Рожденная Огнем (СИ)

— Возьми его, — прошептала эльфийка, присутствие которой давно потерялось в памяти. Вокруг кулона действительно плясали языки пламени. Именно они излучали тот жар, что превратил зал в общественную баню. Протянув вперед руку, я видела, чувствовала, как огонь касается кожи, пробуя на вкус. И не собиралась его разочаровывать. Уж если довелось сунуть руку в костер, то, по крайней мере, за важной сердцу вещью. Пальцы сомкнулись на холодном металле. Огонь потек по руке, поднимаясь все выше и распространяясь по телу. Обжигающий и леденящий одновременно.
— Просыпайся. Небрежно толкнувшая меня в спину эльфийка не следовала ни одной норме приличия. Даже у людей принято будить гостей тактичнее. Отмахнувшись, как от назойливой мухи, я старалась вернуться в сон, надеясь увидеть продолжение. Но жужжащая под ухом девушка не позволила бы этому случиться. Перевернувшись на другой бок и смерив недоброжелательницу заспанным, но от того не менее гневным взглядом, я разглядела на столике ломоть хлеба, кусок сыра и бокал с красным вином.
Своеобразный завтрак заключенного. От вина я вынужденно отказалась.
Каким бы вкусным оно ни было, пить перед испытанием казалось неправильным. Эльфийка не постеснялась опорожнить бокал за меня.
— Нас ожидает Старейший, — подождав пока предоставленные крохи исчезнут со стола, произнесла девушка, первой выходя в коридор. Я не могла не думать о звании «Старейшего». Каким образом эльфы избрали молодого на вид мужчину? И каким на самом деле является его возраст? А сколько лет Фьеллису, ведь на вид не дашь больше тридцати? Решив для себя спросить о системе летоисчисления эльфийского народа у Фьеллиса, если конечно представится еще поговорить с ним, я, молча, дошла до зала совещаний, где уже ожидали Старейший со своим Советом. Эльфийка заняла причитающееся ей место. Мне же указали встать перед лицом Таллила.
— Рожденная Огнем, каков твой вопрос? Я моргнула. Это и есть испытание? Задать нужный вопрос? Какой вопрос в данный момент будет являться правильным?
— Много таких? Избранных Богами, — вопрос давно меня интересовал, но все не было достойного собеседника, способного на него ответить.
Таким я посчитала мудрого эльфа.
— Рожденных Огнем, Водой, Воздухом и Землей, Избранных Богами, когда-то могли насчитывать десятки, а то и сотни. Боги щедро одарили свои творения, заботясь лишь о том, чтобы принести на землю истинную веру. Есть ли у тебя еще вопросы, дитя?
— А сейчас? Почему мне сказали, что встретить их сейчас — уже чудо?
— Избранных истребляли с целью завладеть кулонами. Но подчинить себе кулон может не каждый, и многие из них со временем были утеряны. Со смертью Избранного он передается следующему или попадает в руки истребителя.
— Постойте, что значит, передается следующему?
— Я Оаленн — реинкарнация погибшей когда-то Рожденной Воздухом, — эльфийка встала со своего кресла, гордо вскинув голову. — Избранных можно истребить лишь одним способом — вернуть в стихию их породившую. Огонь — в огонь, землю — в землю, воздух — в воздух, воду — в воду. Избранный должен быть предан стихии еще при жизни.
Лишь тогда он не сможет возродиться вновь.
— То есть, если Флориана захочет меня убить… — в горле встал ком, не давая закончить вопрос. Но девушка, улыбнувшись, сделала это за меня.
— Она сожжет тебя заживо. Кажется, у меня подкосились ноги, ведь пол в мгновение оказался гораздо ближе, чем раньше. Перспектива оказаться Избранной становилась все менее радужной. Я даже слегка завидовала ожидающим казни друзьям.
— Я почти уверена, что вы ошиблись. Могу ли я отказаться от испытания? — я взглянула в бездонные глаза Старейшего. Кому-то они могли бы показаться голубыми, но на самом деле были скорее фиалковыми. Именно в них скопилась вся мудрость эльфийского народа.
Но мужчина оставался безучастен, полностью оставив переговоры эльфийке.
— Ты прошла испытание, дитя, — улыбнулась Оаленн, положив руку на свой кулон. Затаив дыхание, я оттянула ворот блузы и застонала, бессильно откидываясь на пол и закрывая глаза. На тонкой золотой цепочке висел кулон, так похожий на языки пламени. Значит, сон не был сном.
 
— Оаленн, ты перенесла меня сюда. Ты сможешь вернуть меня назад?
И Вовку! Он же тоже не из этого мира! — приоткрыв глаз, я следила за эльфийкой. Девушка впервые выглядела слегка растерянной. Неужели есть то, что ей не под силу?
— Я не смогу перенести тебя назад, Рожденная Огнем. А твоего друга казнят завтра на рассвете, ведь он, будучи человеком, пересек наши границы.
— Меня отпустят?
— Вас никто не смеет здесь держать, — произнес Таллил. — Вы вольны уйти, когда вздумается. Но надеемся, вы не слишком злоупотребите нашим гостеприимством. Старейший слегка склонил голову и, поднявшись на ноги, беззвучно покинул зал. Секунда, и мы снова остались одни с темноволосой эльфийкой. Глядя на нее, хотелось думать, что Избранных Богами здесь любят и ценят, но как видно такой чести удостаивались лишь эльфы. Проживание в комнате напоминало пребывание в заключении в темнице, разве что цепи на руки не надевали. Дверь оставалась закрытой на замок, а перед ней, по всей видимости, дежурил эльф, ведь захоти я в туалет, стоило лишь раз постучать, тут же равнодушный обладатель заостренных ушей появлялся на пороге, провожая туда и обратно. По территории селения бродить запретили, ограничив перемещения лишь несколькими коридорами в известном сопровождении. Ни экскурсий, ни животрепещущих историй о народе и Избранных Богами. Скудные подачки, что остроухие ошибочно называли едой, приносили прямо в комнату, не забывая напоминать о возможности покинуть радушное селение в любой момент. Но я намеревалась остаться здесь до рассвета, когда должна была состояться казнь. Ночь прошла бессонно. Каждый раз, закрывая глаза, я словно боялась увидеть уготованную друзьям участь. Утро, как и настроение, было пасмурным и хмурым, а синяки под глазами могли смело соперничать со свежими фингалами.
— Может, я все же могу глянуть? Хоть одним глазком, из-за угла? — в который раз спросила я эльфийку, что принесла ломоть хлеба и стакан воды, намекнув, что до обеда еды больше не предвидится.
Кажется, эльфийский народец решил таким образом выгнать меня из селения. Или просто заморить голодом и вынести за границу в бессознательном состоянии.
— Нет! — Оаленн, подряженная подносить мне еду, явно не была счастлива от осознания этой участи и всем своим видом это показывала. — Но если хочешь нас покинуть, я с удовольствием передам твои слова кому следует. Отмахнувшись от девушки, я отвернулась к стене, стараясь прислушаться к звукам снаружи. Не доносятся ли голоса? Никто не хотел сообщать, как именно хотят провести казнь, но проклятая фантазия и так знала слишком много способов и с готовностью демонстрировала их хозяйке. Рассвет прошел, уступив место моросящему дождю и гнетущей неизвестности тяжелым грузом ложащейся на сердце. Вернувшись к обеду, эльфийка забрала так и не тронутую еду и поставила на стол свежую.
— Я готова уйти, — привстав с подушки, уже давно принявшей очертания моей головы, я взглянула девушке в глаза. На лице эльфийки возникла улыбка и Оаленн тут же выпорхнула за дверь. Вскоре за мной пришли. Двое эльфов в одеждах стражей границы и Оаленн. В руках эльфийка держала сумку на длинном ремне и флягу.
— Помни эльфийскую доброту, Рожденная Огнем, — улыбнулась Оаленн.
Я прыснула со смеху. Да, такую доброту я не смогу забыть, даже если очень захочу. Эльфийка отошла в сторону, пропуская меня в коридор, но прежде чем я смогла пройти несколько шагов, в спину что-то кольнуло.
 
Знакомое ощущение покидающего тело сознания и тяжелых век. Паркет оказался в разы жестче лесной подстилки.
Я очнулась на сырой от моросящего дождя траве. Рядом лежала сумка и фляга, что когда-то держала в руках эльфийка. Было не понятно, сколько времени прошло, но одежда успела пропитаться влагой, а тело порядком остыло. Откупорив флягу и убедившись в содержимом, я сделала пару глубоких глотков, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло.