Сделка с врагом. Ответ на измену (СИ)

Тик... её вдох.
Тик... ну давай же!
А на кону.
Девчонка, обычная девчонка, которая не особо много что в этой жизни видела. И в это время она, сидя в железной неуправляемой коробке, мчалась на встречу к старухе с косой. А единственной преградой на смертельном пути стоял он, ее идиот-муж Зотов.
Кажется, впервые я болел за то, чтобы у этого парня все получилось правильно.
  
Чтобы он одержал победу. Чтобы он выстоял и доказал, что настоящий мужик со стальным стержнем.
— Руслан, что там?
Вопрос Самкова услышал словно фоном, увидел, что друг подскочил с места и рванул ко мне... а ответить.
Сил хватило только чтобы включить громкую связь.
Я, адекватный мужик, скептик в сотом поколении, до усрачки боялся вымолвить хоть звук, чтобы не ляпнуть ничего под руку тому, кто в этот момент сидел за рулем. Это сейчас понимаю, что глупость. А тогда... я бы и в черта, и в дьявола, и в святую деву Марию поверил, если бы они могли им помочь.
Звонок Арины многое скорректировал. Заставил не то чтобы прозреть, но однозначно расставил приоритеты. Показал, что важное, а что так... наносное.
А еще я раз и навсегда уяснил для себя, какой звук самый страшный на свете.
Это не испуганный визг Осиповой.
Это не мат Зотова, не справляющегося с управлением.
Это не скрип сминаемого железа.
Это не глухой удар.
Это ТИШИНА.
Полная. Жуткая. Мертвая.
Она наступила за какофонией шумов.
И оглушила.
Такую сцену зачастую показывают в фильмах про войну Героя оглушает разорвавшимся поблизости снарядом. Он вертит головой, оглядывается, но ничего не слышит кроме пугающего монотонного свиста-гула на одной ноте.
Вот и я, как тот солдат, был полностью дезориентирован. Вроде сидел в собственном кабинете, а мысленно в машине. Вместе с ней.
— Спокойно, приятель, спокойно.
Только когда Миха перехватил мой кулак и заставил его разжать, чтобы стряхнуть осколки стекла, некогда бывшие стаканом с водой, смог сморгнуть пелену.
— Сейчас Эльзу позову, пусть перевяжет, — выдал друг уносясь в сторону приемной
— У тебя кровь шпарит.
Отмахнулся на автомате.
— Ерунда.
Медлить было нельзя, предстояло действовать. Четко, продуманно, оперативно. С холодной головой и без эмоций. Последние гарантированно являлись лишними.
Ия действовал.
Поднял на уши всех.
Короткий негромкий стук в дверь и появившаяся следом голова Сергея отвлекают от едких воспоминаний.
Моргаю несколько раз, оставляя прошлое прошлому, и сосредотачиваюсь на настоящем. Я в клинике. Вместе с Ариной. С ней всё в порядке.
— Руслан Германович, готовы результаты экспертизы. Вы просили сообщить, как только у нас будут данные, — тихим шепотом докладывает телохранитель Арины.
Да, я его оставил на месте после некоторых размышлений, хотя желание убрать с глаз долой, как и остальных провинившихся, было огромное.
Но Савин сам попросил дать ему второй шанс. Даже то, что пару раз словил от меня по почкам и по роже за херовую работу, стремление не отбило. Ходит теперь, красавец, сияет разбитой скулой под дверью Аринкиной палаты, зато смотрит в оба глаза и посторонних отгоняет, как цербер.
Такие тут тоже попадаются. Платная клиника, закрытая часть здания. Ан нет.
Репортеры же, как ужи, везде горазды проскочить в поисках сенсации. Но урок от охраны Зотова мои хлопцы усвоили четко. Белые халаты у них теперь на особом контроле.
— Сейчас выйду.
Бросаю взгляд в сторону кровати, где отдыхает Осипова, и поднимаюсь с дивана.
Вторые сутки тут. Врачи говорят, она в порядке. Небольшое сотрясение и ушибы. В ребрах даже трещин нет, отделалась легко.
Сам это понимаю, но потом вспоминаю бурые кровоподтеки на теле и в височной части черепа и скручивает за грудиной. в общем, пусть тут лежит под наблюдением, нечего домой спешить.
— Что с машиной? — интересуюсь, пожимая руку Виктору, своему начбезу, выходя в коридор.
Забираю у него пластиковую папку с результатами обследования убитого в хлам японца и пролистываю до слова «Заключение».
— Как мы и думали. Кто-то перерезал шланг. Но аккуратно. Делали так, чтобы казалось обычной поломкой.
— Отпечатки?
— Нет. Чисто. В перчатках работали.
— Что по лихачу на приоре? Ж"пой чую, что не просто так он их подрезал.
— Видео с камер наблюдения сняли. По всему чувак реально подставлялся. Он прямо от ворот клиники машину Арины Алексеевны вел. А на пустой трассе уже стал действовать.
— Значит, конкретно ее заказывали.
— Так и есть. Рассчитывали организовать несчастный случай, но с летальным исходом. Женщина за рулем, экстремальная ситуация, сам понимаешь. Тут бы и машина с охраной вряд ли помогла, если бы началась паника.
— Единственное, что они не предусмотрели — это Зотова, — озвучиваю уже и так понятный факт.
Мурин просто кивает:
— Точняк.
— По всему выходит, что Ромашка, сам того не ведая, ее спас. Хоть где-то повел себя мужиком, думающим правильной головой, — цыкаю, потирая колючий подбородок. — Кстати, что там с ним?
— Операцию провели успешно, но состояние всё равно критическое. Серьезная черепно-мозговая травма. Он сейчас в коме. Врачи от прогнозов пока открещиваются.
— Ясно. Значит, ждать.
— Ага. Ты ж знаешь, у них на любой случай один ответ. Ждите. Ждите. Ждите, —Мурин кривит губы, будто собирается сплюнуть, но потом осмотревшись берет себя в руки.
Не любит он больнички. Ох, не любит. Хотя их никто не любит, уж если на то пошло.
— Я пока тут побуду, — киваю в сторону палаты Осиповой. — Уверен, сегодня она не усидит, рванет к Зотову, как проснется. Хочу сопроводить.
— В реанимацию же не пускают, — понимающе ухмыляется начбез.
— Всегда бывают исключения, — отзеркаливаю его оскал.
Тем более, только таким обещанием я вчера убедил Арину заснуть, а не скакать козой по больнице и не ждать под дверью окончания операции.
Когда этой деятельной язвочке что-то нужно, она танком напролом прет, отстаивая свое мнение. Куда только страх и чувство самосохранения девается — один черт знает.
— А не проще ли нам этого Зотова того... - Виктор демонстративно почесывает большим пальцем шею. — Все равно ж ты девчонку уже не отпустишь. А тут вроде как.
— Нет, — отмахиваюсь от предложения. — Она к нему и сама не вернется. Зотов свой шанс просрал. Капитально.
— Уверен?
— В ней? Да.
— А в себе? — рискует здоровьем Мурин.
— Вить, вали уже работать. Тоже мне, мозгоправ выискался. Водилу с приоры ищите. Он уже сутки на свободе гуляет. Непорядок.
— РУС, не наглей. Парни и так без сна и отдыха шерстят город и область. Найдем и исполнителя, и заказчика. Слово даю.
В этом не сомневаюсь. Мур носом землю перероет, но найдет:
В палату возвращаюсь со стаканчиком кофе. Не сказать, чтобы он был вкусным, но пить можно. Это главное.
— А мне такой же можно? — хриплый голосок заставляет вскинуть взгляд.
Оказывается, Арина уже проснулась. Судя по помятому лицу, совсем недавно.
— Доброе утро, — добавляет негромко.
— Двенадцать уже. Для утра поздновато.
Ее смущение настолько вставляет что не сдерживаюсь и подкалываю, наслаждаясь румянцем.
Моргает. Дергается, чтобы проверить время. Вспоминает, что телефона нет, разбился, замирает.
— Держи, — протягиваю свой напиток и, затаив дыхание, как притаившийся в засаде охотник, наблюдаю, что будет делать жертва.
Возьмет или нет?
Как долбанный тест на совместимость. Очередной за*б в моей голове. Никак иначе.
— Спасибо, — забирает, пригубляет, но тут же спохватывается, — а как же ты?
— Мне сейчас парни новый сделают. Пей, — успокаиваю ее.
Не знаю, улавливает ли она то, как ко мне обращается. Я моментально. Однако, оскал сдерживаю. Не хочу пугать и акцентировать внимание.
  
Но вот такой ее шажок навстречу, пусть неосознанный, впитываю и кайфую.
Мне заходит.