Совок 16 (СИ)

— Нет, Ирина Михайловна, мы не с промысла! — без какого-либо сожаления отрёкся я от нашей с Антоном причастности к отечественной нефтедобыче, — И талоны ваши нам не нужны! Мы к вам прибыли прямиком из уголовного розыска. Непосредственно из областного центра! Приехали, чтобы порадеть за справедливость и покарать зло!
Я еще не подошел к дальнему торцу стола, где сидела мадам Пшалговская, а она уже успела утратить весь свой аристократический лоск. А вместе с ним и всю свою начальственную уверенность. А так же утренний румянец, который прямо на моих глазах в две секунды улетучился с её матово-персиковых ланит.
  
— Вы разрешите? — для порядка испросил я разрешения, степенно усаживаясь на ближайший к осунувшейся даме стул, — Старший лейтенант Корнеев! Сергей Егорович! К вашим услугам! — представился я, протянув своё служебное удостоверение заметно поникшей женщине, — А это старший инспектор Игумнов. Сам Антон Евгеньевич Игумнов почтил вас собственной персоной! — подобострастно кивнул я на застывшего у двери Антона, — Рекомендую! Это наш самый главный эксперт в области определения дезоксирибонуклеиновой кислоты преступников на кожном покрове советских женщин! Тех, что подверглись сексуальному насилию, — ни разу не запнувшись на труднопроизносимом слове и со всей торжественностью, какую удалось сгенерировать, представил я своего спутника. — Антон Евгеньевич, чтоб вы, товарищ Пшалговская, понимали, очень узкий специалист самой высшей категории! Можно сказать, высочайшей! В нашей области таких всего двое! — понизив для солидности голос, доверительно добавил я. — Должен вас сразу предупредить, что женщин доцент Игумнов исследует только на ощупь. Но зато абсолютно безошибочно! Всегда! И выдаёт гарантированно стопроцентный результат!
Что такое ДНК здесь пока никто не знает и долго еще не будет знать. Быть может, оно это и к лучшему. Лишь бы мой напарник раньше времени не стал отпираться от своей высочайшей квалификации. Или, наоборот, лишь бы он не устремился прямо в сию же секунду проводить тактильную экспертизу дамской груди начальницы ОРСа. На предмет наличия посторонних следов. Груди прекрасной, но, наверняка, захватанной вчера чьими-то недостойными и преступными лапами…
— А при чем здесь я⁈ — немного оправившись от первичной растерянности, окаменела лицом величественная начальница рабочего снабжения, — Вы что-то перепутали, товарищи! Уверяю вас, здесь какая-то ошибка! — она даже сделала попытку улыбнуться, но у неё это почти не получилось.
Ну да, так нередко бывает. Кто-то из потерпевших в подобных ситуациях бежит сразу в милицию и громогласно истерит там благим матом, нимало не стесняясь в изложении всех подробностей. Вплоть до самых интимных и откровенных, о которых никто их и не спрашивал. А иные наоборот, замыкаются и молчат, как закоренелые двоечники на экзамене по теоретической механике. И таят всё случившееся в себе.
И в том, и в другом случае побудительные причины такого поведения могут быть самыми разными. Помню, что иногда при проведении оперативно-розыскных мероприятий по абсолютно другим составам преступлений, случалось попутно раскрыть еще и чей-то износ. Ранее не заявленный потерпевшей или потерпевшими. Так вот, в некоторых случаях, дабы срубить заслуженную «палку» в раскрытии тяжкого преступления, приходилось дополнительно и изрядно потрудиться. С целью убедить упрямую женщину, чтобы она написала заявление на своего обидчика. Иногда это было гораздо труднее сделать, чем размотать на признание самого злодея-насильника. Порой случалось так, что и упырь уже написал чистуху, а его жертва всё еще упорно отрицала свой с ним контакт.
Вот и сейчас в режиме реального времени происходит нечто похожее. Впрочем, в данном конкретном случае мотивы этой несчастной женщины мне понятны. Таких причин здесь присутствует, как минимум, две. Достаточно высокий социальный статус потерпевшей, это, во-первых. До вчерашнего дня мадам Пшалговская состояла и по сию минуту состоит в статусе главной царицы дефицита. На предприятии, которое в данной местности является градообразующим. И как только вся эта дурно пахнущая история станет достоянием широких трудящихся масс, жить здесь ей станет невмоготу. Такова уж нынешняя советская действительность с её уродливой скрепоносной моралью. Злорадные ухмылки со всех сторон, вместе с неискренним и ядовитым сочувствием, безжалостно, и бесповоротно отравят её существование. И весь этот кромешный ад будет длиться нестерпимо долго. По той простой причине, что в таких вот городках, с населением в два с небольшим килодесятка жителей, не так уж много других развлечений. Так что совсем еще не скоро в местном бомонде сменится информповод для общественных пересудов. И это уже будет, во-вторых. В любом случае, мне хорошо понятно, почему Ирина Михайловна вчера не обратилась в милицию. И почему сейчас она упирается, не желая открыть мне душу, тоже понятно. Однако, слишком уж высокая цена её превратного представления о своей репутации. И о своём статусе Снежной Королевы всея НГДУ.
В любом случае, на данный момент мне уже доподлинно известно о трёх состоявшихся детских смертях подобного свойства. Смертях диких, чудовищных и криминальных. А сколько их случилось на самом деле, никто точно не знает, да и знать не может. И самое главное, сколько их будет еще, если мы не установим и не остановим упыря…
Знавал я похожих гадов, которые время от времени гастролировали с кровавыми похождениями по соседним со своей областям. И по не соседним тоже. А с учетом того, что нынешняя государственная идеология категорически отрицает наличие в стране победившего социализма серийных маньяков, то данная жопа выглядит полнее самой полной. По той причине, что под страхом предания анафеме и изгнания из рядов КПСС, статистику подобных преступлений никто к единому знаменателю не сводит. Следовательно, полноценный системный анализ относительно серийных маньяков в СССР отсутствует напрочь. По идеологическим соображениям. Вот и резвятся советские чикатилы и михасевичи в своё полное удовольствие. И делают это долгими десятилетиями. Пока за их кровавые грехи «находят» и расстреливают невиновных.
Нет уж, гражданка Пшалговская, я не я буду, а рассказать вам мне придётся всё. Всё, что вы знаете. Обо всём, что случилось в том засранном лесном массиве. Даже, если вы искренне полагаете, что вам ничего особенного не известно.
Всё же это очень хорошо, что я не просто стар, а суперстар! Это же просто прекрасно, что я самый умный и чрезвычайно опытный среди прочих милицейских! О том, что эта гражданка будет молчать, я прозорливо сообразил еще вчера вечером. Мудро рассудив, что поскольку ни в нашу райотдельскую дежурку, ни в службу «ноль два» областного УВД никто не обратился, значит, заявы от потерпевшей не будет и впредь. Вообще не будет. Потому и не пожалел вчера своего времени на подготовку вот этого разговора.
Пора было начинать и для драматической затравки я достал из кармана пропуск Ирины Михайловны. И аккуратно положил его на стол. Не перед ней, а перед собой. Чтобы ей пришлось тянуть свою лебединую белую шею и, забыв обо всём, вглядываться в утерянный вчера документ. А затем поставил себе на колени портфель и, как престидижитатор заезжего житомирского цирка, поочерёдно начал доставать из него прозрачные полиэтиленовые пакеты. Антуражно опечатанные бумажными лентами. С настоящими оттисками печатей канцелярии Октябрьского РОВД и с «левыми» подписями мифических понятых.
Бледно-серое лицо орсовской богини начало пятнеть еще при засвете мной документа, подтверждающего её личность. А когда на столе появились по отдельности упакованные остальные предметы, Ирина Михайловна непроизвольно и громко икнула. Но самый апогей переживаний мисс НГДУ Нефтегорска пришелся на появление из портфеля пакета с кружевным изделием интимного свойства.
  
Вот она, та самая кульминация! Тем не менее, вроде бы и близок уже нужный мне результат, но всё равно, это пока еще не состоявшийся факт. Если сейчас эта тёплая, очень красивая, но, без всякого преувеличения, железная женщина возьмёт себя в руки и зафиксирует своё сознание, то мы зря сюда ехали. Тогда нам с Антоном придётся собрать разложенное на этом прилавке барахлишко обратно в профессорский портфель. И, не солоно хлебавши, удалиться восвояси. Хлопая себя по щекам собственными ушами и размазывая по лицу сопли вместе со слезами. Как это присуще заезжим и неудачливым коробейникам самого низшего пошиба. Поэтому сейчас надо напрочь забыть про человеческую жалость и про Женевскую конвенцию, охраняющую права всех изнасилованных женщин планеты Земля. И с безжалостным цинизмом бессердечного монстра из МВД СССР додавливать несчастную Ирину Михайловну до нужного результата.