Сиротский дом в трущобах (СИ)
— А чтоб тебя! — выругался я.
В здание только что вошла женщина в брючном костюме цвета насыщенной артериальной крови. Того же цвета были платок и широкополая шляпа, а вот сапоги, лайковые перчатки и большие солнцезащитные очки были цвета самой темной ночи.
Кейт Линдеманн… то есть, Кейт Блэр, мастер-вампир и мать гнезда Блэр, стянула очки, улыбнулась и направилась прямо к нам. Берк похоже приготовился атаковать.
— Не делай глупостей, — шепнул я и обернулся, чтобы уже в голос спросить: — Какого черта, Кейт? Что ты здесь делаешь?
— Фу, как грубо, лорд Локслин. Разве так встречают старого друга, который не раз спасал вам жизнь? — Вампирша сверкнула белозубой улыбкой, которая купила бы фальшивой искренностью любого обывателя. Но в холле были только бреморцы, а мы никогда не были столь глупы, чтобы доверять вампирам.
Глава 3
— Вы на земле Бремора, «леди», — угрожающе произнес Берк. К его чести, племянник не поверил, что у меня могут быть дела с кровосоской.
Глаза Кейт перестали искриться добротой. Не снимая с лица улыбки, она парировала:
— Но эта земля в Фарнелле, мой дорогой лорд Олдстоун, в городе, который я привыкла считать своим домом.
То, что Кейт назвала титул Берка, немного сбило с него спесь, и еще больше насторожило. По тонкому телу колдуна пошли фиолетовые пятна стихии молнии.
Кейт фыркнула.
— Не напрягайся мальчик, до папаши тебе еще далеко.
Пока ситуация не испортилась еще больше, я повторил свой вопрос:
— Ты чего приперлась?
— Деловой разговор. Официально от гнезда Блэр клану Бремор, — сказала Кейт, отбросив ужимки.
— Тогда тебе лучше с дядей поговорить.
— П-ф! Вампиру легче на прием к королю попасть, чем к графу Бремору. Не жмись Дункан, тебе придется меня выслушать.
Я вздохнул, помассировал переносицу и попросил Питера:
— Найдешь нам комнату?
— Рядом с кабинетом Альберта есть переговорная.
А еще там два матерых перевертыша рядом. Отличное решение!
— Веди, — сказал я.
В так называемую переговорную Берк поперся с нами, но Кейт без затей выставила его вон, аргументировав тем, что он ни черта в местных раскладах не понимает. Свет вечернего солнца притушили, опустив жалюзи, но Кейт все равно выбрала ту сторону стола, что была темнее и сразу избавилась от шляпы с платком. Комната погрузилась в полумрак. Для кого другого это могло создать проблемы, но благодаря тем зельям, что дед в детстве заставлял глотать, я видел вампиршу почти так же четко, как она меня.
— Начинай, — предложил я.
— Даже чаю даме не предложишь?
— Может еще крови стаканчик? Своей, артериальной.
— Уже и пошутить нельзя, — проворчала Кейт, играя светскую львицу, но мой хмурый вид заставил ее завязать. — Я хочу нанять группу охотников, — сказала она.
Вид при этом был самый что ни на есть серьезный, но я все же уточнил:
— Опять шутишь?
— Нет.
Я должен был сразу отказать: Бреморцы не работают на вампиров, а я еще помнил какие интриги плел папаша Кейт используя меня, но стало интересно.
— Заинтриговала. Выкладывай.
— Тебе знакомо имя Альберта Ширинга?
— Восходящая звезда джаза? На прошлой неделе в «Слезе» выступал. Девушки хотели сходить, но, ты знаешь, мы там персоны нон грата.
— Могу уладить этот вопрос, — предложила кровососка.
— Не вздумай! — Ни одно посещение этого клуба не закончилось для меня положительно. Вечно одни драки-перестрелки, испорченная одежда и бешеные расходы. Если снимут запрет на посещение, Филнелла с Саймоном точно попрутся. Вспышка мою Козочку потянет, а та меня…
— Ты бы не отказывался. Там много людей…
— И нелюдей!
— Фу, как грубо! Пускай даже нелюдей, но персон важных. В «Золотой слезе» порой такие сделки заключаются, что не снились лучшим конторам Сити.
— Переходи к делу. При чем тут Ширинг?
— У Ширинга был рак.
— Был? — переспросил я.
Рак — одна из немногих болезней, перед которой магия и алхимия по большому счету бессильны. Рак — это жизнь. Опухоли дублируются на энергетическом уровне в тонком теле и лечатся в основном «смертью». Очень недружелюбная стихия, которая при неправильном использовании пациента в гроб быстрее любой болезни загонит.
— Был, — подтвердила Кейт. — Не потому, что вылечился, а потому, что Ширинга убили позавчера. Буквально оторвали голову от тела. Я хочу, чтобы эту тварь выследили и убили.
— Сразу два вопроса: почему не сами и кто он тебе? Почему гнездо Блэр так заботит кончина Альберта Ширинга?
— Кончина Ширинга нас не заботит. Он так или иначе должен был умереть. А вот то, что Альберт Блэр не родился, этого я убившей его твари простить не могу.
Теперь понятнее, вампиры любят выделяться. Вернее, они любят силу, власть и влияние, а восходящая звезда джаза могла прославить гнездо Блэр на весь мир, как это делала Джариз Сарду. Кейт, можно сказать, счастливый билет вытянула, но его отобрали и порвали на глазах. Месть должна быть жестокой, но почему нашими руками?
— Возвращаясь к первому вопросу… — напомнил я.
— Можем не осилить.
— Прошу прощения?! — удивился я.
Чтобы мать гнезда вот так легко расписалась в бессилии?… Правда, я быстро опомнился. В бессилии Кейт расписалась, еще когда Эван заставил ее выбирать между смертью и охраной моей жизни. А так, ход интересный, я бы даже сказал, в духе тех интриг, к которым вампиры питают столь нездоровое влечение. Но мне снова интересно: Кейт не просто мастер-вампир, она мать самого сильного гнезда Фарнелла. С ее ресурсами можно создать и вооружить армию птенцов. Да, это незаконно, но когда законы останавливали вампиров? Да и армию можно после использования утилизировать.
— Его зовут Грубияном.
Я нахмурился. Она так это сказала, словно я должен быть впечатлиться.
Кейт изобразила на лице удивление:
— Громила Крысиного короля.
— Кого?
— Ты сейчас издеваешься или реально не знаешь? — озадачилась она.
— Понятия не имею, о ком ты говоришь.
— О главе преступного мира Фарнелла.
— Он существует? Я думал, этот бизнес между гнездами разделен.
— П-ха! — фыркнула вампирша. — Да мы просто невинные овечки на фоне остальных! У нас легального бизнеса больше, чем у некоторых местных воротил с порядочным именем. Дункан, Фарнелл живет портом, контрабанда течет золотой рекой, из которой хлебают не только транспортные компании, все: таможня, полиция, герцог с лордом-наместником… А вокруг контрабанды крутится другой, менее прибыльный, но куда более жестокий бизнес: убийства, наркоторговля, запретная магия. Так вот на вершине этой пирамиды — Крысиный король.
— А нормальное имя у него есть?
— Никто не знает. По некоторым версиям это сам Герцог, по другим — кто-то из секретариата деКампа.
— Почему не сам лорд-наместник?
— Он одаренный. Тоже слухи, однако, убедительные. В среде уголовников личная сила играет не последнюю роль.
— А Грубиян? Его личность известна?
— Нет.
— Что вы не поделили?
— Мы владеем сетью мясных лавок по всему Фарнеллу. На прошлой неделе люди Крысы вышли на меня и предложили наладить через них продажу наркотиков.
— И ты отказалась? Это же огромные деньги.
— Деньги я считать умею, — огрызнулась Кейт. — Их легко заработать. Куда тяжелее заработать репутацию. Гнездо не в том положении, чтобы позволить себе такие жертвы.
— То есть он грохнул твоего парня за отказ? Как-то не тянет на короля преступного мира.
— Возможно, — сказала Кейт, комкая платок, — я была слишком резка в отказе… Но этот сопляк был слишком наглым!
— Что конкретно ты сделала?!
— Я!? — деланно удивилась Блэр. Даже ладошку к груди приложила. — Просто выставила посланника вон! А он слишком резко воспринял отказ, решил поднять настроение дозой героина… Передозировка. Об этом в газетах писали.