Мастер кошмаров

Она замешкалась. Где у тетради глаза? В итоге просто повернула открытый разворот в сторону сгустка. Реакции не последовало.
– Что мне с этим делать?
«Разберись сама».
Прикрыв глаза, Ева шумно выдохнула. Конечно, Атлас обиделась. Ни рук, ни ног, а она засунула артефакт на самую дальнюю полку.
– Ладно… – проворчала Ева и оценивающе посмотрела на «подарочек».
Несмотря на молчание тетради, она не стала её закрывать. Вместо этого девушка устроила её на подставке, чтобы та могла «наблюдать» за экспериментом.
  
– Буду изучать ваши эти… лизуны? Применю научный метод. – Девушка утвердительно кивнула. – Как нас учат в институте. Надеюсь, ты не против, но в тебе записи вести не буду, а то развалишься.
Хихикая, как школьница, она написала на обложке новой тетради: «Научная работа №1. Сопля ужаса».
– Итак… – Ева постучала ручкой по столу. – С чего начнём?
Может, если разговаривать с Атласом, то та в итоге сдастся? И не ошиблась.
«Узнай, что это за страх».
Ура! Это была маленькая победа. Но осеклась.
– Страх? – Сгусток всё так же мирно лежал и слегка пенился. – Это страх?
«А ты что, думала, он тебе притащил? :D»
– Ну… кусок магии какой-нибудь… – Ева недоверчиво ткнула ручкой в субстанцию. Та тихонько пискнула. – Значит, говоришь, узнать, что за страх? Тогда так и запишем: «Страхи похожи на желе и имеют различный состав». Точка! – С деловым видом вывела она, подчеркнув последнее слово, словно только что сделала открытие.
Она усмехнулась, но улыбка почти сразу сползла с лица, стоило вспомнить те галлюцинации. Ева снова уставилась на «соплю», тыча в неё ручкой. Комок всё так же приглушённо пищал и не двигался с места.
– Интересно… из чего ты состоишь… – Она прищурилась. – Может… разрезать?
«НЕТ!!!»
Тетрадь чуть не взлетела, яростно вибрируя.
– Ладно, ладно! Спокойно! – успокоила она её. – Никого резать не будем.
И тут же сделала пометку: «Атлас против насилия над страхами».
В голову пришла другая идея. Девушка побежала в родительскую комнату. Отец как-то купил большую лупу для работы с паяльником. Как раз то, что нужно.
– Ну что, пациент, готов к осмотру? – Она водрузила увесистую конструкцию увеличительного стекла на стол. – Ложитесь на стол.
Всё так же, не касаясь сгустка, она переместила его под лупу.
Структуру страха завораживала: упругая мембрана, сквозь которую просвечивало его нутро. Это была не чернота. Густой, почти бархатный фиолетовый цвет пронизывали тонкие бирюзовые разводы. Они переливались и плавали, создавая гипнотическое зрелище миниатюрной галактики, заточенной в прозрачную оболочку.
– Офигеть… – выдохнула Ева. – Ты видишь это?
Она схватила тетрадку и, как ребёнок, показывающий свою находку, развернула её к лупе.
– Это космос?
«Это страхи :D».
Наивность Евы позабавила Атлас, но девушка была не против, ведь во время исследования надо задавать вопросы. На её взгляд, вопрос был очень уместным.
– Страхи как космос… – задумчиво произнесла она.
«Твои мозги тоже как космос».
Ева свела брови. Это был комплимент или издёвка?
– Прости, что?
«Нейронные связи», – только и написала тетрадка.
Ева задумалась. В голову пришли увиденные когда-то в интернете снимки звёздных скоплений и нейронных сетей, поразительно похожих друг на друга.
– Страхи как человеческие мозги? – Тетрадь не ответила, но это Еву не остановило. – Ладно. И как понять, что за страх у меня сейчас?
«По узорам».
Неожиданно страницы встрепенулись, и тетрадь сама раскрылась на развороте с зарисовками, которые Ева когда-то приняла за схемы механизмов.
«Как отпечаток. У каждого свой».
Атлас заботливо выделила уже почти выцветшие подписи под каждым «чертежом»: агорафобия, никтофобия и ещё много других фобий, о которых девушка слышала впервые.
Ева с замешательством посмотрела на страх через лупу: «галактика» на месте, но никаких узоров. В этот раз потребовалось время. Она крутила его в разные стороны, но не могла найти тот самый уникальный отпечаток. Сгусток со всех сторон выглядел одинаково. Все мышцы лица были напряжены.
Переворачивая страх в очередной раз, она наконец-то нашла. На том месте, которое было определенно как «пузо», девушка разглядела скопление точек. В одних местах они стояли плотнее, в других реже. Картинка не изображала что-то конкретное, просто – узор, как и сказала Атлас.
Ева сверилась со схемами в тетрадке и нашла совпадение: «эбуллиофобия». Что это такое, она не знала. Пришлось лезть в интернет.
– Эбуллиофобия – это боязнь пузырей, – прочитала она вслух Атласу. – Ничего себе! Пишут, что люди боятся даже мыльной пены.
А ведь сгусток пускал пузыри. Теперь это странное представление под окнами института имело больше смысла.
«Редкий экземпляр, от сердца оторвал :)».
Ева растерянно перемещала взгляд от Атласа к страху.
– Что значит «оторвал от сердца»? – спросила она, чувствуя, как начали гореть уши.
«Ценный», – лаконично пояснила тетрадь, но Еве от этого не стало легче.
Ценный? Он что, собирает их как марки? Ей-то он зачем?
С отвращением она отодвинула от себя страх. Тот тихо шлёпнулся о стол и замер, издав всё тот же жалобный писк. Голова раскалывалась от вороха мыслей.
– Ладно… с исследованиями на сегодня хватит, – она захлопнула «Научную работу №1». – Надоели уже эти ваши кошмарные головоломки. Ты, – она ткнула пальцем в Атлас, – молчишь как партизан, а твой хозяин тот ещё персонаж. Притащил ЦЕННЫЙ экземпляр. А я тут как дура должна сама обо всём догадываться.
Ева сунула сгусток в старую обувную коробку и придавила её учебниками. Тюрьма страха выглядела надёжно.
– Всё. Сиди там и… пузырись. Мне с вами, ненормальными, всё равно не разобраться.
Но вопрос оставался нерешённым: «Что с ним делать?»
***
Из сладкого сна Еву выдернул оглушительный визг матери:
– КРЫСА-А!!!
Девушка свалилась с кровати, пытаясь понять, что происходит. Машинально она заглянула в обувную коробку, где был заперт пузырчатый страх. Там было пусто.
– Чёрт! – она влетела на кухню, застав мать на обеденном столе.
– Ева! Тут крыса!
Ничего не ответив, дочь упала на колени и начала шарить взглядом по углам.
– Откуда здесь крыса?! – голос родительницы срывался на крик.
– Извини, извини… – вполголоса причитала девушка.
– Это ты её принесла?!
В коридоре раздался щелчок, открылась входная дверь.
– Коля! Тут крыса!
Отец вбежал на кухню и застал картину маслом: жена сидела на столе, а под ним ползала дочь.
– Крыса? – он, готовый поймать грызуна, заметался по кухне.
Ева хотела было что-то сказать, но краем глаза заметила беглеца. Чёрный сгусток забился в угол между стеной и холодильником и, как ей показалось, дрожал от страха. Без лишних слов она бросилась к нему. Вытащить страх из убежища не составило труда, он сам выполз к ней. Тогда девушка накрыла его руками, чтобы родители не могли разглядеть.
– Прости… – ещё раз сказала она, поднимаясь. – Я не думала, что он сбежит.
Отец недоумевающе посмотрел на неё.
– Унеси это из дома! – Мама уже слезла со стола и прижалась к противоположной стене. Её трясло, глаза наполнились слезами. Отец встал между ними.
– Ев… – мужчина запнулся, пытаясь понять, с кем разобраться в первую очередь, но, увидев слёзы Марины, принял решение. – Правда, унеси это…
Он махнул дочери рукой и начал успокаивать жену. Ева не стала спорить и быстро удалилась в свою комнату.
– Плохой страх! – ругала она вполголоса чёрный сгусток. – Ты зачем маму напугал?
  
Мгновение спустя её питомец вновь сидел в обувной коробке. Он забился в угол и продолжал трястись, издавая жалобные звуки. Это и правда напоминало крысу. Хорошо, что мама не успела рассмотреть это «животное».