Твое время принадлежит мне (СИ)

— Ага, нашла идиотов, — закатил глаза первый, а я вздохнула:
— Да я фотку покажу.
Второй был любопытнее, поднялся и через пару минут вернулся с моим телефоном, рыкнув:
— Если попытаешься позвонить…
— Не суетись, — отмахнулась по-свойски, разблокировала телефон и показала им одну из последних фотографий, которые регулярно делала Инга и запрещала мне удалять. — Это я пару месяцев назад, но выглядела так ещё позавчера.
— Гонишь, — заявил второй уверенно и увеличил снимок, а потом приблизился к моему лицу и удивился ещё сильнее: — Не гонишь.
— Нет, конечно, мой хороший, — ответила по привычке. — Так что, ваш разговор меня в самом деле заинтриговал.
— И что думаешь?
— Что вы правы, — пожала плечами, лязгнув наручниками по трубе. — С какой стати ему вдруг воспылать ко мне нежными чувствами?
— А раскатывали вы вместе просто так, да? — ухмыльнулся первый, а я поморщилась:
— По делу. Подруга сперла браслет и через квартиранта сплавила, а мне он дорог, захотелось обратно. Больше ему никто хату на районе не сдаст, так что пошёл на встречу, — запела я соловьем, — и, забавно так, до этого ни намёка на большое и светлое, а тут вдруг объятия какие-то и эта сцена в машине… я сначала натурально ахренела, потом вроде опомнилась, но деваться некуда — домой как-то попасть надо. Ну и… то се… короче, переспали. С утра просыпаюсь — его уже и след простыл. Ну, думаю, говнюк, пошёл лесом и полем. Собралась пока, чуть на работу не опоздала, потом возвращаюсь, а вы со мной так невежливо. И, главное, не понятно — за что? Нет бы спросить по-человечески, не чужие же люди…
— А какие? — опешил первый, а я похлопала глазами и пожала плечами:
— Человек человеку брат.
— Ну, если так рассуждать… — задумался в ответ, а я вздохнула:
— Так пить хочется… и голова болит.
— Пару дней поболит, — поморщился первый, а потом сказал неожиданно: — Извини. Работа такая.
— Ты откуда? — поддержала разговор, а потом прищурилась и подняла одну ладонь, останавливая его: — Погоди, сама угадаю… Красноармейские все дикие, как собаки беспризорные, с севера почему-то мелкие… радиация там, что ли… на юге по большей части приезжие, выходит, из Ленинских, считай, соседи, — повернулась ко второму и ухмыльнулась: — А ты точно из наших, чего комедию ломаешь? Или ты с окраины?
— С окраины, — буркнул в ответ.
— Ребят, — вздохнула уныло, — очень пить хочется.
— Потерпишь, — скривился второй, а я опустила голову, сказав грустно:
— Я думала, мы подружились.
— Да нет ничего, — буркнул в ответ. Я подняла на него взгляд, полный надежды, а он поморщился: — Даже не думай.
— Ребят, я не при чем, — сказала с укором, — зачем вам мучить меня?
— До магазина километров десять, — возмутился в ответ, а я промямлила:
— На машине всего ничего… И ты меня ударил.
— Работа такая, — повторил фразу коллеги по цеху, нахмурившись, а ворчун поднялся:
— Съезжу. У самого кишки уже сводит.
— Не положено, — рыкнул женоненавистник, а тот махнул рукой:
— Да ясно уже, что не приедет. Девчонка из наших, не его поля ягодка.
Я кисло улыбнулась и села поудобнее. Дождалась, когда ворчун уедет и вздохнула:
— Холодно на бетоне.
— Встань, — хмыкнул в ответ, а я удивилась:
— Труба у пола.
— А ты интересно встань, — ухмыльнулся подленько, а я не придумала ничего лучше, как заплакать. — Да хорош, — скривился минут через пять, — я пошутил.
— Ага, конечно, — всхлипнула в ответ. — я как перекрасилась, все резко решили, что у меня свербит в известном месте, а до этого здоровались сквозь зубы.
— Мужики, — развёл он руками, — а ты чего хотела?
— Чтобы от меня в общественном транспорте не шарахались, — ответила зло, а он поморщился и поднялся, достав из кармана ключ.
— Да не заводись ты, — вздохнул, снимая наручники. — Но если решишь удрать — тебе хана. Это ясно?
— Да куда я денусь? — удивилась в ответ. — Если до магазина далеко, то и до всего остального. Не, я тут посижу, с вами, авось обойдётся. Не хочется, знаешь ли, вслед за подругой.
— А что с подругой? — подхватил тут же, а я пожала плечами:
 
— Убили. Прямо во дворе. Три ножевых, якобы ограбление.
— Якобы? — проявил любопытство, а я прикинула, куда бы сесть, и выбрала пустой деревянный ящик.
— Сам посуди, кому из местных это надо? Все друг друга знают чуть ли не с пелёнок. А тут — прямо возле дома…
— Может, заезжий какой, — пожал плечами, а я хмыкнула:
— У нас заезжий во дворе только один. Угадай, кто?
— Мирон, — хмыкнул самодовольно.
— Вот именно, — кивнула глубокомысленно и спросила невзначай: — А вам он на кой?
— Да он ахерел в край, — поморщился парень, — нам же наше барахло продаёт.
— Из-за пары часов меня по голове били? — скривилась в ответ, а он хмыкнул:
— Часов, ага.
— Звучит, как будто я чего-то не знаю… — проворчала в ответ, а он хмыкнул:
— Всего.
— Расскажи, все равно делать нечего, — пожала плечами, а он ответил просто:
— В других ломбардах торгуют другим товаром. Есть с пушками, есть с холодным оружием. Короче, тот ещё хорёк.
— Так это же удобно, — удивилась в ответ, — какие претензии? Можно свой же ствол слить, кто-то другой его выкупит и воспользуется, менты ни в жизнь концы с концами не сведут.
— Так то оно так… — вздохнул, легонько пнув носком ботинка мой ящик, — только по факту выходит, что чистые пушки воруют и они оказываются у него. Не дело.
— С чего вы взяли, что ворует он?
— А это по барабану, — сказал резко, — что-то ты разболталась.
— Прости, — сказала, понуро повесив голову, — Психую, хочется отвлечься.
— Есть у меня один способ, — ухмыльнулся поднимаясь, а я резко встала с ящика и попятилась назад. — Да ладно, не выделывайся, — скривился, медленно наступая, а я продолжила пятиться.
Споткнулась о какой-то мусор и рухнула на пол, взвизгнув. А он тут же завалился сверху и начал задирать подол платья.
— Все вы с окраины озабоченные, — проворчала, отпихиваясь, а потом изловчилась и ударила его ногой в пах.
— Сука, — прохрипел, повалившись вбок, а я быстро поднялась и побежала к выходу, на ходу прихватив свою сумку и телефон.
Добежала до двери, но резко остановилась и задумалась. Если я сейчас удеру, то домой вернуться не смогу: найдут из принципа, а может решат, что раз дала деру, значит, с целью они не ошиблись. Ждать мне помощи от Миронова или нет было не совсем понятно, хоть и показалось утром, что он не притворялся, но если останусь, а он придёт, то мое положение только усугубит.
Мысли вихрем пронеслись в голове, я достала телефон и торопливо написала сообщение на тот номер, который он оставлял при съеме квартиры, удалила его, сунула телефон в сумочку и развернулась, с покаянным видом бредя обратно. Парень перестал тихо поскуливать и начал подниматься, держась рукой за причинное место, увидел меня и свирепое лицо стало скорее удивлённым.
— Прости, мой хороший, — сказала, скривившись, — я испугалась.
— Ты чего не удрала? — спросил, нахмурившись, а я удивилась:
— А зачем? — а потом попятилась спиной к двери, буркнув: — Если ты конечно опять не решишь…
— Не решу, — огрызнулся в ответ. — Охоту отбила. Яйца теперь весь день звенеть будут.
— Ну это ты сам напросился, — сказала наставительным тоном. — Я может и не из богатеньких, но приличная, а ты вон как со мной. И ладно бы урод какой, тогда понятно, бабы не дают, привык сам брать, так нет же, симпатичный парень. Тебя как звать?
— Руслан, — хмыкнул, подобрев от комплиментов.
— Руслан, мир? — спросила заискивающе и протянула к нему мизинец.
Он хохотнул и покачал головой, но выставил свой и «пожал», несколько раз качнув в воздухе мою руку.
— Чудная ты, — фыркнул добродушно. — У нас все девки на районе такие стервы, на сраной козе не подъедешь.
— У нас тоже, — пожала плечами, а потом нахмурилась: — Что-то долго нет твоего товарища.