Совок 16 (СИ)
— А ты как хотел⁈ Мы с ним, — он без всякого стеснения ткнул пальцем в грудь моего шефа, — Мы с ним сначала здесь до поздней ночи проторчим, а потом еще у вас райотделе часа два бумажки собирать будем! А ты, как белый человек тем временем дома кверху воронкой отдыхать станешь? Ты охерел, что ли, старлей⁈ — недобрым, классово ненавидящим взглядом окинул он меня, — Короче слушай сюда, Корнеев! Либо сейчас идёшь на дорогу, ловишь транспорт и везёшь труп в морг, либо немедленно присоединяешься к своим и ходишь до упора!
Это надо же, какой он урод, этот городской замнач уголовки! Для меня при таком раскладе по-любому всё выходит кисло. Получается, что и в шапке дурак, и не в шапке дурак! Если сейчас пойдём с Антоном на обход, а потом поедем в райотдел писать и сдавать рапорта, будет полнейшая жопа. И, если машину ловить здесь на этой окраине, и в это время, то тоже занятие долгое. А нам, ну или хотя бы только мне, завтра надо быть выспавшимся и бодрым. Будучи сонным и квёлым, толково реализовать свои замыслы я вряд ли смогу. А еще потом весь день придётся с полной выкладкой работать, развивая результат! И без того, чтобы что-то и как-то из моей затеи получилось, в Нефтегорск выехать придётся часов в семь утра.
— Товарищ капитан, а если наших гаишников озадачить? — без особой надежды обратился я к Захарченко, — По рации через дежурку их напрячь, пусть они расстараются для общего дела? Они ведь, хоть и гаишники, но тоже вроде бы менты⁈
— Слышь, Корнеев, ты себя самым умным-то не считай! — снова влез между нами Косинский, — Гайцы, как ППС и ОВО с самого начала по единому плану район отрабатывают. И, если еще не пригнали сюда никого, значит, этот никто им пока не попался!
Вот же тварь! Это он так пошел на принцип. Как бы неудачно с транспортом до сей минуты не складывалось, но в течение часа всё равно машина найдётся! В городе же находимся, а не в пустыне! Ну и ладно, хрен с ним, решим мы этот вопрос, нам не впервой!
— Владимир Васильевич, давайте сюда постановление! — протянул я руку к прокурорскому следаку, с интересом наблюдавшему за ментовской дрязгой.
Старший следователь Колычев молча вжикнул молнией своей пухлой папки и, достав из её недр заполненный бланк о назначении судебно-медицинской экспертизы, протянул его мне. Не произнеся при этом ни единого слова.
— Пошли! — оглянулся я на стоявшего в трёх шагах Игумнова, и ни с кем не прощаясь, двинулся в сторону белеющей на земле простыни.
— Помогай! — скомандовал я Антону, сняв простынь с детского тельца и подсовывая её край под маленького покойника, с уже наступившим трупным окоченением. — Ноги приподними! — подняв голову, прикрикнул я на замешкавшегося напарника. И только сейчас понял, что парень сам вот-вот отключится и окажется на земле.
— Давай, я! — из-за спины раздался голос подошедшего Захарченко, — Чмель, твою мать, сука, а ты какого хера там стоишь, как не родной? А ну сюда бегом! — заорал он через секунду.
Чмель, это такая фамилия. Милиционера-водителя с «дежурки» Октябрьского РОВД. И это хорошо, это очень вовремя его зам по опер узрел за кустами. Всё правильно, капитан со старшим лейтенантом труп пакуют, а младший сержант с сигареткой прохлаждаться изволит!
— Я сейчас! — с нешуточным беспокойством всмотрелся я в молочно-бледное лицо старшего опера Игумнова, возможно, впервые в жизни прикоснувшегося к мертвецу, — Стой здесь! И, если вдруг надумаешь блевать, то ты хотя бы отойди чуток!
— Виталий Николаевич, присмотрите за ним, пожалуйста, я скоро! — не дождавшись никакой реакции от впавшего в ступор Антона, уже к Захарченко обратился я, — Я быстро! Буквально пара минут!
Последние слова я договаривал уже на ходу. Машину я подогнал, почти уложившись в обещанное время.
Дежурный санитар морга как обычно отсутствовал. Думаю, что не ошибусь, если предположу, что ночной санитар числится в штате морга. Но я ни разу его не видел. Как и во все прежние мои ночные посещения данной скорбной обители, сначала пришлось идти в приёмный покой за ключом.
Из открытой двери пахнуло специфичным и горьковатым смрадом лежалой мертвечины. Труп малолетнего Саши Баунова, которому теперь уже никогда не суждено стать Александром, я не без труда вытащил с заднего сиденья своей «тройки». Потому что застыл он не совсем ровно и торчащие в стороны руки с ногами сильно мешались. Пристроил его в коридоре рядом с каким-то бездыханным мужиком. Прямо на полу. По той простой причине, что каталки и все стеллажи были заняты. Положил, засунув ему под рубашку постановление следователя. Чтобы не потерялось. В общем, всё, как обычно. С другой стороны, даже, если бы и работал здесь холодильник, помещать в него тело было бы бессмысленно. Вскрывать его будут завтра утром. Без очереди и самого первого. Всё лучшее детям…
Так и закончился наш с Антоном первый день службы в отделении уголовного розыска Октябрьского РОВД. Для меня ничего нового, а Игумнов впечатлений нынче хапнул изрядно. И, как мне представляется, не раз и очень горько пожалел о превратностях своей судьбы. И о наличии сисек у советских женщин…
А сегодня он, пусть и не выглядел шибко весёлым, и жизнерадостным, но всё равно сидел со мной рядом. Сосредоточенно молчал и на мои попытки втянуть его в релаксирующую беседу, никак не реагировал. Весь путь до Нефтегорска мы с моим напарником проехали молча.
Сегодняшнее утро тоже выдалось тёплым и солнечным. Дорога позволяла и я размышлял о том, как построю свою беседу с гражданкой Пшалговской. Не зря же к этому разговору я вчера готовился весь вечер. После того, как высадил Игумнова у его подъезда и добрался до своего дома. Фальсифицировал протокол осмотра и упаковывал вещдоки. Как положено и со всеми соответствующими атрибутами. Вчера я в очередной раз порадовался собственной мудрости и величайшему уму. Не запасись я задолго до того чистыми листами с оттисками печати райотдельской канцелярии, всё оказалось бы сложнее. Пришлось бы сначала заезжать в РОВД и терять время.
А так я еще вчера упаковал и вполне достоверно опечатал все улики. И за понятых сам расписался. На упаковке и в протоколе. Не потому, что отвязанный идиот, а потому что упаковка и протокол есть одноразовое фуфло и не более того. С помощью этого антуража сегодня я буду безжалостно расчесывать нервы несчастной женщине. Эффектно, как заправский факир, доставая из пакета её трусы и всё остальное еë имущество. Жалко тётку, очень жалко, но по-другому никак…
Глава 8
В небольшой городишко с лишенным какой-либо давней, или сколь-нибудь романтической истории и с прозаичным названием «Нефтегорск», мы прибыли в девятом часу утра. Как я примерно это и планировал. Еще вчера узнав, что селекторное совещание в НГДУ начинается в восемь ноль-ноль, я предположил, что дольше сорока минут оно не продлится. От силы час, быть может, но никак не дольше. Поэтому подробно выяснив на посту ГАИ, как лучше выстроить маршрут к центральному офису данной организации, скоростной режим нарушать не стал.
— Просыпайся, дорогой товарищ, нас ждут великие дела! Сейчас мы с тобой пойдём потенциального свидетеля добывать! Для нас с тобой очень важного свидетеля! — глянув вправо, весело шумнул я своему сонному пассажиру, — Пошли, пошли, пока наша Ирина Михайловна никуда из своей конторы не свинтила! А ну-ка, рота, подъём! — заглушив двигатель и вынув из замка зажигания ключ, в нарушение субординации уже более нахально прикрикнул я на старшего инспектора Игумнова. По-прежнему, со вчерашнего вечера всё еще пребывающего в безрадостном унынии. В котором он и сегодня провёл всю дорогу. — Только ты уж будь милостив, дружище, держи себя в руках, пожалуйста, и сходу за титьки её не жамкай! Очень тебя прошу! — вспомнив зачем-то о непростом и тернистом пути Антона во внутренние органы, не смог удержаться я от краткого инструктажа.
До этой секунды квёлый и до крайности меланхоличный Антон Евгеньевич вдруг моментально ожил и даже слегка подпрыгнул на сиденье. А я душевно порадовался, что удалось наконец хоть как-то взбодрить депрессирующего коллегу.