Хорошие девочки никогда не бунтуют (ЛП)

– Проходите. Оставьте чемодан здесь. У вас есть еще вещи? Я могу послать кого–нибудь помочь.
Я заерзала на месте, отчего мои промокшие туфли жалобно запищали.
– Это все, что у меня есть.
Его взгляд снова скользнул к маленькому чемодану, затем вернулся к моему лицу.
– Хорошо... Тогда прошу, заходите.
Длинный коридор с шахматным узором замер в безмолвии, нарушаемом лишь скрипом моих подошв по натертому до блеска полу. Я нервно обхватила себя руками за плечи, словно пытаясь стать меньше, незаметнее. Едва тяжелая дверь захлопнулась за моей спиной, мужчина жестом указал на кресло перед массивным дубовым столом.
  
Мой взгляд скользнул по блестящей табличке на красном дереве: «Директор Тэйт Эллисон». Окинув его самого и кабинет оценивающим взглядом, я не могла скрыть скепсиса.
Он совсем не походил на человека власти.
Слишком теплый. Слишком располагающий.
Зеленые глаза смотрели с обаянием, а темные волосы были растрепаны – будто он отчаянно нуждался в стрижке. Если говорить проще, в нем было что–то мальчишеское. Сорок лет? Не больше. Вряд ли больше.
Его улыбка, мягкая, как полумесяц, добралась до глаз, когда он устроился за столом. Кресло взвизгнуло, как обиженное животное, когда он откинулся назад, заложив руки за голову. На нем, по крайней мере, были рубашка и галстук, но явно помятые. Ричард говорил, что Святая Мария – школа строгих правил, но директор выглядел воплощением чего угодно, только не строгости. Впрочем, могла ли я вообще доверять собственным суждениям?
– Джемма. Добро пожаловать в Святую Марию. Я уверен, твой... – Директор колебался, изучающе взглянул на меня, откашлялся и уперся локтями в стол. – ...твой дядя Ричард рассказал тебе о правилах нашей школы?
Я снова сглотнула, не двигаясь в кресле. – Да, сэр.
– Возникли ли у тебя вопросы?
Вопросы? О, у меня их было миллион.
– Нет, сэр.
Он беспокойно переменил позу, отвел взгляд. – Твой дядя просил позвонить ему сразу после твоего прибытия. Сделаем это сейчас, хорошо?
Он что, спрашивает моего разрешения?
Я покраснела – мне было явно неловко больше, чем ему. Свою причину для дискомфорта я знала... но в чем причина его?
Директор потянулся к телефону, и в тишине кабинета я отчетливо услышала гудки на том конце провода. Взгляд скользнул по потрепанным книгам на полках, глобусу на краю стола. За его спиной висела карта в рамке – я сосредоточилась на очертаниях США. Я не знала, куда хочу отправиться, когда представится шанс... но это точно будет солнечное место у моря. Где можно просто быть.
– Судья Сталлард, – голос директора Эллисона стал жестким, совсем не похожим на теплый тон, которым он меня встречал. И вот она – власть. – Джемма прибыла.
По рукам пробежали мурашки, когда я услышала голос дяди. Внутри все сжалось от слова «дядя» – в груди вспыхнуло жгучее отвращение. Судья Ричард Сталлард не был мне родственником, хоть все (и я сама) называли его так. Между нами не было кровной связи – и в этом я находила утешение. Хотя... будь мы родней, возможно, он не обращался бы со мной так.
Его голос звучал приглушенно, и я наклонилась вперед, делая вид, что поправляю промокший ботинок.
– Благодарю за звонок, Тэйт. Не думаю, что мне стоит напоминать об условиях содержания моей племянницы, но прошу – не спускайте с нее глаз. Она уже сбегала прежде, и я не удивлюсь, если она попытается сделать это снова. Уверен, вы сдержите слово и будете следить за ней.
Я медленно выпрямилась и встретила ледяной, невозмутимый взгляд директора. Его глаза не отрывались от моих, когда он ответил:
– Могу заверить вас, наша школа надежно охраняется, и мы тщательно следим за всеми учениками.
Может, мне показалось, но его губы дрогнули, когда эти слова так легко сорвались с его языка.
Голос Ричарда прогремел в ответ, и мой желудок сжался в тугой узел:
– Не забывай... твоя семья обязана мне этим одолжением. Так что смотри за моей племянницей в оба. Звони, если что–то насторожит. У нее... буйное воображение.
Директор не отрывал от меня взгляда, в очередной раз заверяя Ричарда, что будет пристально за мной следить. Я покрылась испариной и поспешно отвела глаза, когда он резко протянул мне телефон.
– Твой дядя хочет поговорить с тобой, Джемма.
Я сглотнула – ощущение было такое, будто я проглотила рой ос. Рука дрожала, когда я взяла трубку и поднесла ее к уху.
– Здравствуйте, дядя... – мой голос сорвался на хрип.
– Джемма, – раздалось холодное внушение. – Ты добралась благополучно. Хорошо.
Разве?
– Надеюсь, это станет для тебя уроком. Ты не оставила мне выбора. Я больше не могу тебе доверять.
Ноздри раздулись от накатывающей ярости – и впервые я даже не пыталась ее сдержать. Слишком много миль разделяло нас сейчас, чтобы я ощущала тот привычный, парализующий страх.
– Директор будет следить за тобой. И если я узнаю, что ты занимаешься чем–то неподобающим, бросая тень на нашу семью... ну, ты знаешь, что бывает с теми, кто нарушает правила.
Горло сжалось, будто его снова обхватили его пальцы.
– Да, сэр. Я понимаю.
Я подавила в себе тот гнев, что выжигал меня изнутри.
Выживи, Джемма.
– Хорошая девочка. Теперь положи трубку и осмотрись на новом месте. По крайней мере, теперь я уверен, что ты в безопасности и под присмотром – и не совершишь ничего глупого. И не забывай, милая... у меня есть связи везде.
Как я могла забыть? Неужели он думал, что после прошлого раза эта мысль вылетела у меня из головы? Судья Ричард Сталлард был всесилен. В прошлый раз я решила, что он блефует – слишком уж тепличную жизнь он для меня создал. Но теперь я не позволю застать себя врасплох. Не повторю ту же ошибку – потому что на кону моя жизнь.
Тобиас велел мне выжить. И я выживала.
Во что бы то ни стало.
Линия оборвалась, и я вернула телефон директору. Теперь я смотрела на него иначе – с куда большей настороженностью. Ричард сказал, что директор (или его семья) должны ему. А быть должным судье Сталларду не сулило ничего хорошего.
Едва директор положил трубку, он уже открывал рот, чтобы что–то сказать – но телефон зазвонил снова, едва его губы разомкнулись. Мы оба уставились на аппарат с подозрением. Я была уверена: это Ричард, чтобы повторить свое предупреждение. Он никогда не ограничивался одним или даже двумя напоминаниями – он твердил их снова и снова. Ладонь до сих пор ныла – после того раза, когда он заставил меня исписывать страницы признанием своей «ошибки».
Директор резко поднес трубку к уху.
– Директор Эллисон.
Его выражение лица на мгновение дрогнуло, пока собеседник говорил, но он быстро взял себя в руки.
– Немедленно отправьте его ко мне.
Голос его стал низким, с едва уловимыми нотами гнева. Я отвела взгляд – боялась смотреть дальше. Если директор знаком с Ричардом... кто знает, что он за человек.
– А что касается ее, – его тон смягчился, – я спущусь обсудить ситуацию, как только переговорю с племянником. Благодарю, мистер Кларк.
Как только трубка легла на рычаг, я робко подняла глаза. Директор, сомкнув веки, болезненно потирал переносицу. Воздух в кабинете загустел от напряжения. Я уже готова была сорваться с места, но он медленно опустил руку и снова одарил меня этой дежурной успокаивающей улыбкой.
– Прошу прощения, Джемма. У меня... – Он откашлялся, – неотложное дело с другим учеником. Не возражаешь подождать в холле? После я отведу тебя в комнату и помогу устроиться.
– Конечно, – поспешно ответила я, поднимаясь с кресла. Взгляд скользнул по подлокотникам кожаного кресла – полумесяцы следов от ногтей бросались в глаза. Я сжала кулаки. Надеюсь, он не заметил.
  
Директор проворно последовал за мной, распахнул дверь и жестом указал на скамью у входа.
– Это ненадолго, Джемма.
– Никаких пробл...
Мы оба повернулись на звук медленных, шаркающих шагов в коридоре и протяжный свист.