Хорошие девочки никогда не бунтуют (ЛП)
Он пошаркал мимо, направляясь мне за спину – возможно, чтобы освободить. Никогда ещё он не оставлял меня здесь так долго. Тётя практически мертва, никто не приходил меня проведать. Не то чтобы она много делала, но знать, что я не совсем одна, когда его охватывала эта ярость, было хоть каплей утешения.
Мои руки с глухим стуком упали на пол, цепь завизжала, наконец ослабев. Локти порезались о шероховатый бетон, на котором до этого покоились колени. Я вскрикнула, насколько позволяла сухость в горле.
– Достаточное ли это наказание, Джемма? Готова ли ты стать хорошей девочкой? – Спросил он с притворной сердечностью, будто оказывал мне услугу.
Я хотела плюнуть ему в лицо, но для этого требовалось бы поднять голову и хотя бы капля слюны во рту – ни того, ни другого у меня не было. К тому же он сломал меня. Погасил тот пылкий, огненный дух, что вспыхнул, когда я решила противостоять ему, как Тобиас. Это была ошибка. Теперь я это понимала. Но я надеялась… Надеялась, что он отправит меня туда же, куда и Тобиаса, – где бы это ни было. Как же я заблуждалась.
Голова дёрнулась назад, когда его рука вцепилась в мои волосы.
– Я задал вопрос. Не заставляй повторять. – Он выругался сквозь зубы, услышав моё хриплое вскрикивание. – Чёрт возьми, ты вылитая мать. Её строптивый нрав мне сломить не удалось, но с тобой я справлюсь. Ты станешь тем, чего я хочу, и ничем больше.
Из груди вырвался сдавленный стон.
– Д–да… – слово прозвучало хрипло, словно кваканье умирающей лягушки. Произнести его было равносильно самоубийству.
– «Да» что, девочка? – Он прижался губами к уху, упираясь в спину чем–то толстым и твёрдым. Я мысленно прокляла себя за то, что теперь понимала, что это, – ирония в том, что именно с этого начался весь этот кошмар. От судьи Сталларда ничего не скроешь. После исчезновения тёти я наивно решила, что смогу тихо выведать всё, о чём шептал мне Тобиас в последние минуты перед исчезновением. Но Ричард следил. Он знал каждый мой поисковый запрос.
Подавив тошноту, я прошептала, задыхаясь:
– Да… папочка.
Его палец медленно провёл по оголённому позвоночнику, и дрожь пробежала по коже.
– Любопытство – не порок, – он одобрительно хмыкнул, снова сжимая волосы. Боль пронзила кожу головы. – Спрашивай, если что–то хочешь знать. Тебе почти восемнадцать… Идеальный возраст. Я научу тебя всему, что знаю о человеческом теле. Увидишь, малышка.
Он швырнул меня на пол. Колени чуть не раздробились от удара.
***
– Какого чёрта?
Я резко открыла глаза, ослеплённая светом сверху. Ладони инстинктивно прикрыли их, а я застонала – и только тогда заметила, что щёки мокрые. Почему они мокрые?
– Исайя, отойди, – прозвучал голос, полный тревоги. – Успокойся.
Раздалось рычание:
– Успокоиться? – Затем грубый выдох. – Что ты, блять, с ней сделал, Бэйн?
Кто такой Бэйн?
– Джемма? – Тихо позвала Слоан. – Ты в порядке?
Её мягкие пальцы обхватили мои запястья. Я с дрожью выдохнула, но тут же вырвала руки, испугавшись, что рукава задрались слишком высоко. Чёрт. Снова открыла глаза, стиснув кулаки так, что ногти впились в кожу. Несмотря на её агрессивную подводку, я увидела настоящий страх в её взгляде.
– Я… – я попыталась сесть. – Я в порядке. – Боже. Я что–то сказала в отключке? Сделала что–то?
Она закусила свою пухлую алую губу и с опаской посмотрела на меня. Рука осторожно потянулась к моему лбу; она приподняла брови, словно спрашивая разрешения. Я кивнула, и тыльная сторона её ладони коснулась моей липкой кожи.
– Тебя бросает в холодный пот. Ты потеряла сознание?
– Или ты её вырубил?
Я повернула голову и увидела Исайю – во всей его праведной красе, должна заметить – который пылал ненавистью к незнакомому мне парню.
Его лицо исказила глубокая складка между бровей, каждая черта дышала яростью. Он выглядел… опасно. Двое его друзей, один из которых был Кейд, встали перед ним, как живой щит между ним и тем типом, который явно наслаждался моментом.
– Я её не вырубал, Бунтарь. Успокойся нахуй. – Его смех звучал высокомерно. Напоминал Ричарда. – Она просто отрубилась. Стояла передо мной – и бац, рухнула. Я её даже поймал. – Он пожал плечами, будто речь шла о пустяке.
– И ты, блять, её бросил? – Мерседес, стоявшая в стороне в незнакомой мне комнате (как я сюда попала?), уперла руки в бока. Слоан продолжала осмотр: снова потрогала лоб, нахмурилась, затем провела рукой по затылку и ахнула.
– У тебя кровь.
Исайя резко перевёл взгляд на меня, заставив дёрнуться. Колени подкосились, пока я сидела на полу. Ледяной цвет его глаз стал ещё холоднее, когда он перевёл взгляд с меня на окровавленные пальцы Слоан.
– Сначала думай, потом действуй, – тихо процедил Кейд, обращаясь к Исайе. Слова были едва слышны, но я уловила их – спасибо натренированному слуху. Второй друг Исайи – Брентли, как я теперь поняла – шагнул к Бэйну. Тот выглядел абсолютно скучающим и ни капли не напуганным убийственным взглядом Исайи.
Я сразу поняла: Бэйну доверять нельзя. Даже взгляд на него снизу скручивал желудок в узлы – и дело было не только в том, что он спровоцировал мой обморок. От него исходило что–то гнилое. Его тёмные глаза жадно скользнули по мне, и я, прожившая всю жизнь среди подонков, сразу поняла: он испорчен до мозга костей.
Лёгкое прикосновение к подбородку заставило вздрогнуть. Я всё ещё смотрела на Бэйна. Голова больно пульсировала, но мой взгляд мягко отвели в сторону, повернув ее. Исайя присел рядом, его сдвинутые брови и ледяные глаза выдавали тревогу.
– Он сделал что–то с тобой, Джемма?
Джемма.
Он назвал меня Джеммой, а не «Хорошей Девочкой».
Почему меня это задело?
– Не специально. – Но планировал ли? Я вдруг осознала, что нахожусь в центре внимания в тесной комнате, полной глаз. Опустила взгляд, но Исайя снова приподнял мой подбородок, его палец едва коснулся кожи.
– Я отключилась, – призналась я, моргая, пока он перебегал взглядом между моих глаз. Я знала, что вокруг люди. Слишком много людей. Но что–то в том, чтобы дышать с Исайей одним воздухом, заставляло чувствовать себя в безопасности и беззащитной одновременно. Будто я готова была выложить ему все секреты – даже те, что прятала от самой себя. – Со мной всё в порядке.
Мои губы приоткрылись, когда его рука поднялась, обхватив щеку, а пальцы вплелись в волосы. Тело мгновенно пробудилось: голова больше не пульсировала от боли, а кружилась от чего–то нового. Казалось, я плыву. Кожа вспыхнула жаром, покрываясь мурашками. Его губы слегка приоткрылись, и я машинально опустила взгляд на них, услышав звук его дыхания.
– Ну блять, – раздался язвительный голос. – Думаешь, я плохой? Ты вот–вот доведёшь новенькую до оргазма своим похотливым взглядом, а она, между прочим, истекает кровью. Извращенец, Андервуд. Я всего лишь шепнул ей на ухо, и я виноват?
Челюсть Исайи напряглась, ноздри раздулись. Он резко убрал руку, лишив меня того мимолётного спасения, что давало его прикосновение. Затем он вскочил на ноги.
– Отведи Джемму в комнату, – рявкнул он Слоан. – Обработай рану и следи за признаками сотрясения.
– А ты разберёшься с Бэйном? – С отвращением спросила Слоан, обхватив мою руку. Мерседес подошла помочь. Комната слегка поплыла, но я не понимала: то ли от падения, то ли от того, как близко ко мне был Исайя.
Исайя промолчал. Я оглянулась на Бэйна. Он пристально смотрел на меня, прищурившись и слегка склонив голову. Что–то мелькнуло в его глазах, но прежде, чем я успела понять, что это было, меня вытащили из комнаты, и темнота коридора снова поглотила меня.
Глава 20
Джемма
Слоан и Мерседес крепко спали на кровати Слоан, укутавшись в пышное лавандовое одеяло. Я прикусила губу, запустив пальцы в густые волосы, чтобы проверить затылок. После возвращения с вечеринки Слоан обработала порез, тщательно осмотрев его с фонариком телефона, всё это время тихо ругая Бэйна – того, кто пытался «заявить на меня права».