Раскаленное эхо. Опасный поворот. Аналитик. Три недели в Париже (сборник) (СИ)

— Вероятно, ты прав. Лучше действовать в открытую. В конечном счете это будет менее болезненно.
— Тебе нужно самой поверить в это.
Она кивнула, а потом, переменив тему, сказала:
— Мне только что пришло приглашение из Парижа. Моей учительнице Ане Седжуик исполняется восемьдесят пять.
Глаза Марка загорелись.
— Вот здорово.
— Приглашение вернуло меня в прошлое. Точнее, на семь лет назад. И у меня открылись старые… раны. Наверно, это можно так назвать. С тех пор многое изменилось. — Неожиданно у нее на глазах выступили слезы.
— Эй, что это? Слезы? Похоже, здесь замешан мужчина.
Джессика кивнула.
— Хочешь рассказать мне о нем? Я весь внимание.
— Это старая любовь, удивительная любовь. Мы мечтали о будущем. И вдруг все кончилось.
— Судя по твоему тону, это он тебя бросил.
— Нет, не бросил. Он исчез. Как сквозь землю провалился. Больше я его не видела.
Тщательно подбирая слова, она рассказала Марку о Люсьене Жираре — о том, как они впервые встретились, об их отношениях, о том, как она пыталась его разыскать.
Когда Джессика закончила, Марк задумчиво сказал:
— У меня есть две версии. Либо его убили и очень ловко избавились от трупа, либо он сам захотел исчезнуть.
— Но зачем ему это было нужно? — воскликнула она.
— У тех, кто исчезает, есть на то свои причины. Расскажи мне всю историю еще раз. Вернее, ту ее часть, где он говорит, что должен на несколько дней уехать.
Джессика откинулась на подушки.
— Мы обедали, — начала она. — Он сказал, что поедет на несколько дней в Монте-Карло, чтобы сняться в рекламе. Потом мы стали строить планы на следующую неделю.
— Он позвонил тебе из Монте-Карло?
— Я и не ждала его звонка, потому что знала, что он занят. Но после недельного молчания я встревожилась. Позвонила ему домой. Никто не ответил. Я сообщила об этом его другу Алену Бонналю. Мы отправились к Люсьену домой и поговорили с консьержкой. Она сказала, что он еще не вернулся.
— А кому-нибудь еще он звонил? — тихо спросил Марк.
— Нет. Мы с Аленом ходили к агенту Люсьена, и тот был озадачен не меньше нас.
— Все это очень странно. А полиция ничего не обнаружила?
— Нет. В больницах и в морге тоже ничего не могли сообщить. Ален продолжал его искать и после того, как я вернулась домой в Америку. Но безуспешно.
— Как по-твоему, могла ли существовать причина, по которой ему вдруг понадобилось бы разыграть исчезновение?
— Нет, Люсьен был не таким человеком. Он был самым честным и прямым из всех, кого я знала.
— Ты после этого бывала в Париже?
Джессика покачала головой:
— Я не уверена, что приму приглашение. С Парижем у меня связаны не лучшие воспоминания.
— У меня есть идея, — сказал он. — Как ты отнесешься к тому, если я поеду с тобой? В качестве компаньона?
Это предложение изумило Джессику, и она растерялась.
— Чтобы придать мне уверенности?
— Можешь понимать это так.
— Спасибо за великодушный жест. Я очень признательна, Марк, очень. — Из ее груди вырвался вздох. — Я так люблю Аню Седжуик, но я не знаю…
— С попутчиком трудная дорога становится легче.
— Я еще окончательно не решила, ехать ли. Я получила приглашение только в субботу. Но независимо от того, что я решу, ты узнаешь об этом первым.
Марк ответил ей теплой улыбкой. Его переполняла нежность. Что касается Джессики, то она спрашивала себя, хватит ли у нее решимости отправиться в Париж и встретиться там со своим прошлым. Ответа она не знала.
  
Глава 4
 
Жизнь Марии Франкони переменилась. Чудесным образом. В один миг. Последние несколько дней она словно летала по воздуху. Впервые за многие годы она была в приподнятом настроении, полна радостных предчувствий.
Перемены начались с прошлой пятницы, когда она вернулась к себе в офис с ленча. На письменном столе лежал белый конверт, на котором каллиграфическим почерком было выведено ее имя. Вынув из конверта открытку, она быстро ее прочла, и ее сердце затрепетало от радости. Как замечательно получить приглашение на день рождения Ани, какая честь быть ее гостьей на этом празднике!
  
Аня была самым лучшим человеком на свете. Это Аня разбудила в Марии творческое начало. Она была ей как мать, была ее защитником и другом.
Когда Мария начала учиться в Аниной школе, у нее появилось много друзей, и среди них три девочки, которые были ее ближайшими подругами — до той ссоры. Мария надеялась, что они приедут к Ане, ей не терпелось увидеться с ними, не важно, захотят они помириться с ней или нет. За семь лет все обиды должны забыться, разве не так?
Мария Пия Франческа Тереза Франкони, для родных и знакомых просто Мария, была твердо намерена отправиться в Париж на день рождения Ани. Она приняла это решение мгновенно. Париж был ее любимым городом. К тому же ей очень хотелось сбежать: от скучной работы, от семейного бизнеса, от личной жизни, унылой и бедной событиями.
Она поедет в Париж не только на выходные. В июне она собиралась взять отпуск, значит, она сможет остаться в Париже на неделю. Или даже на две. Или на три. Три недели в Париже. От этой мысли у нее захватило дух.
Даже теперь, в четверг вечером, почти через неделю после того, как пришло приглашение, Мария не находила себе места от радости. Она не могла дождаться своего брата Фабрицио, чтобы рассказать ему о своих планах. Мария ждала его к ужину. По четвергам Фабрицио, если он был в Милане, всегда заходил к ней поужинать. Но две недели назад Фабрицио по делам компании отправился в Вену, Мюнхен и Лондон. Он возглавлял отдел продаж в фирме «Франкони и сыновья», которая с 1870 года занималась производством дорогих тканей.
Мария проворно двигалась по кухне, проверяя, готовы ли спагетти, помешивая болонский мясной соус. Вынув из холодильника моцареллу и помидоры, она нарезала их тонкими ломтиками. Потом уложила на две тарелки, украсила листьями базилика и сбрызнула оливковым маслом.
Мария была рада, что Фабрицио придет обедать. Она не только любила его больше всех остальных родственников, но и считала своим союзником по бизнесу — он тоже считал, что многое в семейном производстве нужно модернизировать. Их отец был иного мнения.
За годы, прошедшие после окончания Аниной школы, Мария стала одним из ведущих дизайнеров на фирме Франкони. Фабрицио всегда похвально отзывался о ее тканях. Однако Марию угнетало подозрение, что она давно уже движется по накатанной колее.
Она тихо вздохнула, потом, запретив себе думать о грустном, переключилась на своего брата Фабрицио. Тому нравилось, как она готовит, и обычно они весело проводили время вдвоем. Как и она, Фабрицио не обзавелся семьей. Он устал от причитаний своей матери и обеих бабок, которым не терпелось понянчить внуков.
Законный наследник семейного дела, их старший брат Серджо, уже однажды был женат и развелся, так и не заведя детей, чем вызвал явное неудовольствие родственников.
Фабрицио был всеобщим любимцем и признанным красавцем. Высокий, голубоглазый, светловолосый, по виду он был истинным Франкони, тогда как она и кареглазый черноволосый Серджо пошли в Рудольфо. Фабрицио был самым умным, самым веселым, и работал он больше всех. В него влюблялись все подряд без всяких усилий с его стороны.
Десять минут спустя, когда ужин был почти готов, Фабрицио стоял в дверях ее кухни, потягивая белое вино.
Он рассказывал ей о своей поездке. Услышав, что именно благодаря тем новшествам, которые Мария внесла в знаменитую коллекцию «Ренессанс», компания получила дополнительную прибыль, она просияла.
— Мы получили кучу повторных заказов, — сказал Фабрицио. — Итак, сестренка, я пью за тебя.
Подняв бокал, Мария чокнулась с братом:
— Спасибо. Мне не терпится увидеть лицо отца, когда он об этом услышит.
— Мне тоже. Но это еще не все. Наши клиенты поют тебе дифирамбы. Я сказал, что в следующем сезоне покажу им совершенно новую линию.