Уроки вежливости для косолапых (СИ)

Поднимаюсь со стула, подхожу к окну. Беру с подоконника графин с водой, трясущимися руками наливаю воду в стакан. Не расплескать ее по столешнице у меня, конечно, не получается.
Задерживаю дыхание, закрываю глаза, уговаривая себя успокоиться.
Да что это такое, в самом деле?
Слышу позади себя тихие шаги. Миша подходит сзади, обнимает меня со спины, зарывается лицом в мои волосы.
  
Стоим так несколько долгих секунд.
— Прости, Мариш, — выдыхает Бурова.
Я несколько раз моргаю, напоминая себе о необходимости успокоиться.
Поворачиваюсь к нему, поднимаю голову, смотрю в его поблескивающие голубые глаза и облизываю пересохшие губы.
— Прости, что не позвонил и вот так без приглашения заявился.
— Не позвонил, — киваю, цепляясь за его слова, как утопающий за круг, лишь бы отогнать от себя дурные мысли, — я ждала, — признаюсь, сама не зная, зачем это делаю.
Не надо так, нельзя же быть такой… слабой.
Он резко подхватывает меня, сажает на холодную столешницу.
Это уже становится какой-то традицией — я на столе и Борову у меня между ног.
Смотрим друг другу в глаза, я к себе прислушиваюсь. Нет, не чувствую обиды, только непонимание.
— У меня пожар случился, буквально.
— По… пожар? — округляю глаза, от неожиданности заикаюсь.
— Пожар, — вздыхает, — на объекте.
— Какой кошмар, — подношу ладони к лицу.
Нет, я, конечно, могла себе всякое представить, но чтобы пожар.
— Я надеюсь, никто не пострадал?
Смотрю на него, ловлю себя на том, что внимательно его осматриваю.
А что если он…
— Все нормально, могло быть хуже, — усмехается устало, — я хотел позвонить, там связь не ловила, потом дела навалились, а когда разобрал, как-то стыдно уже было звонить, решил, что лучше лично. Думал завтра заехать, как оклемаюсь, а тут… Санек.
— Ты не хотел сегодня ехать? — понимаю что глупо, но меня отчего-то царапает легкая обида.
И с чего бы?
— Я не хотел ехать к тебе в таком виде.
— А вообще, хотел? — смотрю ему в глаза.
Он вздыхает, сводит брови к переносице.
— Марин, глупый вопрос.
— Какой есть.
— Ну конечно я хотел.
Больше он мне говорить не позволяет, просто наклоняется и целует, в который раз за время нашего знакомства подавляя мою волю. А я отвечаю, сама обхватываю руками его шею и отвечаю так, как никогда и никому не отвечала.
Дура ты Марина, все-таки необучаемая дура.
— Хкммм…
Неожиданное покашливание приводит меня в чувства. Я дергаюсь, понимая, что мы больше не одни, но Буров не позволяет мне отстраниться, наоборот, буквально придавливает меня своей лапой к груди и поворачивается.
— Я пить захотел, — слышу оправдывающегося Сашу и чувствую, как краснею.
Ему ведь не пять лет, все прекрасно понимает.
Вздохнув, Миша отходит в сторону, давая мне свободу. Воспользовавшись моментом, я спрыгиваю на пол, а он наливает в стакан воду, протягивает его Саше и, покачав головой, принимается убирать со стола.
— Мы скоро поедем, да? — интересуется Саша без особого энтузиазма.
Буров не спешит отвечать, молча кладет тарелки в раковину.
Я перевожу взгляд с одного на другого и не могу объяснить себе растущую внутри тоску, вызванную вопросом Саши.
— Может останетесь? — говорю прежде, чем сама успеваю осознать смысл своих же слов.
  
Глава 39. Что-то сломалось..
 
Марина
В воздухе повисает угнетающая тишина. Я перевожу настороженный взгляд на Мишу, в ожидании хоть какой-нибудь реакции.
Он же молчит, тоже смотрит на меня в упор, и молчит.
Впервые отсутствие реакции с его стороны меня напрягает.
Мне категорически не нравится это молчание.
Я, конечно, ляпнула, не подумав, но ведь ничего особенного не предложила.
Так ведь?
Интересно, это я сейчас себя пытаюсь убедить? Очевидно, себя.
— Меня Толян ждет, и домашку надо сделать, — наконец повисшее молчание прерывает Саня.
Я готова поклясться, в его голосе звучит сожаление, он как будто оправдывается.
И кто тут, собственно, взрослый?
А ведь я должна была подумать о злосчастных уроках и вообще…
Улыбаюсь через силу, смотрю на мальчугана.
— Марин, — наконец отмирает Буров, устало потирая глаза.
Его голос звучит глухо и с каким-то надрывом. Вздыхает тяжело и я окончательно жалею о своих, так опрометчиво брошенных словах.
— Нет, ничего, — тряхнув головой, отгоняю давящую на грудь тяжесть сожаления, — я понимаю, все нормально.
Оправдываюсь, совсем как девчонка шестнадцатилетняя.
— Я не подумала, — поворачиваюсь лицом к Саше, улыбаюсь мальчику, чтобы хоть как-то сгладить эффект, вызванный моим неожиданным и странным предложением.
Ситуация разворачивается совершенно глупая.
— Сань, — голос Миши звучит будто издалека.
Краем глаза я замечаю, как он делает движение головой, указывая на дверь.
Саша понимает дядю без слов, ставит на стол пустой стакан и выходит из кухни, оставляя нас наедине друг с другом.
Я никак не могу заставить себя посмотреть на Бурова, просто пялюсь на деревянный пол, уткнувшись в одну точку.
Внутри все как-то неприятно сжимается.
— Не надо ничего говорить, — я с трудом нахожу в себе силы сказать хоть что-то.
Хорошо чувствую на себе его взгляд: тяжелый и проникающий в самое нутро.
— Я… — собираюсь продолжить, но все мысли мгновенно вылетают из головы, когда он обвивает меня руками.
Я на секунду закрываю глаза, не в силах сопротивляться приятному теплу, разливающемуся по телу. Мне нужно всего мгновение, один короткий миг и я снова приду в себя.
— Мариш, — разворачивает меня лицом в себе, я не противлюсь, поддаюсь его движениям, совсем как тряпичная марионетка в руках опытного кукольника.
Открываю глаза и смотрю на него.
Буров хмурится, сводит брови к переносице, пытливым взглядом внимательно скользит по моему лицу, словно пытаясь найти ответ на какой-то невысказанный вопрос.
— Я хочу остаться, — произносит, прижавшись ко мне и вперив в меня серьезный взгляд. — Но? — спрашиваю зачем-то, прекрасно понимая, что этих самых “но” — более, чем достаточно.
Саша хотя бы.
— Вопрос не во мне, Мариш, — вздыхает, — вопрос в том, насколько тебе сейчас это реально нужно.
— В прошлый раз тебя это не интересовало.
— Потому что в прошлый раз я видел, что нужно. И потом, Саня уже не маленький, все понимает, если мы остаемся, то это уже претензия серьезность, а ты сейчас как будто не в себе. Я просто не хочу, чтобы ты завтра пожалела и мы откатились к тому, с чего начали, а то и дальше.
Я ничего не отвечаю, молча прокручиваю в голове сказанное, анализирую. Мысли путаются и сосредоточиться никак не получается.
Он прав, наверное, в чем-то, но сейчас мне эгоистично не хочется думать о том, что будет завтра.
Я вдруг отчетливо понимаю, что не хочу сегодня оставаться одна, а потому, отбросив все сомнения, я встаю на носочки и сама тянусь к его губам.
Он, конечно, не пытается увернуться, отвечает и практически сразу перехватывает инициативу. Целует, но делает это осторожно, будто отслеживая мою реакцию, готовый в любой момент прекратить.
Его большие теплые ладони медленно скользят по моей спине, гладят, обжигают своим жаром, и мне хочется продлить этот момент.
Так странно, еще несколько дней назад я желала вытравить его из своей жизни, по крайней мере думала, что желала, а стоило ему исчезнуть…
И все-таки права была Тонька, когда говорила, что с головой у меня точно не все в порядке.
Продолжая растворяться в поцелуе и прикосновениях, я пытаюсь прислушаться к себе, откопать тот привычный, ставший уже родным, инстинкт самосохранения.
  
Пусто. Будто что-то сломалось и не подлежит восстановлению.
Буров первым разрывает инициированный мною поцелуй, ладонями обхватывает мое лицо, заглядывает в глаза.
И когда он смотрит так, будто зрит своими голубыми омутами в самую душу, я не в состоянии выдавить из себя ни звука.