Сделка с врагом. Ответ на измену (СИ)

— Оке!
С этой звездой ясно. А что по Мезенцеву?
Делаю глоток обжигающего нутро напитка, закусываю лимоном. Откидываюсь на спинку скамьи.
— Там веселее. Ты был в курсе, что Тимурчик обещал Зотову поддержку на выборах за ма-а-аленький такой подарочек?
— Э--э, нет.
— Ну вот и я нет, пока Миха не засек, как Мезенцев к Арине лыжи направил и стал её обрабатывать, когда я отлучался.
  
— Теперь совсем запутался, — признается Витя, почесывая затылок, усмехаюсь.
— Хочешь, удивлю сильнее? — кивает. — Зотов даже не в теме был, какие любовница за его спиной схемы проворачивала, с кем сделки заключала и что заставляла Арину подарить Дюзенберга из ретро-коллекции незнакомому мужику. При этом еще и угрожала. Я вообще от Измайловых хренею. Куда не плюнь, везде их следы оказываются.
Когда Аришку прогуляться по участку повел, а по факту у березки зажал и допрос о Мезенцеве устроил, даже охренел от того, что она рассказала.
Моя девочка переживала, что я не спешу договор по тачкам подписывать не потому что хотела от меня избавиться, а потому что боялась, что ей вновь станут угрожать и заставят как-то оформить дарственную.
— То есть. Арина отказала Мезенцеву? — делает правильный вывод Мурин.
Киваю.
— Категорически. Она Киру на хрен послала, а этого жука только сегодня в лицо увидела.
— Ого. Получается, что? — наконец, достраивает логическую цепочку начбез. —Тимурчик не просто так в гости к тебе напросился? Прискакал на Аришку поглазеть, и почву прощупать, чтобы все же машиной завладеть?
— Вот тебе, Витя, и «ого», — ухмыляюсь и вновь тянусь к зажигалке. — Всё ещё считаешь, что я был неправ?
— Да ну нах... - отмахивается.
Тянется к лимону. Съедает одну дольку. Не морщась, тянется за второй.
— Теперь понятно, — выдает, крякнув, — с какого рожна ты послал парней шерстить город в поисках игрушечной модели Дюзенберга и после с довольной рожей презентовал ее Мезенцеву.
— Ну, млин, он же хотел подарок. Считай, я ему от нас с Аришей его сделал.
— То-то он так струхнул, — поддакивает Мур, а потом чисто ржет. — Пи...дец, ты, Рус, отжигаешь.
Пожимаю плечами, не замечая в своих поступках ничего странного.
Всё так, как и должно быть.
— Я защищаю своё, Вить, — произношу без улыбки и поворачиваю голову в сторону дома, где на втором этаже спит моё сокровище.
Да, моё.
Тимурчик — не дурак, быстро смекнул, что Арина — не просто временная прихоть, и хвост прижал. Моментально оценил перспективы косяка.
Сунется к моей девочке еще раз... и даже высокий пост ему не поможет. Жизнь —она полосатая. Сегодня ты — дамка, а завтра — пешка.
Всегда есть те, кто сидит выше, может больше, кто легко пнёт и уронит с горы, на вершине которой ты считаешь себя царем.
И пусть я не выше его, зато, как паук оплел себя связями. Хорошими связями нужными, крепкими. Опасными.
В общем, пища для размышлений теперь у Мезенцева есть.
Прощаемся в Виктором в начале первого. Я рад, что вымотался за день. Хотя бы смогу уснуть в пустой кровати и не буду страдать бессонницей.
Страдать не приходится, как и выспаться. В восемь утра меня будит веселый щебет Зоси, прыгающей рядом и дергающей за одеяло:
— Папулечка, привет, я так по тебе соскучилась.
  
53.
 
Вот что за безобразие?
В будни невозможно отодрать себя от подушки. Хочется спать, спать и еще раз спать. Но ты смиряешься с вселенской несправедливостью, страдаешь пять дней, неустанно дожидаясь законного выходного, как манны небесной, чтобы с чистой совестью валяться в кровати до обеда.
И... та-да-да-дам! Воскресенье. Лови момент. Наслаждайся, детка.
Нет же!
Глаза сами собой распахиваются в несусветную рань. Без будильника. Без звонков всяких вредных жаворонков. Без шума за окном и воплей соседей, живущих на этаж выше.
Сами! Чтоб их так! И всё, хоть веки зашивай — уже бодрячок!
— Бли-и-ин, — горестно стону.
Закидываю руки за голову и потягиваюсь. Зевнув для порядка, с обиженной моськой скашиваю взгляд на экран мобильного, вдруг показалось?
Не-е-ет, хоть пять раз перепроверяй — часы всё равно показывают девять ноль- ноль.
— Поспала называется, — ворчу, переворачиваясь на живот.
Обнимаю подушку. Подтягиваю правую коленку вверх, уговаривая себя вздремнуть хоть немножко еще. Покайфовать без спешки... Досмотреть стопятьсотый сладкий сон.
Фиг там!
Бодрячок. Сна ни в одном глазу.
— Тогда кофе, — бурчу, с обидой глядя на гаджет, будто это он — виновник ранней побудки.
Умывшись и заплетя в ванной комнате косу, надеваю свободное летнее платье-халат на пуговицах заправляю кровать и, позевывая, спускаюсь по лестнице на первый этаж.
Едва сворачиваю в сторону столовой, через которую можно попасть в кухню —сталкиваюсь с высоким парнем.
— Здравствуйте, — здоровается он и с интересом меня разглядывает:
То, что это сын Арбатова — понимаю еще до приветствия. Внешняя схожесть не оставляет сомнений. Про таких говорят — сделан под копирку.
— Доброе утро, — выходит подозрительно испуганно.
Мое сердце пропускает несколько ударов кряду, а мозг судорожно пытается разложить ситуацию по полочкам.
— 0, Ариш, уже проснулась? — Руслан появляется из кухни как никогда вовремя.
— Угу, — киваю, чувствуя себя совой с выпученными глазами.
А, может, не проснулась? Мелькает в голове крамольная мысль. Может, всё-таки сплю?
Накатывает желание ущипнуть себя за руку, но под прицелами так похожих друг на друга глаз не решаюсь.
— Отлично. Тогда знакомьтесь. Это Арина, а это Макс, — пребывая в благодушном настроении, представляет нас друг другу хозяин дома. Еще и белозубой улыбкой сияет.
Вот же мистер — я-люблю-делать-сюрпризы
—А я- Зося. Здравствуйте, — раздается звонкий голосок из-за спины Руслана.
Следом появляется Дюймовочка. Маленькая, худенькая, в нежно-голубом платье с пышной юбкой и ободком из цветов на вьющихся каштановых волосах. Она цепляется за руку отца и с большим интересом, как старший брат раньше, меня разглядывает.
— Привет. Я — Арина, — представляюсь.
И теряюсь окончательно.
— Папина новая подружка?
Слово «новая» острым наконечником стрелы вонзается в мой и без того воспаленный мозг.
Вот что можно ответить ребенку в такой ситуации? Как вообще себя вести? НУ не любовницей же называться?
Сглотнув, решаю говорить правду.
— Нет. У нас с твоим папой есть общие дела, — натыкаюсь на темный взгляд Сатаны и добавляю. — Мы — просто знакомые.
Господи, благослови того, кто придумал карманы. Прячу в них дрожащие ладони, сжимая те в кулаки. Я на госэкзамене так не тряслась перед комиссией, как под прицельным обстрелом глаз семейства Арбатовых.
— А почему ты живешь в нашем доме?
Да твою ж налево!
Детская непосредственность. Ну да, она такая... милая... но не всегда.
Щеки начинают гореть. Не знаю, кому как, а я чувствую себя не в своей тарелке.
— Это ненадолго, — выпаливаю. — Просто в моей квартире плохие дяди устроили погром. Там сейчас ремонт, но я уверена, что он на днях уже закончится. И я туда вернусь.
— Не закончится. Не вернешься, — оживает Руслан, раскидываясь не то обещаниями, не то угрозами. — Там еще работы месяца на три... или шесть. В общем, делать и делать.
— Начиная с фундамента?
Боже, что я несу?
— А это идея, — подхватывает Сатана, облизывая нижнюю губу. — И вообще, Зося, —поворачивается к Дюймовочке, — Арина — не просто знакомая, она намного больше, — усмехается. — Я тебе это после завтрака объясню, а то сейчас твоя каша остынет.
— Хорошо, папочка.
  
Смотрю на отца и дочь, понимающих друг друга с полувзгляда. На веселящегося Арбатова-младшего.
Вот честное слово, лучше бы спала. А теперь что? Возражать? Спорить?
Ловлю хитрый прищур Арбатова. Пауза затягивается. Тяжелеет. Выдержка по капле начинает покидать мою душу... И тут, как нестранно, ситуацию разряжает Макс.