Лучший травник СССР (СИ)
Собственно, один из них сразу нашёлся, стоило мне приехать домой. Зиновий Абрамович Левинсон, стоматолог, живущий над нами. Он пришёл к нам буквально на следующий вечер, держа в руках тарелку сдобы, испечённую его женой.
Матушка засуетилась, и даже вскрыла бережно хранимую пачку чая «Три слона», чтобы достойно встретить гостя.
Разговор неспешно перешёл на выплаты. Собственно, я этого и ждал, но отчего-то думал, что Зиновий не начнёт так издалека.
— Чеки? Конечно их есть у меня, пусть и немного, — довольно бодро отреагировал я на его скользкий вопрос, — Говорят, их один к пяти можно продать, но я думаю, мы с матушкой сами их отоварим.
— Тю-ю, Александр Сергеевич, вы отстали от жизни. Больше трёх с половиной рублей за такой чек вам никто не даст, — глядя в чашку с чаем, заявил гость с некоторым напряжением.
— Тем более тогда продавать их не стоит. Рискованно, если кто с моими чеками придёт и попадётся. Они же все на учёте. Практически именные. Это мне всё можно. У меня и военный билет на руках, и любые проверки, как с гуся вода. Хоть с матушкой в «Берёзку» заходи и выбирай, хоть с женой вашей — главное, чтобы чеки и военный билет соответствовали, а меня есть и то, и другое.
Получив столь непрозрачный намёк, Левинсон даже завис на несколько секунд.
— Серьёзный подход. Вполне возможно, что вы свои чеки и сможете пристроить чуть выгодней — допустим, один к четырём.
— А хотите, расскажу, за что мне триста чеков заплатили? — оглянулся я, чтобы убедиться, что матушка ушла на кухню и нас не слышит, — За тяжёлое ранение и пару минут клинической смерти. А потом, сами подумайте, какой сервис. Я вместе с покупателем приду, он всё выберет, померяет и никаких, вы хорошо меня слышите, никаких препятствий ни от ОБХСС, ни у других органов не возникнет. Я же не чеки продал, что уголовно наказуемо, а сам на них товар купил. Сам. А уж кому я его потом подарил — вопрос тридцать пятый, но уже уголовно никак не наказуемый. Может, любовь у меня к соседке? Ферштейн? Оценили? Если да, то меньше, чем один к пяти я даже обсуждать его не стану. Больше, пожалуйста, — позволил я себе лёгкий сарказм напоследок.
— Ой-вэй! — только и смог вымолвить стоматолог, что можно было в переводе на русский воспринять, как: — «О горе мне, горе!».
Он бы с такой трогательной заботой зубы больным сверлил…
Короче, вышло так, что его Татьяну Марковну, этакую пышнотелую даму, я уже следующим утром сопровождал в «Берёзку», где ей была куплена югославская дублёнка. А потом и пару её подруг, которые вдруг резко появились, и они позволили себе чуть больше, чем тоненькая дублёнка за сто двадцать восемь чеков.
В итоге, остатка чеков у меня хватило лишь на жестяную коробку действительно индийского чая, шикарного, к слову сказать, а на сдачу вышло четыре блока мятной жвачки из ГДР.
Всё. С чеками я по нулям.
Итого: три с лишним тысячи рублей за чеки и почти пятьсот за боевые, которые мне выдали в военкомате, пусть и не сразу.
В минусе — теперь мне постоянно придётся помнить, что в Свердловске у меня якобы есть три еврейских любовницы в возрасте. Иначе, с чего бы я им подарки дарил!
Впрочем, увлёкся. Володя с женой уже стол собирают, а я всё о своём, личном.
— Сорока, а что ты вдруг к бате решил перебираться? Вроде, у тебя и тут всё неплохо? — даже на первый взгляд оценил я надёжность построек во дворе, ограду, и обустройство дома.
Кто-то не слабо заморочился, и чувствуются умело. Я бы такое сам воздвигнуть не смог.
— Санчес, причин несколько. Самая главная — батя. Он в тот дом душу вложил и обустроил его, как городскую квартиру, если не лучше, — повинился мой армейский друг, что он не самый лучший вариант мне предлагает, хотя, мотивы и так понятны.
— И там электричество подведено! — с восторгом добавила Анна, жена Вовчика, этакая симпатичная смугляшка, с задорными косичками и уже вполне заметным животом, — Мы недавно на стиральную машину в очередь встали!
Понимаю её. Дети и пелёнки. А ещё малыши гадят. Не руками же стирать.
— А тут как с электричеством? — неопределённо кивнул я на стены дома.
— Купил мотоцикл Восход недорого, после аварии, по сути, чуть ли не один мотор, поставил его на раму и козлы, и он у меня теперь генератор крутит, — признался Вован, — Если что — талоны на бензин ты, как егерь, будешь получать бесплатно. По пятьдесят литров в месяц. Приписанный УАЗ хоть и старый, но ещё бегает. Да и на трассе талоны на бензин можно вдвое дешевле у грузовиков покупать, чем цена на заправке. Считай, так себе расход на электричество выйдет, — старательно оговаривал он мне все плюсы своего предложения.
Уговаривает. Оно и понятно. Догадываюсь, что эта рокировка уже продумана не раз и почти согласована, осталась лишь мелочь — моё согласие.
— Соглашайся! — вдруг вновь проснулся голос у меня в голове, — Отличное место и трав полно!
— А ну, цыть, тебя не спрашивали! — мысленно прикрикнул я на него, и уже голосом заявил Сорокиным, — Я согласен.
Анька взвизгнула, и поцеловала в щёку мужа, а потом и меня, и у мчалась на кухню, делать закуски. Правильный подход. Процесс разговоров закусок хоть как потребует.
— Слушай, а как тут с женским вопросом обстоит? — не поленился я сходить и плотно прикрыть дверь на кухню.
— Ну-у-у… смотря где, — заменжевался Вовчик с ответом, опасливо глянув на дверь и понизив голос, — Если в Кленовском, то там или те перестарки, что в городе себя не нашли, или совсем ссыкухи. Молодые, но ранние. Так и лезут. В Афанасьевском, там выбор побольше, но там много тех, что на трассе не раз отработались, смотри, не намотай чего-нибудь на конец, а в Тюше есть пара достойных, но не факт, что и они на трассе не побывали, село-то проезжее, а соблазнить деньгами, сам понимаешь, как просто. Можешь в Зобнино заглянуть, или в Киселёвку, там выбор не особо велик, но за девками строго смотрят, — выдал мне приятель вполне здравые рекомендации.
Прямо чую — он тут в поисках кандидатуры жены много, кого перебрал. Хотя, скорей всего будущую невесту отец и мать посоветовали. Заранее выбрав подходящую ему девчонку. Оставалось лишь дождаться, когда ей возраст позволит. И угадали. Зная Вовчика, могу лишь отметить, что его Анька прикольная и он в неё втрескался по самые уши!
* * *Реальность настигла меня промозглым утром следующего дня.
Итак, я подписался на работу егерем. Пока не совсем понимаю, какими навыками я должен обладать, но судя по словам Вована, мои награды и связи его отца всё перекроют. А ещё я месяца два буду считаться стажёром, а Вовка будет числиться моим наставником.
— У тебя не так много будет тех, с кем нужно считаться. Прокуроры, милиция, — продолжал вводить меня Вован в курс работы егерем, — Они в основном у бати приручены. Тут им и баня, и почти гарантированная косуля, а то и вовсе лось, если лицензия имеется, а то и медведь. Но это редко, и для районного парткома. Кстати, на моём участке медвежьих семей четверо. Имей в виду. В двух, так по паре-тройке пестунов имеется. К следующей весне они вполне себе в особи вырастут. Не факт, что на твоём участке останутся, но чтобы с берлоги этой зимой поднять, их уже хватит. А это дорогого стоит. За иную берлогу тысячи полторы дают, понятное дело, сверх тарифа.
Пу-пу-пу… А я-то всё думал, откуда у Вовкиного отца собственный УАЗик и Нива, для поездок в город. Оказалось всё просто. Попросту нужно для самых уважаемых гостей держать резерв, чтобы за этот дефицит платили. И да, я бы сам к такому с возмущением, но… Позавчера, в прошедшее воскресение, съездил на переполненной электричке на Шувакиш — этакий большой местный вещевой рынок, и купил там… джинсы. Супер Райфл, они мне подошли, как родные, гораздо лучше, чем все другие Вранглеры, Левисы и Монтаны. И всего-то сторговался за двести десять рублей…
Понимаю, что это бред — столько платить за обычные штаны, пусть и из Америки.