Час гнева (СИ)

Она замолкла, внимательно глядя на меня. Я подождал, добавит ли она что-то ещё, но она молчала.
— Настя, — спокойно сказал я. — Я очень рад. Ты молодчина. Смотри, я сейчас убегаю, но если вернусь не слишком поздно, зайду к тебе. Ты ведь хотела поговорить? Или поговорим у меня, чтобы не мешали родители.
— Нет, Серёж, не надо, — ответила она. — Это не спешит. Тем более, знаешь, далеко не все мои слова, которые я готовила для этого разговора, остались актуальными. Потом поговорим. Когда ты сможешь, ладно?
  
— Конечно, — сказал я и нахмурился.
Это внезапное смирение показалось мне странным. Неожиданным. Вроде ничего экстраординарного не произошло, но картина вдруг резко изменилась. И, честно говоря, то, что она говорила сейчас, мне нравилось. А ещё мне нравилось, что мышь под сердцем по-прежнему не выказывала никаких признаков тревоги…
Настя шагнула ко мне, привстала на цыпочки, потянулась и чмокнула в щёку, а потом повернулась и вышла за дверь. Я постоял несколько секунд и набрал Петю.
— Ой… — недовольно выдохнул он, — Краснов, ну чё ты меня прессуешь? Почему ты мне не даёшь покоя? У меня свободное время, а ты…
— Время вышло, Пётр Алексеевич, и свободное, и не очень. Пора предпринять решительные действия. Вы определились? Вы за луну или за солнце?
— Засранец, — прошептал он и добавил громко, — да, определились.
— Ну, тогда скажите имя.
— Гармонь, твою мать!
— Отлично, это имя такое? Я сейчас поеду к Давиду, потом вам доложу. И вот ещё, сразу, пока мы на берегу, Сашко живьём не берём. Побег, попытка сопротивления, всё что угодно, но доставляем его только двухсотым. По рукам?
— Посмотрим, блин. Посмотрим…
* * *
Я быстро оделся, выскочил из дома, подбежал к машине и рванул в офис. Когда доехал, меня минут пять шмонали в холле на ресепшн и, наконец, пропустили. Я поднялся наверх и, подойдя к кабинету, постучал в дверь. Постучал и сразу услышал:
— Заходи, заходи.
Давид Георгиевич сидел в кресле и листал бумаги в картонной папке.
— Присаживайся, — показал он на кресло напротив.
Я сел, а он положил папку на журнальный стол, разделявший нас, и уставился на меня.
— Помните, вы видели цыгана на крыльце перед офисом? — спросил я. — Ну, снег ещё шёл. Помните, вы спрашивали потом о нём?
— Я вообще ничего не забываю, — кивнул Давид.
— Я тогда вам сказал, что он наехал на меня, этот цыган. Сашко Пустовой.
— Я помню, помню. Продолжай.
— У него имеются очень большие амбиции, Давид Георгиевич.
— Допустим. А я при чём?
— И на этой почве, похоже, у него совершенно поехала крыша.
Давид пожал плечами.
— Он похитил Кашпировского, добавил я.
— Кашпировского? — удивлённо переспросил он.
— Да, именно его, Руднёва.
— А действительно похож. Интересно, зачем?
— Вопрос, — пожал я плечами.
— Да уж, — нахмурился Давид. — Давай подумаем, он наезжал на тебя для того, чтобы нагнуть нас. Правильно? Поправь меня, если я скажу, что-то неверное. Запугивал тебя, да?
— Угрожал моим близким. Маме, знакомым и так далее.
— Вот, — покачал он головой и чуть прикрыл глаза. — Значит, он хотел нас ограбить, так? Но ведь мы не банк, у нас живые деньги не водятся, только бумажки.
— Он вбил себе в голову, что у вас здесь бывает много наличных.
— Интересно. Значит, он похитил Руднёва, чтобы получить от него сведения об этих наличных?
— Вероятно.
— Если это действительно так, я вот что не пойму. Если он совершил тяжкое преступление, почему так спокойно показал своего пленника тебе? Чтобы ты побежал в полицию? А может, Руднёв не похищен? Может, он сам пришёл?
— Судя по внешнему виду, сомневаюсь, что ему там понравилось и он просто решил остаться. Когда я его видел, он сидел на стуле и был к этому стулу привязан. А ещё всё лицо у него было в кровоподтёках. А что касается меня, Сашко пригрозил, что причинит вред моим ближним поэтому решил, что я буду держать язык за зубами.
— Либо он полный дебил, либо он считает тебя своим.
— Считает, конечно! Но не своим соратником, а человеком, подчинённым себе. Как я вас понял в прошлый раз, вы хотели бы его накрыть и всем преподать урок на годы вперёд.
— Про урок не помню, — пожал плечами Давид. — Про накрыть помню. Но это не важно. Поедем сейчас и дадим ему жару.
— Если найдём. Не факт, что они ещё держат Руднёва там, где я его видел. Сашко очень и очень хитрый. Как зверь. Поэтому его ещё и не схватили до сих пор…
У Давида зазвонил телефон.
— Слушаю, нашли что-то? Понятно… Понятно… Ясно. Благодарю.
Он отключил мобильный и покачал головой.
— Не вылетал из страны, — нахмурился он. — Я попросил выяснить, где Руднёв. На курорт он не уехал, судя по всему…
— У меня есть план, — кивнул я.
— А ты для чего с бухгалтершей дружбу завёл? — не обращая внимания на мои слова, спросил он и прищурился. — Чтобы выяснить про наличные?
— Я ей вообще ни одного вопроса не задавал никогда, — пожал я плечами. — Ни одного вопроса о работе. Знаю только, что она часто допоздна остаётся и всё.
Нахмурившись, чуть опустив голову вперёд, Давид покачал головой.
— А зачем ты к ней ходил? Она ведь старше тебя. Что ты от неё хотел?
— Старше, но не старуха же, — пожал я плечами. — Молодая, привлекательная девушка. Мы как-то сходили на обед вместе с ней и с Верой. Она сказала, мол, заходи. Ну, я и зашёл, посмотреть, что там к чему.
— И что там, помимо бухгалтерских документов? И как с этим всем соотносится Ангелина.
— Никак, — недовольно ответил я. — Со Станиславой у меня ничего не было. Исключительно дружеские отношения.
— То есть… вы дружите, да? — усмехнулся Давид. — Ясно всё с тобой. Хочешь совет? Глебу Витальевичу об этом никогда не говори. Ладно, какой там у тебя план?
— Во-первых, надо изменить все графики завоза наличных, если такой завоз бывает, потому что бьют Руднёва сильно, и он может не выдержать и всё рассказать.
— Да Руднёв же ничего не знает, — усмехнулся Давид. — Не смеши меня, пожалуйста. Если этот тупица Сашко его замочит, в компании вообще ничего не изменится. Зарплату его только сэкономим и всё.
— Не хотелось бы, вообще-то, чтобы его замочили, — покачал я головой и помолчал. — Дядька он неплохой, не злой. Но сейчас у нас нет гарантированной возможности накрыть Сашко со всей группировкой.
— Давай, рассказывай уже, что там придумал.
Давид недовольно кивнул, поднял руку и посмотрел на часы.
— План простой, — чуть помолчав, чтобы заставить его сосредоточиться, сказал я. — Но на реализацию может уйти до двух дней, и я вот не пойму, что с этим можно сделать.
— Говори, говори…
— У меня есть знакомый цыган.
— Странно, но пока ладно, — кивнул Давид.
— Он человек сидячий, — продолжил я. — И сейчас крутится в структуре Сашко, но внизу, у основания иерархической пирамиды, к руководящим функциям доступа не имеет. То есть обычный рядовой боец.
— И откуда ты его знаешь? — поморщился Давид.
— Познакомился через своего соседа-уголовника. У меня сосед по дому сидел долгие годы с этим кентом.
— За что?
— За грабёж вроде. В общем у мужиков был замут с гопниками. Этому цыгану и соседу моему хорошенько вломили, и всё шло вообще к тому, что бошки поотрывают. Ну, а я разрулил, короче. Как миротворец.
— Хорошо, разрулил, а дальше что? — спросил Давид.
— Ничего, — пожал я плечами, — остался контакт и его можно использовать. Я предлагаю заманить Сашко в засаду. Он хочет подмять весь трафик в городе, всю дурь загрести под себя. А там и не только дурь, он вообще весь город забрать желает.
— Это вообще не наша тема, — пожал плечами Давид. — Нас никаким боком не касается.
  
— Да я понимаю, но что нам мешает сказать, что наша?
— Чего? В каком смысле?
— Мы скажем Сашко, что завтра или послезавтра произойдёт передача крупной партии товара и наличных бабок, обмен. То есть вы не просто так аккумулируете денежные средства, а для того чтобы выкупить крупную партию дури.