Катастрофа размера XXL (СИ)

Кажется, охота на Марка закончилась. Начиналась операция по спасению.
 Глава 24 
Судовой врач — субтильный юноша с глазами испуганного оленёнка — пытался что-то пролепетать про «протокол лечения» и «госпитализацию в изолятор», но под моим взглядом быстро стушевался.
Я, конечно, физиотерапевт, а не инфекционист, но за десять лет практики в районной поликлинике научилась отличать настоящую пневмонию от банального «переохладился как идиот». К тому же, если этот эскулап не смог поставить пациента на ноги за три дня, доверия ему ровно столько же, сколько обещаниям Вадима о верности навеки веков.
  
— Свободен, коллега, — отрезала я, поправляя компресс на лбу Марка. — Идите, потренируйтесь на морских свинках. Или на оливках в баре. А здесь работает профессионал.
Когда дверь каюты захлопнулась, я обернулась к своему «тяжёлому больному». Марк лежал на подушках, и, честно говоря, выглядел он подозрительно хорошо для человека, который полчаса назад сипел как сломанный аккордеон. Бледность сменилась здоровым румянцем, а взгляд стал подозрительно ясным и… довольным?
— Поля, ты так грозно машешь градусником, что мне даже дышать страшно, — пробасил Марк. Голос всё ещё немного вибрировал, но это была та самая вибрация, от которой у меня в животе начинали порхать даже не бабочки, а вполне себе упитанные мотыльки.
— Лежи и не отсвечивай, «герой», — я приложила ладонь к его шее, проверяя температуру (чисто медицинский интерес, честное слово!). — Гипертермия спала, но это не значит, что можно вскакивать и снова изображать из себя волнорез.
Марк перехватил мою руку. Его ладонь была горячей, но уже не обжигающей.
— А тот… с кольцом. Ты его всё-таки выгнала? — он чуть прищурился, и в уголке губ заиграла ухмылка.
Я замерла.
— Ты про Вадима? Погоди, почему ты вообще спрашиваешь? Я же тебе тогда, на площадке под звёздами, всё выложила. Про измену, про проект, про месть… Ты что, всё-таки заснул, не дослушав?
Марк издал неопределённый звук, подозрительно похожий на сдавленный смех.
— Ага. Заснул. Самым наглым образом. Но, знаешь, у меня отличный слух, даже когда я в режиме энергосбережения. К тому же, трудно не заметить мужика, который падает на колени посреди палубы с булыжником в пять карат. Вадим, кажется, был жутко недоволен тем, что его выставили с лайнера.
— Его не просто выставили, его фактически депортировали в Солоники без права переписки, — я фыркнула, пытаясь высвободить руку, но безуспешно. — Слушай, а как же ты? Все эти слухи… Техники говорили, что тебя уволят. Что Ника видела нас и донесла капитану.
Марк наконец-то рассмеялся — открыто и весело, отчего кровать под ним мелко задрожала.
— Ох уж эти техники… Они не так поняли ситуацию. Ника, конечно, очень старалась. Прибежала к нему, расписывала в красках наши «неуставные отношения».
— И что капитан?
— Капитан — человек старой закалки и с отличным чувством юмора. Вместо того чтобы слушать её визги, просто поднял её личное дело. Оказалось, у нашей Ники накопилось немало грешков: от мелких краж из бара до попыток шантажировать младший состав. В итоге он поговорил с командой, выслушал правду про то, как она себя вела, и… уволил саму Нику. Её сняли с рейса ещё вчера, воспользовались катером. Так что на корабле стало значительно тише.
В каюте воцарилась тишина. Особая такая атмосфера, когда слышно только плеск волн за иллюминатором и шум кондиционера. Я смотрела на Марка и понимала, что вся моя тщательно выстроенная защита — все эти шуточки про вес, сарказм и броня из самоиронии — сейчас тает, как мороженое на греческом солнце.
— Поля, — тихо позвал Марк, и я невольно подалась вперёд. — Ты правда не жалеешь? Вадим — знаменитый хирург, у него приличный доход и статус. Да и бриллиант был… ну, очень большим. Прямо-таки инвестиционным.
Я иронично фыркнула, поправляя край одеяла.
— Вадим? Слушай, у него, может, и хорошая зарплата, и камень в кольце статуснее некуда, но душонка у него… крохотная. Размер XXS, не больше. А я, как ты заметил, женщина масштабная. Мне в его мире тесно. Я лучше буду здесь, с физиотерапией и лишними килограммами, чем с ним и его идеальными планами на жизнь.
Марк молчал несколько секунд, глядя на меня так, будто я была не просто женщиной, а единственным выжившим после шторма маяком. Потом он медленно потянулся к тумбочке, на которой лежал пакет с медикаментами, оставленный тем врачом-оленёнком.
Пальцы мужчины ловко отцепили тонкую, прозрачную пластиковую трубочку от неиспользованной системы для капельницы. Пару секунд Марк что-то манипулировал под одеялом, сосредоточенно сопя.
— Ну, раз бриллианты тебя не прельщают… — Он протянул мне руку. На его ладони лежало импровизированное кольцо, искусно скрученное из мягкого ПВХ. — Полина, у меня нет с собой пяти карат и подготовленной массовки с айфонами. У меня есть только эта каюта, куча антибиотиков и дикое желание, чтобы ты и дальше проверяла мою температуру. До конца моих дней. Выйдешь за меня?
Я посмотрела на это кольцо из капельницы. Оно было кривоватым, совершенно не пафосным и чертовски правильным. В горле встал ком — на этот раз никакой медицины, чистая психосоматика.
— Марк… — я шмыгнула носом. — Ты же понимаешь, что это кольцо мне даже на мизинец не налезет? У меня пальцы — не как у «помощницы иллюзиониста».
— Я сделаю его больше, Поля. Я сделаю всё, что нужно, чтобы оно тебе подходило, — он улыбнулся своей фирменной «капитанской» улыбкой. — Так что? «Да» или мне снова притвориться, что я умираю?
Я рассмеялась сквозь слёзы и протянула ему руку.
— Да. Только попробуй заснуть, когда я буду говорить тебе «люблю». Вправлю всё, что вправляется, понятно?
— Слушаюсь, командир, — выдохнул он, натягивая (ну, почти натягивая) колечко мне на палец.
 Эпилог 
Несколько месяцев спустя.
Свадебное платье — это, я вам скажу, сложнейшая инженерная конструкция, по сравнению с которой устройство атомного ледокола кажется детским конструктором «Лего». Особенно если это платье должно упаковать мои законные сто десять килограммов (ладно, сто пять, я всё-таки целую неделю честно приседала под присмотром Жанны) так, чтобы я не выглядела как испуганный зефир в соусе бешамель.
— Поля, не дыши! — Жанна, втиснутая в умопомрачительное платье цвета «пьяная фуксия», яростно тянула ленты корсета. — Ещё полсантиметра, и мы закроем этот гештальт!
— Если я не буду дышать, Марку придётся делать мне искусственное дыхание прямо у алтаря, — прохрипела я, вцепляясь пальцами в край стола. — Хотя, зная его, он только обрадуется лишнему поводу.
Мы стояли в каюте «люкс» того самого лайнера. Да, мы вернулись. Только теперь не как группа «Худеем к лету», а как почётные гости и главные виновники торжества. Капитан — тот самый седовласый мудрец, который вышвырнул Нику с корабля быстрее, чем испорченную креветку, — лично вызвался нас расписать.
Я взглянула в зеркало. Из него на меня смотрела яркая, уверенная в себе женщина. Никаких «гусениц в лосинах». Настоящая королева, у которой вместо скипетра — диплом физиотерапевта и острый язык, а вместо державы — сердце мужчины, способного выдержать любой шторм.
На моём безымянном пальце рядом с новым, вполне себе солидным бриллиантом (Марк всё-таки оказался парнем с амбициями), всё ещё красовалось то самое колечко из трубочки капельницы. Я залила его прозрачной эпоксидкой и наотрез отказалась снимать. Это мой талисман. Мой личный символ того, что настоящие чувства не нуждаются в международных сертификатах.
  
— Готова? — Жанна сделала последний рывок, и я наконец-то почувствовала, что мои внутренние органы окончательно договорились о перемирии с кружевом.
— Готова.
Выход на палубу был триумфальным. Гости — половина нашей старой группы, включая Свету и Катю (которые, кстати, так и не похудели до «нулевого» размера, но выглядели чертовски счастливыми в своих ярких сарафанах) — зааплодировали так, что чайки на горизонте в испуге сменили курс.