Совок 16 (СИ)

Можно, конечно, не светить Мурзина в отделении УР и сразу же завести его в мой старый кабинет следственного отделения. Ключ от которого я еще не сдал Лидии Андреевне. А это значит, что он пока еще никем не занят. И без помех доработать Берика там. Но это есть ни что иное, как глупое пионерское детство. Это есть тупая махновщина и верный повод для неизбежного внутриведомственного скандала, если заметят. И для полнейшей обструкции в отношении нас с Антоном со стороны майора Тютюнника. Навсегда. А он, как бы там оно ни было, теперь мой непосредственный начальник.
  
— Ну так что, лишенец⁈ — в третий раз остановил я машину и не выходя из неё, обернулся к Мурзину, — Может, ну его на хер⁈ Чего зря время-то терять? У нас и без тебя забот хватает! Давай-ка мы тебя сразу в городской ИВС отвезём? –недобро сузил я глаза, — И оперов из УВД к тебе вызвоним! Я же вижу, не хочешь ты, Берик, чтобы мы тебя к интеллигентному следователю прокуратуры доставили. Который тебя без пошлого мордобоя и пребывания в городском ИВС на тюрьму отправит? Сразу же после того, как ты дашь признательные показания? И вполне допускаю, что даже в одиночную камеру! Ты же хочешь в одиночную хату, а, Мурзин?
Я внимательно всмотрелся в бегающие глаза таксиста. И с удовлетворением отметил, что страха в них теперь гораздо больше, чем недавней наглости. Что ж, продолжим…
— Но ты же понимаешь, Берик, что это будет возможно только в том случае, если мы с моим товарищем тому посодействуем? — кивком головы указал я на старшего опера Игумнова. — Давай же, Мурзин, решай быстрей, где ты сегодня ночевать будешь? В одиночке СИЗО или в петушином углу городского ИВээСа? С навсегда отбитыми почками и с рваной в лоскуты жопой? И тоже навсегда… Во всяком случае, любить тебя, Берик, будут до полного твоего отбытия срока! Стоит только этот процесс начать! И тогда все желающие до твоего роскошного и белого седалища будут допущены!
Сидящий по правую руку от Мурзина Антон обескуражено пучил в мою сторону глаза и удивлённо хлопал ресницами. Надо сказать, что до меня не сразу дошло, в чем тут дело. Только через несколько секунд я сообразил, в чем причина растерянности моего коллеги. По всей видимости, все прежние представления профессионального педагога и маммолога на общественных началах о работе советского сыска только что обрушились. Причем, стремительно, безжалостно и с полнейшим разрывом устоявшихся идеологических шаблонов. И виной тому, в этом я почти уверен, в том числе является всеми обожаемый видео-фейк данной эпохи. Фейк, без какого-либо преувеличения, вирусный и по своему масштабу всесоюзный. Тот самый до ужасти рафинированный и я бы даже сказал, импотентно-приторный сериал. С названием «Следствие ведут знатоки». Эта сладко-сиропная совковая блевотина для домохозяек, а также прежнее пребывание Антона в благополучной научно-преподавательской среде, только что сыграли с ним поистине злую шутку. При таком контрасте, повседневная изнанка реальной оперативной работы, которую он сейчас наблюдает, оказалась куда, как прозаичнее. И на порядок грязнее.
А, впрочем, чего это я так уничижительно о нашем непростом оперском ремесле⁈ Нет уж, дорогие и чрезмерно интеллигентные товарищи-эстеты! Всё то, что здесь и сейчас происходит, ничуть не омерзительнее, чем появление новорожденного дитяти-агнца на белый свет. Всё те же кровь, дерьмо и соответствующее звуковое сопровождение. Именно так! И мой напарник сейчас в режиме реального времени воочию наблюдает рождение истины. Можно даже сказать, частичное воздаяние по грехам! Мало того, это всё еще далеко не в самой жесткой форме происходит! Как оно могло бы быть при иных раскладах. А все те, кто думает иначе, они просто наивные му#даки и оторванные от жизни ботаники. Да-да, те, кто думает, что все эти убийцы, насильники и педофилы, от душещипательной беседы вдруг в одночасье прозревают, и, раскаявшись, добровольно дают признательные показания, есть инфантильные дебилы. Именно, что инфантильные и именно, что дебилы! По-другому тут никак их не назвать! Если по-другому, то тогда да, тогда это только «Следствие ведут знатоки» из мудоскопа. Где после каждой задушевной беседы с Пал Палычем Знаменским или майором Томиным из МУРа все злодеи и убивцы раскаиваются и признаются в содеянном. Однако, в этом случае в реальности присутствует одна небольшая, но до крайности неприятная частность! Тогда все злодеи из настоящей, а не из киношной жизни непременно останутся на свободе. Среди жен и детей тех самых инфантильных му#даков и наивных ботаников. И, что важнее всего, среди тех, кто дорог лично мне. Например, те же Пана, Эльвира, Лиза, Лида…
— Ладно! Хер с тобой! — тряхнув головой, прекратил я злобно сверлить взглядом расфокусированного Мурзина. — Если передумал и не хочешь сознаваться, черт с тобой! Тогда сразу едем в городскую уголовку! Пусть они с тобой сами валандаются! — я провернул ключ в замке зажигания и, не отпуская педали сцепления, остервенело даванул на педаль газа. Мотор дико взревел.
Две ногастые девицы в не по-осеннему коротких юбках, в этот момент проходящие рядом по тротуару, в панике подорвались в сторону.
Мурзин тоже дёрнулся, словно от удара током.
— Не-не-не! — вдруг прорезался у него голос, сиплый и неожиданно ломкий, как у подростка, перепуганного до икоты. — Погоди, начальник! Я ж не отказываюсь! Я ж ничего такого не говорю! Чего ты сразу — в УВД⁈
Наблюдая в зеркало заднего вида, я заметил, что и Антон перевёл на меня взгляд, в котором читалась целая гамма чувств. От лёгкого офигевания до полного непонимания, где тут проходит граница между блефом и реальностью. В ответ я едва заметно подмигнул ему в зеркало. Мол, не ссы, дорогой товарищ, ситуация под контролем.
На испуганный всполох задержанного реагировать я не торопился. Пусть побарахтается в своей панике и прочувствует всю глубину бездны, разверзающейся под ним. Психологически это очень важно — дать человеку самому шагнуть в омут добровольного признания, а не толкать его туда.
Ну, смотри, Берик, — я повернулся к нему, и теперь в моём голосе не было выраженной агрессии. — Если расскажешь всё и как на духу, то я тебе слово даю, что в прокуратуру тебя отвезу, к следователю. Цивильно всё будет.
Мурзин судорожно сглотнул и облизал пересохшие губы. Глаза его лихорадочно бегали, но в них уже не было прежней наглой уверенности. Только животный страх и инстинкт самосохранения.
— Я всё расскажу. Про лес. Про того мужика. Я ж не зверь какой, я ж это… сам не знаю, как так вышло с той бабой. Бес попутал.
— С бесами ты потом разберёшься! На тюрьме у тебя времени буде навалом! А пока скажи мне, куда тот мужик из леса пошел? Ну, тот, который вчера пацана удавил?
Я намеренно не стал погружаться в детали вчерашних событий. Ни про то, как Мурзин забавлялся с мадам Пшалговской, ни про другие подробности. Обо всём, в том числе и о том, при каких обстоятельствах он стал очевидцем убийства, Берик расскажет после. Очень подробно и даже с уточнениями по минутам. А сейчас мне было важно, чтобы он открыл мне глаза на финишную картинку вчерашних злоключений.
— К автобусу он пошел! — после непродолжительной паузы мрачно выдохнул Мурзин, — Сел в свой автобус и всё! Больше я его не видел. Я потом к своей машине ушел, на стоянку.
— А куда тот автобус был? — задал я следующий вопрос, с тоской понимая, какой конский объём работы предстоит перелопатить. — Не помнишь, что там, на табличке написано было? И еще, ты заметил, где он место в автобусе занял?
— Так я ж говорю! За руль он и сел! — вытаращил на меня глаза пленный таксист, удивляясь моей милицейской тупости.
    
Глава 15
 
Вот это было уже интересно. Очень интересно. Настолько, что я даже основательно призадумался, чтобы полностью осознать сказанное таксистом.
— Ты ничего не путаешь⁈ — не веря своему сыщицкому счастью переспросил я. — Точно, за руль⁈ Ты хочешь сказать, это был не пассажир, а шофер автобуса⁈
— Ну да! — Мурзин дёрнул плечом, словно удивляясь моей непроходимой непонятливости. — Обычный автобус, «львовский», рейсовый. К нему тот мужик из леса вышел. Спокойно так вышел, не спеша. Огляделся, по штанам себя похлопал, отряхнулся и к стоянке автобусной направился. Прямиком к своему автобусу. Дверь водительскую открыл и за руль залез. Лица его я так и не рассмотрел! — под конец своей речи обломал нас Берик. — Далековато было.