Огненная Орхидея (СИ)

Смотрите, одним словом, контракт. Там есть всё.
«И даже смысл жизни», но эту, рвущуюся на язык мысль, я всё же успеваю остановить.
И вот они выкатывают на экран контракт, воспринимают уже основательно подзабытые пункты как в первый раз, и лица у них вытягиваются. А ничего не сделаешь! Контракты у нас составляет юридический отдел в лице нескольких гентбарцев-кисмирув и одной дамы-человека; у всей команды — богатая судебная практика именно в сфере репродуктивной медицины. Так что наши дети защищены от семейного произвола — и любого другого произвола! — по максимуму. Никто же под дулом пистолета не заставляет документ визировать! Не нравится — не связываешься, только и всего. Но я не объясняю истинное положение дел вслух. Зачем напрашиваться на скандал.
  
Встреча завершается не так провально, как я опасаюсь. Толпа детишек не желает отпускать профессора Малькунпора. Влюбились в него по самые уши, как всегда. Их разбирают родители, они включают морской ревун на полную громкость, — всё, как всегда. Итан ловко помогает решать проблемы, находя к каждой плаксе индивидуальный подход.
Я снова думаю о том, что Итан мог быть отличным отцом… Почему у него нет своих детей до сих пор?
Я чувствую здесь какую-то неприятную тайну. Может быть, Итан расскажет мне о ней? Когда-нибудь. Я подозреваю какую-то наследственную пакость; надо бы мне поинтересоваться генетическими болезнями таммеотов при случае. Лаборатория Ламель работает с Человечеством как биологическим видом, но совершенно не проблема разыскать коллег, специализирующихся на Таммееше…
Потом Итан усаживается за стол, разбирать и раскладывать по папкам только что полученные паранормальные сканы. Последнее нервное дитя упрямо не желает отлипать от его колена. Профессор Малькунпор, ведущий специалист Номон-центра, светило науки с галактическим именем покачивает ногой, вызывая у малыша дикий восторг.
— Пусть посидит, — добродушно говорит Итан. — Не мешает. Если, конечно, вы никуда не спешите.
Мать малыша в ответ на типичную итановскую улыбку не ведётся. Губы сомкнуты, глаза сужены, кулаки сжаты. Ой-ёй. Только не говорите мне, что всё ещё только начинается…
И как накаркала.
— Я могу поговорить с вами, Анна Жановна?
  
Глава 15
 
— Я присмотрю, — опережает мой вопрос Итан, кивая на ребёнка.
Он присмотрит, даже не сомневаюсь…
— Пойдёмте в кабинет, — ровно говорю я.
Мы — в медицинском блоке детских яслей, я загодя договорилась о том, что моей работе ничто мешать не будет; мне выделили кабинет старшей медсестры. Ничего здесь не трогаю, ни к чему не прикасаюсь, терминал, встроенный в стол, не включаю. Мне не нужно, у меня есть свой доступ в информационную сеть. И второй портал коммуникационного обмена — инфосфера. Слабенький, соответствующий третьему рангу, но раз в пять эффективнее обычного информа. Как и всё, нацеленное на прямую работу с сознанием посредством телепатической паранормы.
За стол я и усаживаюсь, а мама ребёнка стоит. Сесть я ей не предлагаю, она и сама не хочет, судя по настроению.
— Что у вас? — нарушаю я тягостное молчание.
А сама воспринимаю информацию по ней через инфосферу.
Дарьяна Теплова, урождённая Теплова, пирокинетик, индекс Гаманина — 607… Довольно высоко, однако. Генетическая линия Ламель-15 с доминантой Нанкин. Что ж, по факту — тоже моё создание… Двадцать шесть лет.
— Дело в том, — начинает она нервно, — что семья Тепловых — потомственные кадровые военные, и у нас никогда не было целителей, никогда! Мой ребёнок тоже должен ориентироваться на военную службу, уж простите!
— Не прощаю, — отвечаю я сухо. — «Огненная Орхидея» — проект, предполагающий свободный выбор для своих носителей. Это одна из немногих на данный момент генетических линий, не привязанная жёстко к профессии. Это есть в контракте, смена специализации. Вы обязаны это учитывать. Вы сами визировали, в конце концов.
У неё становится очень интересное лицо. Она давным-давно забыла документ! Что она его читала, свидетельствуют оценки теста на знание контракта — из инфосферы приходит характеристика, 96 вопросов из ста получили верный ответ. Значит, благополучно из головы выкинула со временем.
Вот что с ними делать, а? Обязать каждый год подтверждать знание документа?..
Или закрыть наглухо «Огненную Орхидею» для реализации в семьях? Кажется, второй вариант реалистичнее первого… Что в прежней реальности, что в новой!
— Я визировала, — говорит она зло, — но в нашей семье целителей не будет!
— Странное предубеждение против врачей-паранормалов, — отвечаю я. — Впрочем, это уже не по моей части. Так что вы от меня-то хотите?
— Паранорма пирокинеза у моей дочери будет блокирована?
— Переориентирована, — поправляю я. — Скорее всего, да.
— В таком случае, я хочу разорвать контракт.
Глаза сверкают, руки у пояса, на кулаках то и дело проступает огонь.
— Прямо сейчас?
— Именно! Пока ребёнок ещё маленький, вы можете отдать её в приёмную семью. Она забудет меня быстро.
Однако. Что, попросить Итана провести среди тебя лекцию про паранормальную связку «родитель-дети»? Куда лучше не лезть со своими представлениями о правильной жизни — ребёнок с паранормой психокинетического спектра как никакой другой нуждается в матери…
— Хорошо, — чего мне стоит выдержать холодный спокойный тон, знаю только я сама. — Оформляйте заявление…
— Что, так быстро⁈ — изумляется она.
Явно рассчитывала на скандал. Но скандала не будет. Как зовут девочку? Из инфосферы приходит подсказка: Юлия Теплова.
У меня есть Полина. У меня появилась в прошлом году Десима. Теперь будет и Юлия. Дочь — это хорошо. Да и сын тоже. Ребёнок. Любой ребёнок — это хорошо…
— Разумеется, — сухо отвечаю я горе-матери, не любящей целителей. — В наш техногенный век всё делается быстро, если вы до сих пор не заметили. Но имейте в виду, вам будет очень трудно подписать новый контракт с репродуктивным центром. С Лабораторией Ламель — так и вовсе невозможно. Нарушение контракта — это пожизненный чёрный список, о чём, в общем-то, там тоже сказано.
— Я не собираюсь больше связываться с вами! — агрессивно фыркает Теплова. — Я ведь могу родить сама! И вы никак этому не воспрепятствуете!
— Можете, — киваю я. — Но одним из недостатков генетической линии Ламель-пятнадцать, — она уже мрачнеет, сопоставив название собственной генной модификации с моей фамилией, — является носительство генокомплекса HSfidkair. При зачатии в репродуктивном центре он фиксится безоговорочно, при спонтанном — как повезёт. Одним словом, риск рождения ребёнка с прогерией Эммы Вильсон ненулевой. Вы готовы отказаться от здорового ребёнка, будущего целителя, возможно, не последнего в своей профессии, чтобы гарантированно родить естественным образом больного, который проживёт не больше семнадцати лет — средний прогноз продолжительности жизни при Вильсон!
— Не надо меня пугать! — злится она.
— Я не пугаю, — о боги Галактики, дайте мне терпения, сил и выдержки, как же хочется врезать дуре каким-нибудь предметом мебели по голове! — Я — информирую. Подписывайте заявление, я подключаю нейросеть «Арбитраж», вы передаёте родительские права мне, как создателю генетической линии «Огненная Орхидея», и через полчаса вы уходите отсюда уже без ребёнка. О последствиях я вас предупредила. Вы принимаете их в здравом уме и твёрдой памяти. Оформляйте отказ и визируйте его!
Теплова активирует экран своего терминала и демонстративно не выставляет приват. Экран прозрачен с оборотной стороны, я вижу документ чётко, до последней строчки.
  
Надо в очередной раз поднять вопрос о повышении порога вхождения! Не принимать больше заказов от потенциальных родителей с персонкодом индивидуальной ответственности. Только с коллективной! Не ниже третьего класса!
Биовозраст здесь не имеет никакого значения, двадцать три тебе года или восемьдесят три, главное — пройденный экзамен на психологическую зрелость! Чтоб из ста пунктов все сто без звука!