Раскаленное эхо. Опасный поворот. Аналитик. Три недели в Париже (сборник) (СИ)

После службы длинная процессия направилась на кладбище Сидер-Гроув. Дождь припустил еще сильнее. Люди выходили из машин, открывали зонтики, перепрыгивали через лужи. Я тупо следовал за толпой, но к самой могиле не подошел – остановился поодаль. Майлс с Джоной стояли, склонив головы, промокшие насквозь. Могильщики поднесли заваленный цветами гроб к яме.
И я снова подумал, что зря сюда пришел. Но не прийти я не мог. Мне нужно было увидеть Майлса и Джону. Я уже тогда понимал, что связан с ними навеки.
Понимаете, мне обязательно нужно было прийти.
Ведь в тот проклятый день за рулем той проклятой машины был именно я.
  
Глава пятая
 
В пятницу в воздухе появилась прохладная свежесть осени. Листва на дубах и магнолиях только начинала желтеть, и Сара любовалась лучами заходящего солнца, проникавшими сквозь кроны деревьев.
Она весь день думала о предстоящем свидании. Судя по трем сообщениям, оставленным на автоответчике, ее мать думала о том же – слишком, по мнению Сары, напряженно. «Не забудь взять жакет. Не дай бог, подхватишь воспаление легких». Второе сообщение начиналось словами: «Говоря "жакет", я имела в виду что-нибудь приличное. Умоляю, только не надевай ту зеленую хламиду. Она, может, и теплая, но страшна как грех». Услышав и на третьем сообщении голос матери, Сара нажала на кнопку «стереть». Пора было собираться.
Через час, услышав на лестнице его шаги, она оправила черное короткое платье и открыла дверь.
– Привет! Я не опоздал?
– Нет, – улыбнулась Сара. – Вы явились вовремя.
Майлс облегченно вздохнул:
– Вы замечательно выглядите.
– Спасибо. Это – мне? – спросила она, показав на длинную коробку у него под мышкой.
Он кивнул и протянул ей коробку. Внутри было шесть желтых роз.
– По одной за каждую неделю ваших занятий с Джоной.
– Как трогательно! Моя мама будет в восторге.
– Ваша мама?
– Я вам о ней еще расскажу. Вы тут располагайтесь, а я пойду цветы поставлю.
Майлс прошел в комнату и огляделся. Очень мило и уютно.
Сара достала с полки вазочку, набрала в нее воды.
– У вас очень симпатичная квартира, – сказал он.
– Спасибо. Мне и самой здесь нравится.
Майлс отодвинул занавеску и выглянул на улицу.
– Вам удобно жить в центре?
– Да, вполне. Я впервые живу в городе, где в девять вечера все уже спят. У вас, наверное, немного работы?
– Честно говоря, я в городе почти не работаю. На моем попечении округ.
Сара поставила вазу посреди стола.
– Чудесные цветы. Спасибо. Так куда же мы направимся? – спросила она, беря сумочку.
– Здесь за углом есть ресторан – «Харви Мэншен», – сказал Майлс. – Только на улице довольно прохладно, вы накиньте на себя что-нибудь.
Сара пошла в гардеробную, но вместо того, чтобы взять то «длинное, зеленое и теплое», выбрала легкий пиджак, который лучше подходил к платью.
– Вы точно в этом не замерзнете?
Она с радостью сменила пиджак на ту самую зеленую хламиду, и Майлс галантно помог Саре ее надеть. Когда они вышли на улицу, оказалось, что там действительно свежо, и Сара инстинктивно сунула руки в карманы.
– В том пиджаке вы бы наверняка замерзли.
– Да уж, – сказала она. – Но этот не очень подходит к платью.
– По-моему, главное – чтобы было удобно. К тому же он вам идет.
За эти слова она готова была его расцеловать.
Через несколько шагов – сама удивившись не меньше Майлса – она взяла его под руку.
– А теперь, – сказала она, – я расскажу про свою маму.
Они сели за столик, а Майлс все продолжал смеяться.
– Похоже, она потрясающая женщина!
– Вам легко говорить – она не ваша мама.
– Просто так она демонстрирует вам свою любовь.
– Я прекрасно это понимаю. Но иногда мне кажется, что она нарочно сводит меня с ума.
Сара хоть и была раздражена, но Майлсу в мерцающем свете свечей она казалась совершенно очаровательной.
– Радуйтесь хотя бы тому, что она рядом. Я же вам уже говорил, я с отцом общаюсь только изредка.
– А где он сейчас?
  
– Понятия не имею. Месяца два назад я получил от него открытку из Чарлстона, но вряд ли он все еще там. Когда мама умерла, он бросил работу, продал дом, купил яхту и сообщил мне, что отправляется посмотреть мир.
– Странно как-то, – нахмурилась Сара.
– Вполне в его духе. Честно говоря, я нисколько не удивился, но понять, о чем я говорю, вы сможете, только если лично с ним познакомитесь.
– От чего умерла ваша мама? – осторожно спросила Сара.
Майлс тут же напрягся, и Сара пожалела, что задала этот вопрос.
– Извините, – сказала она, наклонившись к нему.
– Да ничего страшного, – тихо сказал Майлс. – Я просто давно об этом ни с кем не разговаривал. У мамы начались боли в желудке. Иногда она всю ночь не могла уснуть. Думаю, в глубине души она понимала, насколько все серьезно, а когда наконец пошла к врачу, выяснилось, что это рак и метастазы пошли в печень и поджелудочную. Сделать было ничего нельзя. Через три недели она умерла.
– Мне очень жаль, – сказала она, не найдя других слов.
– И мне тоже. Думаю, она бы вам понравилась.
Беседу прервал подошедший к ним официант. Они заказали по коктейлю и потянулись за меню.
– Вы что-нибудь посоветуете? – спросила Сара.
– Я, пожалуй, возьму какой-нибудь бифштекс.
– Что меня нисколько не удивляет.
– Вы не любите бифштексы?
– Люблю, но дело не в этом. Просто вы не похожи на человека, который питается тофу и салатами. – Сара закрыла меню. – А мне вот приходится следить за фигурой.
– И что вы закажете?
– Бифштекс, – улыбнулась она.
Майлс тоже закрыл меню и отложил его на край стола.
– Расскажите мне про свое детство.
Сара положила свое меню поверх его.
– Мы жили в предместье Балтимора, в домике, огороженном белым штакетником. Я ездила в школу на автобусе и целыми днями играла во дворе. Папа работал с девяти до пяти. Мама сидела дома. Она нам с братом каждый день пекла печенье.
– Вам повезло.
– Правда, повезло. Пока мы были маленькими, мама была просто замечательной. А вот когда мы с братом выросли, у нее начался психоз по моему поводу.
Официант принес коктейли и принял заказ. Когда он отошел, Майлс придвинулся поближе к Саре.
– А какой у вас брат?
– Брайан? Отличный парень. Только очень стеснительный и трудно сходится с людьми, но мы с ним отлично ладим. Скоро он уедет в университет.
– Значит, он сильно вас младше? – сказал Майлс. – Вам сколько? Сорок? Или сорок пять?
Сара расхохоталась:
– А с вами надо держать ухо востро!
– Вы наверняка говорите это всем мужчинам, с которыми встречаетесь.
– Знаете, я после развода мало бываю на людях.
– Такая красавица и сидит дома?
– Я ведь не с каждым пойду на свидание.
– Строите из себя недотрогу? – продолжал подтрунивать Майлс.
– Да нет. Просто не хочу никому причинять боль.
– Значит, на вашем счету много разбитых сердец?
– Да нет, я сердец не разбиваю… – сказала она, глядя в стол. – У меня у самой сердце разбито.
Сара погрузилась в собственные мысли, но быстро очнулась и с почти смущенной улыбкой взглянула на Майлса:
– Извините… Я, кажется, порчу вам вечер.
– Да что вы! Вот если бы вы плеснули мне в лицо коктейлем и обозвали меня негодяем…
Сара расхохоталась:
– Вы бы обиделись?
– Возможно. Но, учитывая, что это наше первое свидание, – подмигнул он ей, – я бы, скорее всего, вас простил.
Ужинать они закончили в половине одиннадцатого, и, когда вышли на улицу, Саре не хотелось, чтобы свидание на этом закончилось. Но пригласить его к себе она была не готова.
– Может, зайдем в «Таверну»? – предложил Майлс. – Это совсем рядом.
Сара согласно кивнула, запахнула жакет, и они неспешно пошли по тротуару, свернули за угол, и вскоре Майлс остановился у какого-то проулка. Метрах в пятнадцати впереди тускло светил одинокий фонарь.