Уроки вежливости для косолапых (СИ)

— Все не так! Как минимум, мой ученик — его племянник, это непрофессионально.
— В жопу профессионализм, Марин, давай следующий аргумент.
— Слухи о нем ходят, нехорошие, — делаю еще попытку.
— Слухи в принципе редко бывают хорошим. Что еще?
— Просто не хочу… Не хочу больше ни отношений, ни мужчин, ничего.
— Вот с этого и надо было начинать, а то лечишь меня тут.
— Все сложно, Кость.
  
— Не сомневаюсь, — он кивает, — но не все вокруг мудаки, Марин.
— Оо, этот эталонный мудак, — усмехаюсь, — о рубашке напомнить?
— Ну знаешь, когда мужику действительно нравится женщина, одной рубашкой он не ограничивается, — он улыбается довольно.
— Ой, ну тебя.
— Да брось, если отбросить все эти предрассудки и попытаться забыть прошлое, то ведь не все так плохо, правда?
— Кто ты и что сделал с моим Костей? — я все же делаю глоток вина. — Не ты ли так отчаянно отговариваривал меня от отношений в прошлый раз?
— Так это совсем другое дело, твой бывший, уж прости, урод, только ты этого не замечала.
— А если и этот — урод? — прищуриваюсь.
— Ну ты же умная девочка, Марин, учла, наверное, ошибки прошлого. В конце концов, можешь нас познакомить, я поставлю диагноз, — он весело подмигивает, а я…
Я практически залпом опустошаю бокал.
  
Глава 25. Двое из ларца
 
Михаил
Не успеваю переступить порог собственного дома, как слышу истошные вопли.
— Да куда ты, руби его, ну… Меч возьми, да Саня, блин! — это Паша, водила мой.
— А че Саня, если ты криворукий! — а это Саня орет, как потерпевший.
— Да ты балет устроил.
Делаю глубокий вдох и закатываю глаза.
Господи, дай мне сил.
Ладно один ребенок, ему простительно, но второй-то — лоб здоровый, а такое впечатление порой складывается, будто я пять лет назад не нанял его, а усыновил.
Вхожу в гостиную, два балбеса не обращают на меня никакого внимания.
Слишком поглощены рубиловом.
— Да обойди ты его, не, ну ты че тупой!
— Сам тупой!
Опираясь плечом на дверной косяк, наблюдаю молча за представлением.
— Да, блин! — восклицает Саня и в порыве гнева бросает джойстик на диван.
Следом летит джойстик Паши.
— Хммм, — привлекаю на себя внимание детей.
Они от неожиданности подскакивают и оборачиваются.
— Да уж, вас грабить придут, вы не заметите, как весь дом обнесут.
— А ты че так рано? — спрашивает удивленный моим появлением Саня.
— Да, шеф, у вас разве не свидание? — подхватывает Паша.
— Не свидание, — отрезаю недовольно, прохожу в комнату, осматриваюсь. — Вы хоть поели?
— Так пиццу заказали, шеф, должны уже подвезти.
Устало закатываю глаза, вздыхаю.
Пицца. Опять.
А чего я в принципе ждал?
Сам виноват, одного ребенка на другого оставил.
— Если мне не изменяет память, в прошлые два раза тоже была пицца.
— Ну так вкусно же.
— Вкусно, — передразниваю Пашку, — язва тебе о чем-нибудь говорит?
— Да ладно, дядь Миш, ну че будет-то.
Качаю головой и думаю о том, что нужно поскорее кого-нибудь найти. Нянька из Пашки так себе.
— Так ты чего так рано-то? — не успокаивается Санька.
— Вот я тебя забыл спросить, — отмахиваюсь, иду на кухню.
Двое из ларца хвостом следуют за мной.
Открываю холодильник, осматриваю его содержимое на предмет наличия хоть чего-нибудь приличного и ничего не нахожу.
Да уж.
Родитель года — это явно не моя история.
Санька садится за стол, Павлик, навалившись на дверной косяк, остается стоять на пороге.
Оба смотрят на меня в упор.
— И че вы уставились?
— Так это, интересно же, — оживляется Санек.
— Ничего интересного.
— Ну расскажи, че там? Она тебя отшила, что ли?
Мне кажется или он всерьез сейчас интересуется моей личной жизнью?
Это вообще нормально для тринадцатилетнего подростка?
— Шеф, ну правда интересно, — лезет со своими пятью копейками Павлик.
— Ты-то куда?
— В смысле, я на вас пять лет работаю, ни разу за вами классических свиданий не замечал.
— Ишь, какой наблюдательный.
— Так работа такая, — он пожимает плечами и лыбится во все имеющиеся зубы.
— Работа, — бурчу.
— Ну дядь Миш!
— Да что, дядь Миш, не было никакого свидания, — рявкаю, а этот засранец лыбу давит и смотрит на меня с прищуром.
— А чего не было? Не, ну она стремная, конечно.
— Саня!
— Ладно, очки у нее стремные и прическа, — в который раз он цепляется к ее внешнему виду.
Это нормально, что дети в наше время так быстро взрослеют?
Уже тот возраст, когда появляется свое мнение?
— Где там ваша пицца?
Не успеваю договорить, как в кухне раздается звонок.
Смотрю на Павлика, тот достает телефон.
— А вот и пицца, — радостно подскакивает Санек, — я сбегаю.
Не успеваю вообще никак среагировать.
Паша, видимо, устав стоять, садится на свободный стул.
Через минуту возвращается Санька с тремя большими коробками.
— Вам не жирновато будет? — смотрю на это безобразие и понимаю, что эти двое точно до глубокой ночи собирались рубиться в видеоигры.
— Считайте, шеф, что вам повезло, — хохотнув, Павлик открывает одну из коробок.
До меня тут же доносится запах и я вдруг вспоминаю, что сегодня почти ничего не ел.
Не до еды было.
Желудок, естественно, откликается мгновенно.
— Не ресторан, конечно, — явно веселясь, тянет Павлик.
— Угу, и компания так себе, — возвращаю ему издевку.
— Не, ну шеф, так то же не наша вина.
Плюхаюсь на стул, смотрю на этих двух балбесов, усмехаюсь и тянусь к пицце.
Ладно, копченый бекон, грибы и острый соус делают мое настроение менее мерзким.
Вечер уже не кажется настолько испорченным, но из головы не идет Марина и этот ее… Костик, чтоб его.
Что еще за имя такое дебильное?
Да, Буров, совсем тебе башку клинит, раз даже к имени прицепился.
— Так что пошло не так?
Понятно. Не успокоятся.
— У нее свидание с другим.
Я вот сейчас сам не верю в то, что отвечаю на вопросы.
Серьезно? Изливать душу за пиццей водителю и тринадцатилетке?
Впрочем, не то чтобы у меня были варианты.
Есть Глеб, конечно, но Алька, пожалуй, не оценит, если я ее мужа в пятничный вечер дерну из дома.
В кухне повисает тишина.
Две пары глаз внимательно таращатся на меня.
— Да, шеф, сдаете позиции, — наконец заключает Павлик.
Вздыхает наигранно.
Нормально, да?
— Это еще что значит?
— Мысли вслух, шеф, виноват.
— Я тебя уволить могу, если ты забыл.
— Не шеф, не уволите.
— Это еще почему?
— Я вам нравлюсь.
— Паша, ты за языком-то следи, не туда тебя несет.
— Да я ж не в том смысле, шеф.
Он начинает откровенно ржать.
Точно уволю.
— Дядь Миш, а что, она тебя правда отшила? А че сказала?
— Сань, а не слишком ли много вопросов, ты ничего не перепутал?
Он вздыхает, дожевывая кусок пиццы.
— Жаль, я тут подумал, что, наверное, было бы даже неплохо, если бы вы замутили.
— Замутили, — усмехаюсь, — это что за выражение вообще такое?
— Ну а че, оценки бы мне хорошие ставила просто так.
— Да щас, Марина Евгеньевна? Сам-то понял, какую глупость сморозил?
Он кривит губы, морщится.
— Да, эта бы не ставила, — снова тяжелый вздох.
— И че, шеф, вы просто так уступили? Даже не проследили? — с энтузиазмом интересуется Павлик.
— Паш, вот ты дурак? Мне лет сколько?
— А че такого?
— А то, мне ни по возрасту, ни по статусу такой херней маяться не положено.
— Ой, да ладно вам, шеф. Как там говорят? Любви все возрасты покорны, — вот, — выдает с умным видом.
— Много ты знаешь о любви.
— Ну может не много…
— Жуй давай молча, у меня голова от вас разболелась.
— Шеф, а давайте мы вам план придумаем, — не унимается Паша.