Хорошие девочки никогда не бунтуют (ЛП)

Я не понимала, зачем она это сказала, но предположила, что из–за того, что я огрызнулась на Кейда. Не специально, но всё ещё злилась, что он подловил меня и вместе с другом загнал в угол в подсобке. Удивляло, как уверенно я себя повела, когда наконец высказалась.
– Ой–ой. Кто–то злится, – мой взгляд резко скользнул к чёрным армейским ботинкам, которые стояли так близко к моим кроссовкам, что хватило бы сдвинуться на сантиметр – и они бы соприкоснулись. Я отказалась поднимать глаза выше, чтобы встретиться с его взглядом.
  
– Конечно, злится, – пробурчала Слоан. Позади меня подвинулись подушки дивана – она села. – Школа считает, что у неё было печально известное свидание в подсобке с тобой после первого дня здесь.
Брентли, один из Бунтарей, на которого Слоан указывала за завтраком, вступил в разговор: – Слышал? Твои подсобные свидания теперь легендарны, Исайя.
Кейд издал пронзительный свист. 
– Не знаю, как тебе, но мне слышится ревность в тоне Слоан.
– Абсолютно нет, – она парировала мгновенно. – Я не кручу романы с Бунтарями.
Брентли шагнул ближе. – А с кем ты тогда крутишь?
Наконец я повернулась и подняла взгляд на Слоан. Мы с ней почти не говорили о её жизни с тех пор, как я приехала. Обсуждали школу, немного – мою жизнь, но не её. Наверное, это значило, что я плохая подруга. Нужно задавать больше вопросов, узнать её получше.
Лицо Слоан оставалось невозмутимым, но я заметила лёгкий румянец на её щеках. Прежде чем она успела ответить, Исайя прокашлялся, и носок его ботинка задел мой. Наконец я перевела внимание на него, запрокинув голову, чтобы взглянуть на его высокую фигуру. Я попыталась подготовиться к разговору, но живот всё равно ёкнул. С этого ракурса его челюсть казалась ещё острее, словно о нее можно было порезаться. Голубые глаза были холоднее обычного, но в то же время мягкими, когда он смотрел на меня сверху вниз: – Можем поговорить?
Мой рот приоткрылся, но слов не последовало. В животе явно бушевали бабочки. Я сглотнула, снова сомкнув губы, и вдруг почувствовала, как земля уходит из–под ног. Скажи «нет». Мне нужно сказать «нет». Это из–за него вся школа решила, что у нас с ним что–то было в подсобке. Именно он виноват, что мой телефон сейчас прожжёт чёртову дыру в заднем кармане джинсов, пока я жду ледяного голоса Ричарда в трубке, который скажет, что он видел пост в «Шёпотах Мэри». Я не знала, как зайти на сайт, но Ричард умён. Он разберётся.
– Похоже, ты лишил её дара речи, братан.
Рядом с Кейдом раздался ещё один голос, кажется, Брентли: – Похоже, ты лишил дара речи всех.
Мы с Исайей одновременно оглядели комнату, поняв, что все уставились на наш маленький «момент». Никто не произнёс ни слова. Всё внимание было приковано к нам.
Тело мгновенно вспыхнуло. Будто меня облили бензином, а их палящие взгляды поднесли спичку. Если бы передо мной было зеркало, я бы даже не сомневалась – я пылала с головы до ног.
Когда я снова взглянула на Исайю, он едва кивнул. Дыхание участилось, а подушки дивана за спиной снова зашевелились – Слоан готовилась вмешаться и спасти меня.
– Ладно, – прошептала я, медленно поднимаясь. Исайя скользнул взглядом по моим ногам и поднял его обратно. Один только этот жест – осматривание меня с головы до пят – заставил комнату поплыть. Я попала во временную петлю. Время точно шло, может, прошли секунды, но мне казалось, будто оно застыло. Ноги будто вросли в пол, обувь стала тяжёлой, но момент рассеялся, и я поплелась за ним.
Видите? Я справлюсь. Смогу перебороть то, как он заставляет меня чувствовать себя под своим взглядом. Всё в порядке. Исайя Андервуд не станет отвлекающим фактором. Да и вообще, я почти уверена: моя нервозность рядом с ним – лишь потому, что я всю жизнь была лишена нормального общения. И уж точно не из–за того, как его голубые глаза вспыхивали ярче, когда он останавливал их на мне.
В тот же миг, как мы с Исайей вышли из гостиной, нас окутала тишина длинного пустого коридора. Вдалеке капал кран, пока я кралась за ним, едва шаркая подошвами по полу. Журчание воды и стук собственного пульса сливались в голове в настоящий оркестр, но он смолк, когда Исайя резко остановился передо мной. Я держалась на расстоянии, чтобы не врезаться в его твёрдую спину снова, как в ту первую ночь нашей встречи.
Я медленно окинула взглядом его одежду со спины: чёрные джинсы и красно–чёрную клетчатую рубашку, закатанную до середины предплечий. И ненавидела себя за то, что живот ёкнул.
– Пошли. – Рука Исайи резко обхватила моё запястье, и я уставилась на точку касания. Вдруг обрадовалась, что заранее натянула рукава на ладони перед прогулкой с ним. Зачем он трогал меня?
Художественная мастерская была темная, без миссис Фицпатрик, но Исайя даже не потрудился включить лампы – тусклый свет из окон заливал комнату блёклым уличным сиянием.
Шарканье его расслабленной походки привлекло внимание, пока он подходил к учительскому столу и щёлкнул по моему эскизу, висевшему на верёвочке.
– У тебя талант, Джемма.
Я промолчала, переминаясь с ноги на ногу. Щека Исайи дрогнула в лукавой усмешке, и, хотя каждая покорная, послушная частица во мне трещала под напором пристального взгляда, я не отводила глаз. Такой меня вылепил Ричард с тех пор, как я научилась ходить, но теперь я не хотела быть этой девушкой. Я буду смотреть на Исайю сколько захочу и говорить с ним, как мне вздумается. Может, зайду ещё дальше – просто чтобы насолить моему «дорогому» дядюшке Ричарду.
– Чего ты хочешь? – Спросила я, удивляясь собственному спокойному тону.
Одиночество с Исайей придало мне даже больше уверенности, чем когда я огрызнулась на Кейда. И это завораживало. Нервы всё ещё сжимали живот, но часть меня жаждала того электрического разряда предвкушения, что он во мне вызывал. Стоя здесь, в темноте, я вдруг осознала: с той самой секунды, как он появился в Святой Марии, он разбудил что–то глубоко внутри. И я гналась за этим ощущением, даже не понимая, пока не понимая. Нравилось ли мне, как ёкало в животе от его взгляда? Нравилось ли спорить с ним? Думаю, да. Нравилось видеть его реакцию.
Исайя тихо рассмеялся – мои губы сами растянулись в ответ. Затем он запрыгнул на край стола, длинные ноги в чёрных джинсах болтались в сантиметре от пола.
– Ладно, Хорошая Девочка. У меня к тебе предложение.
Я фыркнула – удивление мелькнуло на наших лицах.
– Предложение? – Закатила глаза, но тут же сжалась, будто тени прошлого хлестнули меня. Прочистила горло, опускаясь на табурет у своего стола. Неужели я закатила глаза? В прошлый раз за это меня жестоко наказали.
– Хмм, – протянул он, пряча улыбку. – Мне нравится, что ты не терпишь моё дерьмо. Ты, пожалуй, единственная девушка, на которую не действует моё обаяние.
Ну и самоуверенность! Я обдумала его слова, положив руки на художественный стол. Натянула рукава ещё ниже, сжав пальцы на ткани, чтобы они не дрожали. Дело не в том, что его обаяние на меня не действовало – действовало. Просто я не знала, что с этим делать. Я не умела флиртовать. Хотя… Мне и не стоило флиртовать с ним. Я не поддамся его чарам.
– Кто сказал, что ты обаятельный?
Лицо Исайи расплылось в улыбке, на щеке появилась крошечная ямочка, и я застыла, рассматривая её. Ладно, допустим. Может, он и обаятельный – по крайней мере, ямочка точно. 
– Ты… – он ещё раз окинул меня взглядом, ямочка всё ещё была на месте, – очень интересная, Джемма.
Я проигнорировала комплимент, потому что даже не знала, как реагировать. 
– Ты разобрался с блогом? Удалил все, как я просила?
  
Ноги Исайи перестали болтаться, улыбка исчезла. 
– Ты боишься, что дядя узнает?
Я резко подняла голову – прядь волос прилипла к губе. Смахнула её, заметив, как Исайя уставился на мой рот, прежде чем произнёс: – О, да. Я тоже могу подслушивать, Хорошая Девочка.
Я дёрнулась назад. – Перестань так меня называть.
Он театрально поднял ладони, и на резком лице вновь появилась усмешка. Даже через всю комнату я видела озорной блеск в его глазах.