Ледяная война (СИ)

  
Слуга Государев 7. Ледяная война.
   
Глава 1
 
Усадьба Стрельчиных.
4 декабря 1683 года.
— Командир! Господин генерал-лейтенант! — слышал я сквозь пелену.
Открыл глаза.
— Воды, — попросил я и тут же получил бурдюк с уже затхлой водой.
Выпил, жадно много.
  
— Воду нужно чаще менять, — сказал я, передавая бурдюк.
Прислушался к своему организму. Вроде не все так плохо. Но крови потерял. Потому и слабость.
Идти самостоятельно я бы и смог, хотя это сильно повредило бы моим ранам. Но лучше, конечно, чтобы меня перенесли на носилках. Геройствовать прямо сейчас не было никакого смысла. Теперь нужно думать о скором выздоровлении, а не о том, чтобы ухудшить своё состояние.
— Ну что, месье, как вам русский генерал? Ни один из ваших финтов не прошёл, — тихо сказал я на немецком, обращаясь к французу.
Говорить было нелегко, но я подумал, что мне нужно хоть немного активности, пусть и только и разговорами, чтобы вновь не уйти в небытие.
— Вы выиграли не клинком, а мужским кулаком, — хриплым голосом отвечал он мне.
— Может расскажите, что да как? Прямо сейчас? Чего ждать пыток? — спрашивал я.
— Уверен, что русские неспособны к тому, чтобы вдумчиво спрашивать, — схаркивая кровь, которая продолжала у него идти носом, отвечал француз.
— Кровь ему остановите, нос вправьте. Ещё не хватало, чтобы сучий потрох истёк и потерял сознание, — сидя на плаще, облокотившись в ближайшее дерево, сказал я.
Усмехнулся, посмотрел на француза…
— Вы не правы, месье. Поверьте, русские тоже знают толк в извращениях. Калёный прут в задний проход когда-нибудь пробовали? Эта экзекуция не убивает, может только слабого лишить рассудка. А иголки под ногти? Вы получите истинное удовольствие. Альтернативой же вам я предлагаю повешение — без пытки. Но только если я пойму, что вы сказали все. А еще… Может и отпущу, — сказал я.
— И что же вы такого хотите от меня узнать? — явно пытаясь выглядеть мужественным, уверен: француз в своих фантазиях уже примерил и калёный прут в его французском заду, и иголки под ногтями.
Французы — они такие, фантазёры.
— Какое у вас было задание, что вы разведывали для своего короля, что успели передать, кто с вами сотрудничал и при этом знал, что вы являетесь шпионом Людовика. Ну и больше — по мелочи… — сказал я.
Был почти уверен, что француз начнёт петь соловьём, но к моему удивлению он закрылся. Не проронил больше ни одного слова. Наверняка набирался мужества испытать те сладостные минуты пыток, которые я готов ему устроить. Или я только раззадорил этого извращенца? Пообещал блаженство, а тут какие-то разговоры устраиваю.
Меня уже несли домой. Аккуратно, стараясь не растревожить, сразу восемь бойцов тащили большие носилки. Я прямо почувствовал себя Карлом XII. Его под Полтавой, вроде бы, также носили. В иной реальности. Пока что до Карла далековато, но Швеция все еще грозная.
Ощущалось лёгкое недомогание, клонило в сон. Но мой штатный медик, Густав Бергер, отчего-то утверждал, что спать мне как раз-таки и нельзя. Мол, сперва я должен поесть говяжьей печёнки с гречкой или даже съесть несколько ложек засахаренной бычьей крови, а уже потом могу и спать — после грамм ста хорошего сухого красного вина.
Не мог с ним не согласиться. Может, потерял и не критично много крови, но восстанавливать её можно только лишь такими способами. К сожалению, но о переливании крови в этом времени думать вовсе не приходится. По крайней мере, уже по тому, что я даже не могу и помыслить, как определить группу крови у человека. А в остальном процедура очень опасная, может быть осуществима только в отношении смертельно больных, которые либо умрут, либо будут иметь шанс всё-таки выжить при лотерее получить совместимую и не зараженную чем-либо кровь.
Да и как это сделать, если нет ни капельниц, ни шприцов… Очень много чего нужно изобрести, чтобы поставить лекарственное дело в России на более высокий уровень. Но подумаю-ка я об этом тогда, когда голова не будет моя в тумане. Да и уже думал: несколько трактатов были написаны, правда, я им хода пока не давал.
Прививки вот тестируем с Бергером. Так, пока что на смертниках и что-то у нас не выходит, двое из специально зараженных вроде бы прививкой, умирают.
— Да как же так! — со слезами, причитаниями, обрушившись кулачками на моих телохранителей, кричала Аннушка. — Только что из ложа семейного вышел — уже подбитого везёте! Чему только в усадьбе учитесь, спать не даёте учениями своими, а всё едино проморгали, бездари, нахлебники. Сучен…
— Анна! — возразил я.
Ну не к лицу ей лаяться скверными словами.
Подумалось, что если бы было возможным поставить её генералом — честное слово, немного подучил бы и сделал бы генерал-майором, чего бы это мне ни стоило. Удивительная женщина, способная оставаться женственной рядом со мной, но с другими — может быть такой жёсткой, что поражаюсь: возможны ли такие перемены в женщине, или же всё-таки не так хорошо знаю любимую. Горячая степная кровь бурлит в Аннушке? Ногаечке моей.
А ещё это было несколько комично наблюдать, учитывая, что Аннушка была небольшого роста. По местным меркам — и вовсе худа. Но как мужики жмутся и теряются от ее напора. Или тут влюбленные в мою жену имеются?
— Да всё со мной нормально, Аннушка. Француз прыткий попался. Но ничего — я его угомонил, — сказал я. А потом подумал и добавил ближайшему ко мне телохранителю: — Сделаешь так, чтобы Франц Лефорт узнал, что на меня напали сразу трое французов… Трое! Один из них был вот этот, который связан, мастер клинка. И что всех я угомонил, и что француза сейчас допрашиваю. Скажешь — и смотри, как он кривиться будет. Расскажешь мне после подробно.
Да. С одной стороны, я предполагал, что это Лефорт прислал ко мне этого француза. Конечно, француз мог действовать и сам, возможно, так оно и было: всё же я нанёс немало унижения французской короне. Теперь у Франции будут очень серьёзные проблемы, даже если и русское правительство промолчит и не станет поднимать вопрос о предательстве французов всей антитурецкой коалиции.
И в таком ракурсе убить главный источник информации, то есть меня, было бы даже предпочтительно. Кто его знает, что мы там нашли на корабле и вообще, было ли там что-нибудь. Кого-то другого, рядовых солдат, можно в расчёт особо и не брать. Что взять с бывшего мужичья?
Ну и Людовик тем самым покажет — или не он, а те, кто стоит за его спиной, — что с Францией подобные штучки оборачиваются смертельным исходом для смельчаков, которые готовы бросить вызов французскому белому флагу.
Однако, нужно рассматривать и другие версии, пока француз не споет мне голосом Джо Дассена песню, почему и зачем он сделал то, что сделал. Иезуиты, Лефорт… Кто там еще? Бояре могут, может не Матвеев, но вот Романову Никите Ивановичу ноги оттоптали, переманивания у него мастеровых к себе на мануфактуры. А еще… османы могут, любые другие недоброжелатели России, шведы. У меня, если так подумать, врагом может быть ну очень много.
Уже через несколько часов после ранения мне стало хуже. Голова кружилась, чувствовал общее недомогание, начинало трясти, поднялась температура. Из-за головокружения пришлось извергнуть из себя все те драгоценные продукты, направленные на повышение гемоглобина, которые съел буквально недавно.
Анна сидела у моего изголовья и меняла смоченное в холодной воде полотенце, укладывая его мне на лоб. В какой-то момент я попросил её перестать рыдать, а то чувствую, что быстрее начинаю уходить на тот свет с каждой её слезинкой, будто бы скользя по дороге в ад. Ну не в раю же меня ожидают.
  
Так что сейчас — никаких слёз, причитаний. Суровая решительность.
— Я сама хочу спросить с того француза, — заявила мне Анна.
Мне было не так легко говорить, но слово «нет» извергнуть из себя получилось.
А потом я уснул. И не понять сколько спал. Проснулся, но когда открыл глаза, то увидел перед собой самую представительную делегацию, которую только можно придумать в России.