потока. Ратибор не давал поблажек. Каждое утро начиналось с ледяного душа и зелья, которое выворачивало внутренности, но расширяло резерв так, что я чувствовал каждый его новый миллиметр.
Сорока не понимал, что со мной происходит, на однажды увидев упражнения с трактором с вопросами пока не лез.
На пятнадцатый день, утром, случилось то, чего я не ожидал. Я стоял посреди двора, удерживая над головой огромное бревно, которое мы с Василием когда-то притащили для ремонта трактора, чтобы опереть на него раму без колёс. Бревно висело в воздухе, медленно вращаясь, а я чувствовал, как Сила течёт по телу свободно, без напряжения, без рывков.
— «Достаточно», — сказал Ратибор.
Я опустил бревно на землю. Без шума, без пыли — просто аккуратно вернул на место, как чашку на стол поставил.
— «Теперь ты понимаешь, — наставник явно был доволен результатами, — Почему я настаивал. Твой резерв вырос втрое за две недели. Если бы ты тренировался по обычной методике, на это ушёл бы год».
Я кивнул. Сил на разговоры не было, но внутри что-то изменилось. Я чувствовал себя… другим.
— «А сейчас, — Ратибор словно улыбнулся, впервые за всё это время, и я это почувствовал, — Иди умойся, поешь и поспи. Завтра выходной».
— Выходной? — я не поверил своим ушам.
— «Да. Ты заслужил. Послезавтра начнём следующий этап».
Я лишь помотал головой в ответ.
— Следующий этап подождёт. Может ты и забыл, но я на службе, а вечно мой товарищ меня вечно покрывать не может, — уселся я на лавку, чтобы передохнуть.
— «Пока отдыхай. Позже поговорим», — явно не устроил его мой ответ.
Я откинулся на спинку лавки, глубоко втягивая свежий утренний воздух. Но где-то глубоко внутри, под слоем усталости и боли, у меня прорастало другое чувство. Я чувствовал Силу. Реально, по-настоящему, как часть себя. Как кровь. Как дыхание.
И это чувство, признаться честно, стоило всех этих двух недель ада.
Сорока нашёл меня прямо там, на лавке, когда вышел на крыльцо, потягиваясь после сна.
— Сокол, ты как? — уставился он на меня, явно имея в виду мой измученный вид.
— Готов к труду и обороне! — дурашливо козырнул я в ответ, — Веди меня по пути познаний, о Великий Егерь.
— Вроде, нормальный стал, — оценил Вован мой выпад, — Тогда слушай новые вводные. Послезавтра к нам начнут присылать охотников на отработку. По четыре — пять человек в день. Нужно озадачить их работой. Всего их восемнадцать будет. Вроде бы, все в возрасте. Молодёжи нет.
— Что они должны делать?
— Если серьёзно, то полную дичь. Если бы мы были ленивые, то они бы ремонтировали кормушки и солонцы. Но у нас они в полном порядке. Вязать веники из крапивы… дурная затея. Крапива и так никуда не денется. Животинки её и сами найдут и выкопают, если их приспичит. Поэтому, так себе идея, если по правде сказать. Как и припрягать горожан к заготовке сена. Там ни один не знает, как за косу правильно взяться. К тому же, теперь трактор есть. Мы лучше насчёт косилки с колхозом договоримся, и выкосим пять лесных полян, где стога сметаем. Со всех сторон сплошная выгода. И сено сразу на месте, и его будет много. Кстати, я потом трактор у тебя на батин участок попрошу на пару дней, вместе с Василием, — мимоходом заметил Сорока, на что я лишь согласно кивнул головой.
— И что ты предлагаешь? Деньги с них брать?
— Во-первых, нельзя — это статья, а во-вторых не все будут готовы платить. Пока никаких других идей нет, кроме, как отправить их за крапивой. Вон, у реки она в рост человека вымахала.
— А если я с ними на зерно договорюсь? — пришла мне в голову довольно весёлая комбинация, — То сколько просить?
— Хм… — ожесточённо зачесал Сорока затылок, — Или мешок кукурузы, или два мешка овса. Пользы от зерна куда больше будет, чем от их веников. Как думаешь, согласятся?
— Вот и узнаем. Только ты мне не мешай. Сам буду разговаривать.
— Договорились, — хмыкнул Вован, поводя носом.
Со стороны открытой форточки на кухне явно повеяло едой. Да и шкворчание яичницы на шкварках тоже трудно было не расслышать.
— Пошли завтракать! — не выдержал Сорока, и первым ринулся в дом.
  
* * *
— Итак, товарищи охотники, вы прибыли к нам на егерский пункт для прохождения ежегодной отработки, согласно Устава и норм трудового участия в охотничьих хозяйствах, — начал я вещать перед группой мужиков в возрасте, троих из которых мы подобрали на развилке, где их высадили с рейсового автобуса Свердловск — Красноуфимск, а четвёртый сам до нас добрался на Москвиче — четыреста двенадцать, — Сразу задам вопрос — кто из вас действительно умеет косить? Есть поляна, примерно на полторы — две тонны сена, которую нужно выкосить и скидать его в стог. Работа на отмазку, как закончили, так и свободны, — обвёл я взглядом понурые лица горожан. — Так, понимаю, что дембельский аккорд вам не светит. Тогда вариант номер два. Крапива. Дневная норма — тридцать веников, таких, чтобы я не смог их пальцами двух рук обхватить, — изобразил я нужную фигуру. — И нет, это совсем немного, если умеючи. Могу на червонец поспорить, что я минут пять потрачу на нарезку такого пучка и примерно минуту на его увязку. Итого — шесть минут на веник, или три часа на выполнение дневного задания. Строительные варежки, серпы и бечеву выдам.