Подними завесу (ЛП)

— Ээ, привет, Зи, что ты здесь делаешь?
Ладно, я не сдержалась, но и правда, какого хера?
Он нервно смеется.
— Эй, ведущий, можно мне микрофон?
Да какого черта?
Мои щеки вспыхивают. Я привыкла быть в центре внимания, но не затмевать всех остальных.
Пока передают микрофон, на всех лицах, что пару минут назад были полны слез и радости, застывает удивление. Кое-кто даже выглядит злым. Красть минуту славы у ребят и танцоров настолько неправильно.
  
— Простите, — выдавливаю я, поморщившись.
Мой взгляд взлетает к ложе номер пять, и мама растерянно кивает в ответ. Не знаю, потому ли это, что она тоже не понимает, что происходит, или потому что папы по-прежнему нигде нет.
Мое лицо горит от разочарования и стыда. Я сдерживаюсь, чтобы не скрестить руки на груди и вместо этого вцепляюсь в фатиновую юбку.
Беги. Беги. Беги.
Я не знаю, что происходит, но мои ноги так и покалывает от желания бежать, нет, удирать подальше отсюда.
Теперь микрофон у Зи. Он что-то говорит. Я не разбираю слов, в голове шипит, как в сломанном наушнике. Там что-то про то, как мы начали встречаться, как несколько раз случайно сталкивались в моих любимых барах, прежде чем он наконец решился позвать меня на свидание. Круто, круто, круто.
Что. Здесь. Происходит.
О боже, он… он что, встает на одно колено?
Нетнетнетнетнетнетнет.
— Что ты делаешь? — шепчу я. — Вставай.
Но он либо не слышит меня, пока тянется рукой к карману, либо ему плевать.
— Луна Бордо…
Мои взгляд мечется по сторонам в поисках папы, потому что как бога ради он мог такое допустить? На этот раз что-то притягивает мой взгляд к правой стороне, и я вижу его в ложе номер шесть, тонкие нити его шрамов блестят на свету.
Но мое внимание не задерживается на отце, потому что парень рядом с ним наклоняется к свету. Темные волосы падают ему на лоб. Взгляд его темных глаз не дает мне оторваться, а от глубокой гримасы недовольства на его лице по моей пылающей коже бегут холодные мурашки.
Когда Зи берет меня за руку, я почему-то мысленно умоляю о помощи именно парня из ложи номер шесть.
Мой взгляд остается прикованным к нему, даже когда Зи спрашивает:
— Ты выйдешь за меня?
  
2. Орион
 
Только не белые розы.
За пятнадцать минут до этого.
— Черт, у нее крутые татуировки. Не уверен, что я смог бы нарисовать их так же хорошо, — бормочет позади меня мой брат, Хэтч, его грубоватый голос звучит совсем тихо. Но я слышу его слишком, блядь, хорошо. — Особенно та, что на бедре. Ты только посмотри. Когда ее юбка взлетает, видно, как высоко она…
— Поосторожней, — рычу я.
Он ухмыляется.
— А его легко достать, Дэш. Ему нужна пара уроков монашеского самообладания от доктора Дэшиэла.
— У тебя нет никакого самообладания, Хаттон, раз уж мы об этом, — бормочет Дэш, стуча пальцами по планшету.
Если бы незадолго до этого я не поймал его за просмотром ежедневных постов в чьем-то профиле, я бы подумал, что он занят этой чушью, которой его учат в медицинском. Никто из нас не ведет соцсети, но это не остановило нас от того, чтобы пользоваться фейковыми аккаунтами. Когда времени почти не осталось, отслеживать новости стало еще важнее.
Я перестаю слушать их и наклоняюсь вперед, опираясь локтями на покрытое позолотой ограждение ложи номер шесть.
Считая про себя, я провожу большим пальцем по губам.
Двадцать девять.
— Ты был прав, — снова пытается Хэтч. — Она и правда хороша.
Тридцать.
— Так махать ногой точно нелегко.
Тридцать один.
— Думаю, она гибкая. Татуировки, красные волосы, она, наверное, та еще штучка в…
Тридцать два.
Ее поднятая в воздух нога приземляется, и я вмазываю кулаком Хэтчу в бедро, вызывая у него смесь стона и смеха. Не важно, что я уже думал обо всем этом. Важно, что она станет моей гребаной женой.
— Черт, чувак, — он потирает ушибленное бедро, морщась от боли и одновременно улыбаясь. — Чем ближе, чем легче тебя довести.
— Скоро ты тоже это почувствуешь, — предупреждаю я.
— Дай ему пару лет, — ухмыляется Дэш, блокируя экран. День рождения Брайли наступит все через пару месяцев после Луны, так что скоро придет очередь Дэша исполнять его часть сделки. Ожидание и на нем отразится.
— Поверь, я уже начинаю все чувствовать, — ворчит Хэтч, все еще потирая бедро. — То, что я такой очаровательно-веселый, помогает мне не съехать с катушек. Вам обоим стоит как-нибудь попробовать.
Когда Луну окружают остальные ребята, ее сияющая улыбка становится еще ярче. У моей безрассудной маленькой бунтарки довольно много фанатов. Но в глубине ее взгляда затаилась грусть, и я пытаюсь понять, к чему все это представление.
У нее нет никаких планов на жизнь после выпуска, а я знаю все о Луне Бордо. Может, она грустит, что этот этап ее жизни закончился? Но в тоже время она абсолютно счастлива, даже в восторге. Этим вечером я несколько раз видел проблески той улыбки, что обычно появляется на ее лице перед тем, как она выкидывает что-то импульсивное, с чем мне потом приходится разбираться. Эта ее склонность к проделкам и сделала ее душой компании, но этой девочке и правда нужно иногда думать, прежде чем делать. И в то же время, если бы она так делала, это была бы не моя Луна.
Занавес скрывает веселящихся старшекурсников, и мое сердце сжимается от того, что она вне поля моего зрения, а время так близко к полуночи.
— Где, говоришь, будет вечеринка? — спрашивает Хэтч, прогоняя мои мысли.
— В «Маске». Подпольный бар под оперным театром, — отвечаю я.
— Под землей? Я думал, Новый Орлеан находится ниже уровня моря, — вмешивается Дэш.
— Кроме Французского квартала. Бордо прокопали подземные тоннели ещё во время Сухого закона. Поэтому-то о баре до сих пор только слухи...
Я умолкаю, потому что атмосфера вокруг вдруг меняется. Братья двигаются, и у меня в голове начинает колоколом звенеть тревога.
— Не возражаете, если я присоединюсь, молодые люди?
Кровь застывает у меня в жилах. Я медленно отталкиваюсь от ограждения и откидываюсь назад на стуле, скрестив руки на груди.
— Вы здесь хозяин, Бордо, — бросаю я через плечо достаточно громко, чтобы меня было слышно поверх музыки. Мои братья молчат.
Я — самый старший, и значит, в отсутствие отца я за главного. И если кому-то придется столкнуться с моим будущим тестем, это буду я.
— Ты чертовски прав, я здесь хозяин, — рычит Сол Бордо, присаживаясь в кресло слева от меня. — И если Кинг не сообщил вам до того, как вы пришли ко мне, не предупредив заранее и без приглашения, это нейтральная территория.
— Вы меня вынудили, — качаю головой я. — Я пытался связаться с вами весь прошлый год. Вы знаете, что сегодня случится, и все же отказывались со мной разговаривать.
— Верно. Потому что кто-то из Фьюри приблизится к моей дочери только через мой труп.
Забавно, как многого он не знает о собственной дочери. Принцесса водит за нос своего отца-Призрака, а он и понятия не имеет об этом.
Я усмехаюсь.
— Вы ведь не спрашивали, хочет ли она меня видеть, верно?
Он пожимает плечами.
— Мне и не было нужно. Я знаю свою дочь. Она бы ни за что не хотела участвовать в вашей войне. Она — моя маленькая бунтарка, но в таких вопросах она…
— Невинна, — тихо заканчиваю я, кивнув. — Я знаю. Я не собираюсь ее портить. Что бы вы ни думали. Я собираюсь ее защитить.
  
— Ей не нужна защита, — бросает он. — Здесь она в полной безопасности. Бандит из Аппалачей — последний, в ком она нуждается. Ваша молочная ферма и недвижимость не одурачат Труа-гард.
— Мы предпочитаем считать себя Робин Гудами из Аппалачей, — лукаво улыбаюсь я. — А Робин Гуду нужна Девица Мэрион.