"Фантастика 2026-7". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Конечно, нужно дождаться мнения экспертов по обоим трупам, но таких совпадений не бывает. Некромант-самоучка зарезал двойника сестры владетельного конунга. А потом пошел резвиться по Гнездовску.
Вот черт, Виктор, что за дрянь ты сегодня надежурил?
Мечты о здоровом сне, пока эксперты пишут отчеты, накрылись медным тазом. Виктор аккуратно сложил газету и быстрым шагом двинулся к управе.
Глава 4
Городской морг располагался в пяти минутах ходьбы от управы, у кладбища. Небольшое желтое здание было очень по-гнездовски спрятано за сиренью и цветущими кустами жасмина. И не догадаешься, что тут находится, пока не прочитаешь небольшую табличку на двери.
Младший следователь взял из своего кабинета дело об убийстве Верки-Хохотушки (простите, Веры Ивонич, проявим уважение к покойной) и ждал в регистраторской морга, пока магичка и судмедэксперт вынесут свой вердикт.
Конечно, первым делом он сходу вломился в секционную, но работавшие над двумя телами Анна и мастер Николас с удивительным единодушием попросили его помолчать, не отвлекать, дожидаться результатов работы экспертов и не путаться под ногами.
Что поделать: следователь, без сомнения, руководит делом, но здесь эксперт – царь и бог. Правда, на вопрос: «Так Верку тоже некромант?» – Анна (видимо, сжалившись) все-таки утвердительно кивнула.
Прикрывая за собой дверь, Виктор услышал сварливый говорок мастера Николаса: «Что, Анька, осчастливила добра молодца? Смотри, Малыш у нас шустрый…»
Как ни хотелось узнать продолжение речи эксперта, подслушивать Виктор не стал. К делу это не относится, а из любопытства, как выражаются подследственные, «греть уши» – как-то низко.
Так что Виктор уселся на продавленный диванчик около стола равнодушного ко всему санитара-регистратора и углубился в чтение протоколов.
Итак, три дня назад, как водится, перед рассветом, пацаны ловили в Нестриже раков. Отошли от пристаней на плес неподалеку, разожгли костерок для приманки и очень радовались улову – раков было на удивление много, причем сытых, толстых и ленивых. Особенно большая куча шевелилась на мелководье, под свисавшими до самой воды ветками ракиты. Мальчишки быстро и аккуратно хватали добычу, пока один из них не увидел, что раки собрались не просто так…
Этот вопрос в деле не был упомянут, но Виктор цинично подозревал, что пацаны не сразу побежали рассказывать про обнаруженный в реке труп. Сначала все-таки закончили с ловлей. Мертвецы мертвецами, особых ужасов под наплывшими водорослями не видно, а за десяток раков рыночные торговцы дают целый медяк, не спрашивая, чем рак обедал.
Стража, прибывшая на место, сначала проматерилась: очередное дело с мутными перспективами раскрытия никому не было нужно. То, что труп с распоротым животом все-таки всплыл из воды, – большая невезуха, обычно такие тела так и остаются на дне, на радость рыбам. Но опознали убитую быстро, и тут же выяснилось, что вчера Скользкий Вацек гонялся за ней с ножом и орал: «Зарежу стерву», – еле сбежала. Стражники вполне обоснованно решили, что позже он свою жертву все-таки догнал.
Ситуация кардинально изменилась – это было уже раскрытие. Вацек получил наручники и камеру, управа – плюсик в отчетность, а обнаружившие труп пацаны, которые из любопытства все время торчали неподалеку, – по большому свежему калачу от следователя Ждановича.
Виктор достал из папки протоколы допросов свидетелей и начал перечитывать убористые строчки, написанные наставником. Следователь фиксировал все дословно, за что Виктор был ему очень благодарен.
«Бил он ее, скотина. Смертным боем бил, коли монету не давала. С похмелья-то весь мир не мил, а тут баба перечит. А уж если пьяный был, так вдвойне… Потом каялся, клялся, что все хорошо будет, обещал жениться, увезти ее куда подальше, а Верка, дуреха, верила».
– Что ж ты молчала… – в который раз мысленно спросил Виктор у бедовой Верки. – Стыдно тебе, что ли, было? А вешать себе на шею этого мерзавца, синяки замазывать – не стыдно? Или – плохонький, да свой? Да что ж у тебя в голове-то творилось? Совсем себя не жалко?
«… Она уйти от Вацека хотела. Вообще завязать со всем этим. Страшно же, совсем бы убил. Эх. Он ведь и убил. Верка с монашками Спасскими сговорилась, что ее в работный дом возьмут, вышивать. Она умела, вот, салфетку мне подарила. Эх, я б сама ушла, да куда, от детей-то. А Верка с силами собралась и решилась. Как раз в тот день с кем-то из Спасских говорила. Вроде не с монашкой, а из помощниц кто-то, кто – не знаю, да и какая разница? Сказала – все, собирается и завтра же уходит, последний раз отработает, клиентов богатых ждали, жаль отказываться. А поутру ее нашли. И изверг этот как ни в чем небывало похмеляется! Жалко-то как Верку, она добрая была…»
«…Ну, вечером, вот перед тем, как Верка, значит, работать пошла, Вацек снова орал. Мол, никуда тыне пойдешь, я тебя зарежу, да кому ты там нужна. Ну, много орал. Ножиком махал. Она еле удрала. Значит, она от него увернулась – и бежать, а он за ней, но упал. Он, значит, уже навеселе был. Думаю, кабы она за скарбом своим не вернулась, так жива была бы. Точно Вацек зарезал, больше некому. Зря вернулась».
«…Не убивал я ее! Не убивал! Орал, пугал, но пальцем не трогал! Я же ее любил! Она у меня такая была! Убил кто-то мою дорогую, а ты меня винишь, тебе проще всего, а я больной, мне уход нужен, кто ж теперь за мной ухаживать будет, раз Верки нет! Я дома спал, устал и спал, а ты лучше изверга того поймай! Не убивал я ее!!!»
Выходит, Вацек ее и правда не убивал. Что ни капельки не оправдывает остальных его мерзостей. Но это уже не относится к сфере деятельности стражи. А жаль. Виктор понимал: увидев Вацека, ему будет очень сложно сдержаться и не прибить гада к черту. А что? Вполне вариант. Эта плюгавая пьянь точно начнет орать и хамить, так что – за «оскорбление следователя при исполнении» можно будет и ребра пересчитать.
Но получается, что о помощи несчастная Верка все-таки попросила, хоть и не стражу. Ох уж эта нелюбовь жителей Веселого квартала к служителям закона! «Западло» им, видите ли, обращаться к «легавым».
Тьфу!
Хотя, конечно, в данном случае все вполне объяснимо. Одно дело – грубые мужики с дубинками и бляхами, другое – понимающие тетеньки в рясах. Усталой, измученной женщине проще говорить с монашками. Тем более что игуменья как раз для таких, как Верка, целый приют устроила.
Игуменья Евдокия вообще развернула очень серьезную благотворительную деятельность. Причем, на удивление, очень успешную. Приют, работный дом, больница, несколько богаделен и домов призрения сирот – в Гнездовском княжестве последние несколько лет о ней говорили не иначе, как о святой Евдокии.
Судя по тому, какие чудеса творила энергичная настоятельница, – совершенно не зря ее объявили святой.
Протокола допроса монашки (или добровольной помощницы?), с которой Верка говорила в день перед смертью, Виктор не обнаружил. Поставил в блокноте отметку, что надо бы разыскать ее для полноты картины.
«…Изабелла, ой, простите, Верка, попрощаться пришла. Совсем ее этот тип замучил, она боялась, что убьет. И, конечно, отработать последний день, деньги никогда не лишние. Сами знаете, вчера бал был в княжеском замке, для владетельных. А секретари, охрана, слуги и прочие, кто с господами к нам в Гнездовск приехали, на всю ночь не у дел остались. Ясное дело, им одна дорога – к нам, в Веселый квартал. Да мы, пока высокородные господа у князя танцуют да переговоры свои важные ведут, просто озолотимся!
Вопрос: Что за клиенты у нее были?
Ответ: Да их тут целая компания заявилась. Секретари, пажи, прочая обслуга, которые вроде и благородные, а вроде и не очень. На бал-то их не позвали. Важные пришли – просто жуть, а потом все как обычно, веселились. Вот им-то Изабелла, ой, Верка, особенно понравилась. Один так аж челюсть отвесил, и говорит: вот, ее хочу, а остальные вон пошли.