Сделка с врагом. Ответ на измену (СИ)

Кого благодарить за внимание — естественно понятно. Но всё равно такое плотное участие фактически чужого мужчины в моей жизни кажется перебором. Роман за моим гардеробом особо не следил. Точнее, он следил, чтобы я одевалась хорошо, но сам никогда ничего не покупал и не заказывал. Зато Руслан прямо-таки отрывается.
Ненадолго задержавшись в ванной комнате, умываюсь и чищу зубы, а после спускаюсь в гостиную. Организм безумно хочет кофеина, которого так остро недоставало в больнице.
  
Улыбаясь воспоминаниям, как сотрудник отеля гордо хвастался наличием на вилле кофейного аппарата, прямым ходом устремляюсь к нему Вкушать щедрость островитян, так уж полной ложкой. Ну, или чашкой.
— Мне тоже приготовишь?
Зевающая и потягивающаяся, в этот момент я резко застываю. Даже про поднятые вверх руки забываю.
Ох! Вот теперь точно бодрствую.
Медленно оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с Русланом
— Доброе утро, — приветствует мужчина:
Он сидит в глубоком кресле в противоположном конце комнаты. Перед ним открытый ноутбук, а рядом телефон и полупустая бутылка с водой.
— Доброе, — от того, как хрипло звучит собственный голос, ловлю мурашки. — А ты давно.. - осматриваю Арбатова внимательней, припоминая, в чем он был накануне, и меняю вопрос, — ты что, отдыхать совсем не ложился?
— Пара часов считается? — не скрывает смешинки в глубине глаз. И без перехода. —Переживаешь обо мне? Спасибо. Приятно, Ариш.
Дыхание перехватывает.
— Это же естественно. Как-никак мы прилетели отдыхать, — подбираю идеальное оправдание, которое, судя по реакции Арбатова, не совсем прокатывает.
Он упирается локтем в мягкий бортик кресла и указательным и средним пальцами медленно поглаживает подбородок, слегка задевая нижнюю губу.
— Мм-м-м, мы... мне нравится, как ты про нас говоришь... мы…
Вас когда-нибудь соблазняли местоимением?
А вибрирующей хрипотцой в голосе?
А дьявольским блеском глаз?
А шаловливой улыбкой на малоподвижных зачастую губах?
Отличная встрясочка, ничего не скажешь. Руслан Германович будто поставил цель пробить мою броню и прет танком. Вперед и только вперед.
— Я сделаю кофе, — всплеснув руками, разворачиваюсь к нему спиной. И пусть в нее долетает очень хорошо распознаваемый смешок, стараюсь не реагировать. —Черный с ложкой сахара, ведь так?
— Та-а-ак, — урчит мужчина, как довольный кот. И как контрольный в голову. — А ты с молоком любишь. Я тебе сейчас из холодильника его принесу.
Я уже говорила, что Арбатов — дьявол?
Говорила.
Но повторюсь.
Руслан — истинный Сатана. Дьявол искушения! Вот он кто. А еще тот, кто подмечает всё до последней детали.
На ум приходит умная фраза, озвученная Харви Маккеем в книге «Как уцелеть среди акул». Хорошая, кстати, книжка, как раз про таких акул бизнеса, как Арбатов.
Так вот, там автор излагает простую, но довольно умную, по моему мнению, мысль: «Мелочи не играют решающей роли. Они решают — ВСЁ»
Вот так и у нас с Русланом Германовичем происходит. Детали, мелочи, элементы кусочки, паззлы... как ни назови, он улавливает каждую составляющую, запоминает, а потом, когда не ждешь, обозначает свою осведомленность.
И если я думаю, что больше мужчина за утро уже ничем не сможет меня удивить, ну-да, ну-да, Арина, думай так дальше.
— Мне нравится твоя улыбка. Именно такая. Открытая и искренняя.
Мы пьем кофе на веранде в тени навеса, когда Руслан это произносит. В отличие от мужчины, который совершенно не скрывает, что смотрит только на меня, я любуюсь океаном.
Чувствую жар на коже не только от влажного горячего воздуха, но и от пронзительных графитовых глаз, но на провокацию не поддаюсь.
— А у меня бывают другие? Неискренние? — осмеливаюсь поинтересоваться, когда фраза обрывается, словно незаконченная.
Признайтесь, ну кто из нас в здравом уме не хочет послушать о себе что-то интересное из уст человека, которому симпатизирует?
Я - точно хочу.
— Бывают и часто, — Руслан Германович не держит интриги и отвечает без раздумий. — На светских мероприятиях у тебя не улыбки, а одни усмешки. Еще проскальзывает ехидство, а зачастую оскалы. Выглядит это тоже симпатично, но искусственно. Искренность же мелькает очень редко и лишь для избранных.
Киваю, так и не поворачивая головы. Критика принимается, тем более, она правдива. Поражает другое. То, к чему именно он подводит, начав такой диалог.
— Кстати, Арина, сегодня у меня есть повод для твоей искренней радости. Одному из твоих подопечных вчера сделали операцию по пересадке кожи. И заказали протез на ногу.
Что?
— Па-ше? Паше Ромашкину?
Боже, не знаю, каким чудом умудряюсь не уронить чашку, а донести до стола. Руки ходуном ходят.
Со своими заморочками я немного выпала из графика. Забылась. Потерялась в днях и пропустила такое важное.
— Неужели я перепутала сроки? Ужас, как стыдно! — шепчу, прикрывая рот ладонью,
- Руслан, но как он? Что говорят врачи? Всё будет хорошо?
Поворачиваюсь к Арбатову всем корпусом, забывая, что не собиралась этого делать. Какое не смотреть? Да я его взглядом прожечь готова, только бы узнать всё точно и с подробностями.
— Арина, ты меня не услышала? — Сатана даже в такой момент остаётся собой.
Спокойный, непробиваемый и невозмутимый. — Я же тебе уже сказал: у меня есть повод для…
— для моей искренней радости, — повторяю, как хорошая ученица за преподавателем. — То есть, с мальчонкой всё хорошо? Правда?
Часто-часто моргаю. Только бы не зареветь. Но куда там?
Эмоции шпарят, эмоции душат.
Это ж такое важное дело. И оно уже сделано. А я... уф!
— Правда. Всё хорошо. И сроки ты не забыла. Просто у трансплантологов появилось окошко на более близкую дату, и они добродушно согласились провести пересадку раньше.
Киваю на каждое заявление. Улыбаюсь, как сумасшедшая, и еле сдерживаюсь, чтобы не рвануть и не обнять мужчину.
Он... он невозможный!
Он удивительный!
Потому что делает так, как считает нужным. И делает так невероятно много. Окошко появилось. . у трансплантологов... ну да, конечно!
Верю? Нет.
Чушь. У них забито всё под завязку. Очереди на полгода вперед.
Не удивлюсь, если снова личные связи подтягивал.
А что касается умалчивания. И тут меня просчитал. Я бы не смогла улететь. Если бы знала, непременно рванула бы в больницу к малышу. А он избавил и от переживаний, и от бессонных часов в неведении.
— Арбатов, ты... ты невероятно добрый, — всё-таки не сдерживаюсь, подрываюсь из кресла и, обняв мужчину за шею, звонко целую его в колючую щеку, при это второй рукой продолжаю размазывать слезы радости. — Ты замечательный.
— Стоп, стоп, стоп, — меня ловят за талию и, как пушинку, усаживают к себе на колени. — Давай-ка, дорогая, успокаивайся. Вдох и глубокий выдох... Ага, давай-давай, еще раз.. Вдох.. выдох. Арина, ты врача слышала? Никаких эмоциональных встрясок после сотрясения. А ты чего устроила?
— Я от радости, — шумно выдохнув, шире растягиваю до сих пор дрожащие губы.
— С такой радостью я тебе до полного восстановления вообще больше ничего говорить не стану, — выдает сурово. — И запомни: я — не добрый и не потрясающий.
Всё, что я делаю, я делаю, если мне это выгодно. Так что на будущее — не переоценивай меня зазря.
— Угу, - киваю, соглашаясь, в душе при этом остаюсь при своем мнении.
Руслан же, поняв, что пик нервного срыва остался позади, как ни в чем не бывало интересуется.
— Пойдем завтракать в ресторан? Или сюда закажем?
  
45.
   
Неделя на острове Маэ пролетает как один миг.
Всё потому, что Руслан, как истинный бизнесмен, для которого выражение «время —деньги» — это не красивая фраза, а принцип жизни, очень насыщенно и вместе с тем грамотно планирует наш отдых.
— Ты же помнишь, что сказал твой лечащий врач? — прищуривается он во время первого совместного завтрака, откладывая нож и вилку на тарелку.