Сделка с врагом. Ответ на измену (СИ)

И пусть с каждым часом самочувствие становится заметно лучше, теперь о моей поездке на курорт не идет никакой речи.
— Ты же не специально это подстроила? — бросает между делом Руслан, наливая мне чашку крепкого сладкого чая.
— Конечно, сама. Обожаю валяться трупом, — фыркаю не сдержавшись.
На этом, в принципе, наше общение в четверг заканчивается.
А теперь внимание! Как говорится: пристегните ремни, мы входим в зону турбулентности!
  
Готовы?
В пятницу Арбатов уезжает в Зельден с детьми и... своей блондинкой.
Ага, той самой белокурой нимфой, которая сопровождала его в Москве на встрече с бельгийцами.
  
58.
 
АРИНА.
«Боже мой, как тесен мир», — радуется врач, назначая гаишнику по шесть клизм в день.
К чему мне приходит в голову этот чудный афоризм? Еще и в воскресенье утром?
Всё просто.
О том, что Арбатов уехал в Зельден не только с детьми, но и своей блондинкой, я узнаю потому что... мир тесен. А временами даже жмёт.
Так вот. Пока Руслан в пятницу решал вопросы с Самковым, мы болтали с Инной. И эта самая Инна после нашего с ней знакомства отыскала меня на просторах одной из социальных сетей и попросилась в друзья.
Зачем?
Кто ж знает порывы ее души? Но я это дело подтвердила.
И вот воскресное утро. В выходной день, когда свободного времени слишком много, да и после странного отравления желания куда-то спешить не возникает... я решаю полазать в новостной ленте. Тогда-то мне и попадаются на глаза обновления в истории подруги Самкова.
Австрия. Инсбрук и его достопримечательности — Триумфальная арка, Колонна св. Анны, Дом с Золотой крышей, Городская башня, Дворец Хофбург, Театр земли Тироль. Горные пейзажи Зельдена, крутые склоны, снежные шапки на вершинах домишки с ночной иллюминацией, отдыхающие.
Красиво, очень. Инна на фото смотрится великолепно... И всё бы замечательно, можно порадоваться за девушку и немного позавидовать ее отдыху, куда я выбрать не смогла... вот только среди красочного многообразия помимо самой подруги Михаила я замечаю несколько фотографий с уже запомнившейся мне блондинкой.
Почему запомнившейся?
Да потому что в больнице, увидев репортаж по телевидению, где эта принцесска трепетно прижималась к Руслану, я не выдержала и отыскала видеозапись в интернете и просмотрела ту раз... сто... пятьсот:
Поэтому, да, каюсь, белобрысую нимфу изучила от и до, и спутать ни с какой другой уже не могу.
И путь на снимках, размещенных Инной, ни Арбатов, ни Самков не присутствуют, я точно знаю, что они там есть. Чувствую. Этого не объяснить. И не ошибаюсь.
Что творится в душе — не передать словами.
Равновесие в хлам. В груди давит со страшной силой, выворачивая наизнанку.
Огонь и лед. Кислота по венам и артериям. Жар и мандраж. Горечь выедает так, что кажется от реальной меня ничего не остается. Ревность — стерва, душит.
Злость перетекает в возмущение, возмущение в страх. И так по кругу. Захлестывает как в десятибалльный шторм.
И никакого якоря рядом, чтобы зацепиться и остановить болтанку.
Скрипя зубами, убеждаю себя успокоиться. Честно пытаюсь абстрагироваться и выйти из состояния аффекта, но получается из рук вон плохо.
Сложно бороться, когда отношения только-только начинают обороты, а влюбленность отупляет и делает человека зависимым. Порой даже глупым.
И вот я точно глупая. Потому что четко понимаю — все болезни от нервов, и надо успокоиться. Но не могу. Стресс невиданной силы поглощает и опустошает. Следом наступает жуткое отупение.
Арбатов ведь, по сути, мне ничего не обещал. К тому же он — взрослый мужчина с определенными физиологическими потребностями. А то, что заключил сделку на определенных условиях, так она никаких личных обязательств не предполагала.
Нарушений нет.
Что же касается нашего общения... моё восприятие ситуации не означает автоматом того, что и он чувствует то же самое. А намеки и недосказанности — так их к делу не подошьешь.
Усмехнувшись собственной наивности, откладываю телефон подальше и, словно робот, заправляю кровать, позже, умывшись, иду одеваться и спускаюсь вниз.
Марина встречает в столовой.
— Добрый день, Арина Алексеевна.
— З-здравствуйте.
— Я могу завтрак подавать?
— Нет. Только стакан воды. Лекарство запить.
Из-за нервов голова раскалывается так, что тошнит и кажется: впереди грядет еще один день обнимашек с фаянсовым другом.
— Василина блинчики напекла, есть омлет и горячие бутерброды, — не сдается домработница. — Если хотите что-то другое.
— Нет... ничего не надо. Я уезжаю.
Озвучив вслух то, что последние полчаса крутится в голове, понимаю, что вот она —моя фобия. То, чего так сильно боялась: вновь остаться одной, ненужной.
Но также четко осознаю, что по-другому не могу сидеть, как идиотке, в доме мужчины, который в это время проводит отдых с другой, пусть и дети поблизости.
Нет. Ни в какие ворота.
Не хочу. И не буду.
Савина набираю, вновь поднявшись к себе в комнату, где после недолгих размышлений укладываю в небольшую сумку только те вещи, что покупала сама.
— Сергей, я еду в квартиру дяди, — ввожу его в курс дела. — Если ты сейчас занят, могу вызвать такси.
У меня нет желания срывать злость на приставленном в охрану человеке и хоть как-то его подставлять, исчезая без предупреждения. Да и просто дурить, ища в безрассудных поступках приключения на задницу, не хочу. Я отлично помню и про гуляющего на воле Измайлова, и про его приятеля, умеющего делать подставы с наркотиками.
— Я отвезу. Подъеду через двадцать минут, — без паузы отвечает Савин.
Благодарю мужчину и, сбросив вызов, выхожу на балкон.
В голове уже во всю кипят планы, как сосуществовать в доме, где идет ремонт, с наличием посторонних. Но спустя час, переступив порог квартиры, в удивлении хлопаю глазами — чистота, порядок и... никакого погрома.
Как?
— Сергей, — оборачиваюсь к телохранителю, поднявшемуся вместе со мной, чтобы убедиться, что все в порядке. — А я могу посмотреть записи с камеры видеонаблюдения, которые ты устанавливал, пока меня не было?
— Вас что-то конкретное интересует? — тут же напрягается мужчина.
Прищуриваюсь и киваю.
— Угу. Скинь мне, пожалуйста, ссылку для просмотра.
Уверена, что мой охранник — не идиот. Понимает, что к чему.
— За все дни?
— Верно.
— Хорошо, — звучит после секундной заминки. И прямой вопрос. — Во сколько вы будете возвращаться в особняк?
— Я остаюсь тут.
Что безмерно радует, хотя, кажется, радоваться, я временно разучаюсь. Савин не задает вопросов. Никаких. Секунду или две сканирует взглядом, кивает, а дальше просто уточняет: нужен ли он сегодня и во сколько подъехать завтра. Затем прощается.
Арбатов отсутствует пять дней. Но раз в сутки стабильно объявляется.
Интересуется самочувствием и продвижением дел с аукционом.
К чему? Зачем?
Странную заботу не комментирую. Вообще стремлюсь сократить время общения и отвечаю односложно. Сама ничего не спрашиваю, а тему — почему переехала, упорно игнорирую.
Даже на расстоянии ощущаю, что это его задевает, злит и тревожит. Но не злорадствую, просто пытаюсь усмирить собственную ревность, которая настойчиво затуманивает мозг, продолжая кипеть и булькать.
В среду вечером Сатана возникает на пороге собственной персоной и протягивает подарочную упаковку с венским кофе и конфетами «Мохай Кидет». Красавец.
Хочется вцепиться ногтями в его лицо.
  
59.
 
РУСЛАН
  
Пять дней работы на износ, чтобы продавить этих упертых, помешанных на правилах и тотальной дисциплине австрийцев. Пяты! С утра и до вечера.
И все ради чего?
Да чтобы они подписали чёртов договор о сотрудничестве. Тот, который уже двести раз обсуждался и по аудио, и по видеосвязи. И предварительно был согласован.